После шести месяцев школы младших специалистов – «учебки» в г. Котовск Одесской области Украинской ССР, нас младших сержантов отправили проходить военную службу в боевые части РВСН.
Меня вместе с моими сослуживцами, человек тридцать отправили продолжать службу в КСАВО Талды - Курганская область город Сары – Озек (Казахстан).
Утром 10 мая 1975 года после прибытия в в\ч 33938 нас распределили по подразделениям, нас семерых младших сержантов направили в третий (шахтный) дивизион, где на боевом дежурстве находились стратегические ракеты Р-14 «Чусовая».
В Котовской учебке, я учился на «стартовика» - механика установщика ракет, но попал на должность техника-электрика электро-силового оборудования и наземно-проверочного пускового электро-оборудования («прапорская» должность), в 10 группу подготовки и пуска.
Командиром группы был старший лейтенант Мартыненко, начальником третьего расчета, в который я попал, старший лейтенант Расторгуев, старшим оператором главного пульта - лейтенант «двухгодичник» Новокрещенов, старшина роты старший сержант Синдецкий, который при знакомстве дал мне прозвище «Стас», т.к. я Станиславович, командир роты, он же командир 8 группы был майор Тышлер, командир дивизиона майор Мустафин.
Моим наставником стал старшина Авдейчик, он занимался моей подготовкой по сдаче допуска на несение боевого дежурства. От моего допуска зависел срок его увольнения в запас. Через неделю я сдал все зачеты, и он благополучно уехал в свою родную Белоруссию.
Впервые на боевую стартовую позицию, солдаты между собой при разговоре называли «ямой», меня привез наставник через два дня по прибытию в часть. Шли регламентные работы, и мне провели ознакомительную экскурсию по всем трем пусковым установкам, мы спустились на лифте на 6 этаж, посмотрели насосные заправщиков, центральную патерну и еще много помещений. Мы вышли из шахты на свежий воздух и направились к курилке. Я не курящий, поэтому остался не далеко, в метрах 10 – 15 от входа в шахту под впечатлением, от увиденного, и стоял как завороженный. К шахте приближался строй военнослужащих во главе с офицером. Через несколько минут офицер, как оказалось, командир роты майор Тышлер, подошел ко мне и предъявил претензию, что я не отдал ему честь, когда он вел строй. Я пытался объяснить майору, что находился на большом расстоянии от строя, но такой ответ разозлил ротного еще больше, он объявил мне замечание и дал команду: «идите товарищ ефрейтор» на что я ответил: «есть товарищ младший лейтенант». Это была моя ошибка на всю оставшуюся службу, Тышлер мне этого не простил и почти полтора года мне строил различные козни. Сначала по его распоряжению, будучи не на боевом дежурстве, я не вылазил с нарядов по кухни и роте, это были моими постоянными местами несения службы. На первом году службы мне, один раз, пришлось простоять дежурным по роте трое суток подряд. Спасало меня только то, что я и Тышлер были в разных группах и находились на боевом дежурстве в разное время, но в роте был его безотказный помощник старшина Синдецкий.
Несмотря на то, что я был на «прапорской» должности и все уходили с этой должности в запас в звании «старшина», я всю службу до дембеля был младшим сержантом.
На втором году службы я уже заступал на боевое дежурство старшим оператором главного пульта - должность старшего лейтенанта. Мне пришлось заступить на боевое дежурство с 8 группой, чего я старался избегать и не напрасно. В этот раз на боевом дежурстве Тышлер мне устроил разгон по полной, он посчитал, что я обидел его любимчика молодого сержанта Фегера и разжаловал меня в рядовые. Разжалование конечно потом отменил командир дивизиона подполковник Мустафин. В общем поговорка «язык мой - враг мой» подходит к прохождению мной срочной службы полностью.
Я настроил себя на то, что мое увольнение в запас состоится 31 декабря и раньше Тышлер не отпустит, но случилось непредвиденное. Во-первых - ротного перевели служить в другое подразделение и ротным стал мой командир группы капитан Мартыненко, а он в отличие от Тышлера был хорошим и справедливым офицером. Во-вторых - нагрянула армейская проверка нашей воинской части, и подполковник Мустафин пообещал отправить меня в «первую партию», если я успешно ее сдам по должности старшего оператора главного пульта. Это было сделано для того, чтобы показать, если сержант так работает за пультом, то что говорить про офицеров-операторов которых готовили 5 лет в военном училище. Задумка командира дивизиона удалась, армейская проверка в 3 дивизионе прошла успешно, мне проверяющий генерал-майор пожал руку и объявил благодарность перед строем. Этим я заработал обещанную «первую партию», не дослужив 15 дней до двух лет и был уволен в запас 1 ноября 1976 года.
Офицеры ГПиП