Мы снова слышим так нам хорошо известное Евангелие об исцелении расслабленного; и хочется снова и снова обратить и свое, и ваше внимание на вопрос, поставленный Христом: хочешь ли ты быть здрав?.. Казалось бы, нет другого ответа, кроме того, который был дан расслабленным: конечно, Господи, хочу!
Но так ли это?
Не так давно пришел ко мне больной человек, который плакался над своей болезнью, над тяжестью жизни, плакался над ответственностью, которую жизнь накладывает на каждого своими требованиями. И в течение этого разговора я этого человека спросил: «А хотели бы вы избыть нашу болезнь, так, чтобы не осталось никакой телесной немощи, и у вас была бы возможность изо всех сил, со всей ответственностью войти, вступить в жизнь?» И этот человек не только не задумался, но как бы даже криком мне ответил: НЕТ! — и потом сам удивился: как мог вырваться такой нелепый, безумный ответ прямо из души? И когда я поставил этот вопрос, и мы над ним задумались, ответ был таков: болезнь, немощь, бессилие, которые так явны всем, являются для меня единственным спасением от ответственности, от необходимости жить твердо, смело, действенно.
Поэтому вопрос Христов, обращенный к расслабленному, не так просто и не так легко каждому из нас решить; в каждом из нас есть некоторая доля слепоты, расслабленности, мы хромаем, как говорит Исаия пророк, на оба колена — сколько у нас есть такого, что подходит под общее заглавие «немощи», что значит: не могу, бессилия, что значит: нет у меня сил на это, и что нас спасает от жизни ответственной, жизни творческой. Каждый из нас пусть задумается над этим вопросом.
Расслабленный долго лежал в этих притворах, все надеялся, что с ним совершится какое-то чудо извне. Мы тоже на это надеемся так часто; но чуда мы ожидаем всегда двоякого: не только чтобы нам дано было исцеление, но чтобы вместе с исцелением ушли из нашей жизни все трудности, все страхи, все задачи, чтобы жизнь стала легкой и чтобы по этой легкой жизни мы могли ступать без страха, без забот.
Нам кажется порой, что человек мог бы нас от всего освободить, все нам дать — и этого не бывает. И остается нам только обратиться ко Христу, к Нему лично, ни к кому другому, — и сказать: Господи! я хочу взять жизнь на плечи, как берут крест, как берут трудную и ответственную задачу; я готов жизнью поплатиться за то, чтобы жить от всего сердца, от всего ума, всей крепостью и всей немощью своей… И тогда Христос на нас возложит, как дар, эту тяжесть жизни и нам даст силу этой жизнью жить.
Поэтому каждый из нас да задумается: не прячусь ли я, лично, за немощью, за бессилием, за тем, что «не могу» и «невозможно», и «нет сил», тогда как нет мужества, нет вдохновения, нет веры в жизнь? И обратимся мы тогда не за чудом, чтобы все стало хорошо, а за тем, чтобы крепость влилась в наши члены, в нашу душу, в наш ум, в нашу волю, во все наше естество, и чтобы мы могли вместе со Христом поднять тяжесть земной жизни и пронести ее, т.е. все, что составляет нашу жизнь, каждого человека, каждое событие, до Царства Божия. Аминь.
Текст: Электронная библиотека «Митрополит Сурожский Антоний»