Начало романа и все последующие статьи здесь:
Новостей от Фредерика всё не было. Миссис Хейл похоронили скромно и тихо. Людей практически мне было, однако присутствие Торнтона осталось незамеченным. Мистер Хейл после похорон впал в нервическое состояние…
«Внешнее спокойствие требовало от Маргарет невероятного напряжения. Порой, во время беседы с отцом, ее вдруг пронзала эта страшная мысль: мамы больше нет, – и хотелось кричать от боли и ужаса. Судьба Фредерика тоже вызывала тревогу. В воскресенье почты не было, но письма из Лондона не принесли ни понедельник, ни даже во вторник. Маргарет не знала планов брата, а мистер Хейл тяжело переживал неизвестность.…
Маргарет пыталась успокоить отца чтением вслух, однако долго слушать он не мог. Хорошо еще, что удалось скрыть дополнительный повод для переживаний: опасное столкновение с Леонардсом.
Сообщение о визите мистера Торнтона она восприняла с радостью: беседа с любимым учеником заставит отца направить мысли в другое русло.
Мистер Торнтон быстро подошел к мистеру Хейлу и крепко, молча сжал его руки, всем своим видом выражая сочувствие, для которого не хватило бы слов, а потом повернулся к Маргарет, которая вовсе не выглядела сейчас спокойной. Величавая красота поблекла от усталости и слез, на лице появилось выражение терпеливой печали. Более того, присутствовала и печать бесконечного страдания.
Торнтон не собирался приветствовать мисс Хейл иначе, чем с обычной заученной холодностью, однако не смог удержаться, чтобы не подойти,
когда она скромно стояла в стороне, и не произнести несколько принятых в подобных случаях слов с таким участием, что глаза ее предательски заблестели.
Она отвернулась, чтобы скрыть чувства, взяла рукоделие и молча устроилась в уголке.
Сердце Торнтона забилось стремительно и бурно, так что на некоторое время он даже забыл о встрече на станции Аутвуд.
И, чтобы отвлечься, поспешил заговорить с мистером Хейлом, который чрезвычайно ценил любое взвешенное мнение уверенного в себе, не склонного к компромиссам собеседника.
Вскоре Диксон приоткрыла дверь и оповестила:
– Мисс Хейл, к вам пришли.
Горничная выглядела на редкость взволнованной, и сердце Маргарет дрогнуло: неужели что-то случилось с Фредом? Хорошо, что джентльмены увлеклись разговором.
– Кто меня ждет? – дрогнувшим голосом спросила Маргарет, едва выйдя из гостиной.
– … Это всего лишь инспектор полиции: хочет с вами побеседовать. Уверена, что ничего не случилось.
– Он, случайно, не упомянул… – едва слышно проговорила Маргарет.
– Нет-нет, мисс. Спросил только, живете ли вы здесь и может ли он с вами поговорить.…
Маргарет молча дошла до кабинета и, прежде чем открыть
дверь, тихо предупредила:
– Проследи, чтобы папа не спустился. Сейчас с ним мистер Торнтон.
Надменность мисс Хейл потрясла инспектора полиции.
Лицо выражало негодование настолько сдержанное и подавленное, что скорее следовало бы говорить о пренебрежении. Ни удивления, ни любопытства мисс Хейл не выразила– просто молча ждала объяснений.
– Прошу простить, мэм, но долг службы обязывает задать вам несколько вопросов. В госпитале умер человек. Смерть вызвана последствиями падения с платформы на станции Аутвуд двадцать шестого числа этого месяца, в четверг, между пятью и шестью часами пополудни. Падение не имело непосредственных последствий, однако, по заключению врачей, оказалось смертельным из-за уже имевшейся болезни и пристрастия к спиртному.
Зрачки больших темных глаз, неподвижно смотревших в лицо собеседнику, слегка расширились, но других изменений не заметил даже такой опытный наблюдатель, каким со
временем стал инспектор полиции.… Маргарет…
смотрела прямо и твердо.
Стоило инспектору замолчать в ожидании ее реакции, тут же предложила, словно ободряя:
– Ну-ну, и что же? Продолжайте!
– Предполагается провести расследование. Свидетели происшествия утверждают, что потерпевшего столкнул с платформы спутник молодой леди, которой тот нагрубил. Сцену наблюдал один из служащих, а поскольку видимых последствий удар не имел, тут же о ней забыл. Существуют некоторые основания считать, что та молодая леди – вы, и в
этом случае…
– Меня там не было, – перебила Маргарет, по-прежнему без всякого выражения глядя в лицо полицейскому.
Инспектор кивнул, но промолчал. Стоявшая перед ним леди не проявляла ни возмущения, ни нервного страха, ни тревоги, ни стремления как можно скорее закончить разговор.… Пока инспектор сопоставлял факты, пытаясь понять, что могло произойти, Маргарет с невозмутимым спокойствием ждала следующего вопроса.
– То есть вы, мадам, полностью отрицаете, что сопровождали на станции джентльмена, который нанес удар человеку и затем столкнул с платформы, отчего тот впоследствии скончался?
Сознание Маргарет пронзила мгновенная острая боль: «О боже! Только бы Фредерик был в безопасности!» Глубокий наблюдатель человеческой натуры смог бы заметить на без-
мятежном лице мимолетную тень страдания и растерянности загнанного в угол, но… инспектор не отличался выдающимися способностями… определять психологическое состояние собеседника. И все же форма окончательного ответа его слегка удивила, поскольку в точности повторила первую реплику.
– Меня там не было, – размеренно и устало произнесла мисс Хейл. За все время их беседы она ни на миг не опустила глаза и
не отвела взгляда в сторону.…
Инспектор медленно, демонстративно закрыл блокнот и так же медленно поднял голову. Мисс Хейл продолжала стоять подобно великолепной статуе.
– Надеюсь, вы не сочтете меня навязчивым, если я снова нанесу визит. Возможно, придется пригласить вас на дознание и попросить представить убедительное алиби – в том
случае, если мои свидетели будут настаивать на своих показаниях.
Инспектор полиции не знал Маргарет, поэтому царственное самообладание сбило его с толку, и он решил, что произошла ошибка и на станции
была другая дама.
– … Надеюсь, вы простите меня, если
действия покажутся вам нескромными, но я исполняю свой долг.
Инспектор откланялся и направился к двери. На прощание Маргарет лишь кивнула: губы так пересохли и окаменели, что не удалось произнести даже банальных слов вежливости.
Торнтон, чувствуя, что его присутствие радует мистера Хейла, не спешил прервать визит, тем более время от времени тот жалобно повторял:
– Не уходите.
Безыскусная, искренняя просьба трогала до глубины души.
Хоть Торнтона и удивляло долгое отсутствие Маргарет, медлил он не для того, чтобы с ней встретиться. В течение часа, да еще в присутствии человека, глубоко чувствующего
бренность всего земного, он сохранял здравый смысл, хладнокровие и с терпеливым интересом слушал рассуждения о смерти, о тяжком покое и об ослабевшем в страданиях разуме.
Удивительно, насколько присутствие мистера Торнтона вдохновляло мистера Хейла на откровенное изложение тайных мыслей, в которые он не посвящал даже дочь… Больше они никогда не говорили на столь важные и сложные темы, но этот разговор связал их особыми узами и сблизил так, как не смогли бы сблизить долгие праздные рассуждения о вере и неверии.
Торнтон едва успел пройти по улице десяток-другой шагов, как его окликнул молодой человек.
Это оказался инспектор полиции, которому Торнтон когда-то помог получить первую должность. Но встречались они нечасто, так что узнавание пришло далеко не сразу.
– Меня зовут Ватсон. Джордж Ватсон, сэр. Когда-то вы…
– Ах да, вспоминаю! Что же, слышал, что вы становитесь знаменитым.
– Да, сэр, и за это я должен поблагодарить вас. Простите, что осмелился побеспокоить вас по незначительному вопросу. Полагаю, именно вы вчера выступили в роли мирового судьи и приняли показания того несчастного, который тем вечером умер в госпитале?
– Да, – ответил Торнтон. – Я выслушал и записал его бессвязное бормотание, и секретарь сказал, что это свидетельство совершенно бесполезное. Боюсь, бедняга был безнадежно пьян, хотя и встретил смерть в результате насилия. Так что же именно вы хотите узнать?
– Видите ли, сэр, смерть странным образом связана с обитателями дома, откуда вы только что вышли. Полагаю, вы навещали мистера Хейла?
– Да, и что же? – Торнтон резко обернулся и с внезапным интересом посмотрел в лицо собеседнику.
– Понимаете, сэр, цепь событий приводит к заключению, что джентльмен, сопровождавший мисс Хейл на станции Аутвуд, ударил или толкнул
Леонардса, чем и спровоцировал его кончину, но молодая леди решительно заявила, что ее не было там в означенное время.
– Мисс Хейл отрицает свое пребывание на станции, – медленно проговорил Торнтон вдруг изменившимся голосом. –Скажите, в какой именно вечер это случилось и в какое время?
– Двадцать шестого числа сего месяца, около шести часов.
Минуту-другую они шагали рядом в задумчивом молчании. Инспектор заговорил первым.
– Знаете ли, сэр, поскольку речь идет о смерти человека, предстоит коронерское расследование.… Увидев, что
вы выходите из этого дома, сэр, я осмелился спросить… Видите ли, всегда сложно установить личность. Не хочется без веских доказательств подвергать сомнению слова респектабельной молодой леди.
– А она отрицала, что была тем вечером на станции, – задумчиво повторил Торнтон.
– Да, сэр, причем дважды, и весьма категорично. — Не предпринимайте никаких шагов до тех пор, пока я кое-что не выясню.
– Но как же молодая леди?..
– Мне не понадобится много времени. Сейчас ровно три. В четыре жду вас у себя в конторе.
– Хорошо, сэр!
Каждый пошел своим путем. Торнтон поспешил на фабрику, строго-настрого наказал секретарю его не беспокоить, заперся в кабинете и погрузился в размышления. Как он мог поддаться малодушному сочувствию при виде ее слез, пожалеть и вновь испытать любовное томление, забыв дикую ревность, сразившую его после встречи в такой час и в таком месте! Как могла столь чистая особа запятнать свой благопристойный, благородный
образ? Но был ли он благопристойным?… И вот теперь эта ложь. Насколько острым должен
был оказаться страх разоблачения!… Она не понимает, какая опасность ей грозит, ес-
ли начнется следствие. Свидетель подтвердит ее присутствие на станции. Внезапно Торнтон вскочил. Нет! Никакого следствия быть не должно!
Он спасет Маргарет: примет на себя
ответственность за отмену процесса, исход которого, как заключил вчера судебный эксперт, весьма сомнителен.… Мисс Хейл может любить другого, может держаться надменно и презрительно, но он все равно окажет
ей услугу, о которой она никогда не узнает.
…
Прежде чем закрыть дело, в тот же вечер Ватсон явился к Хейлам. Маргарет впустила инспектора и первой прошла по коридору в кабинет. Наконец обернулась и спокойно заметила:
– Довольно поздний визит! И какова же цель?
– Сожалею, что доставляю излишнее беспокойство, мадам. Если бы не дела, пришел бы значительно раньше. Сообщаю вам, что для расследования нет оснований.
– Значит, все выяснилось, – заключила Маргарет, – и дальнейших разбирательств не требуется.
– Да, как и указал в своей записке мистер Торнтон – она у меня с собой. – Инспектор достал блокнот.
– Мистер Торнтон? – удивилась Маргарет.
– Именно. Он ведь член городского магистрата, мировой судья. Хотите взглянуть?
Маргарет взяла записку, но не смогла
прочитать ни строчки: слова расплывались перед глазами, –только инспектору это знать ни к чему: пусть думает, что она внимательно изучает написанное.
– Должен признаться, мадам, что встретил известие с огромным облегчением. Свидетельства крайне туманны… Как я и сказал мистеру Торнтону, выяснить истину вряд ли возможно.
– Мистеру Торнтону… – повторила Маргарет.
– Я встретил его днем, когда он выходил из вашего дома.
А поскольку он не только мировой судья, который записывал показания Леонардса, но и мой давний друг, я осмелился поделиться с ним своими соображениями.
Маргарет глубоко вздохнула. Дальнейших подробностей знать не хотелось: вполне хватало и того, что уже услышала. Поскорее бы инспектор ушел! Она заставила себя заговорить.
– Спасибо за визит. Да, возьмите вот записку, пожалуйста! – Немного помолчав, будто собираясь с духом, Маргарет добавила: – Знаете, почерк настолько тороплив, что я не смогла разобрать… Будьте добры…
Ватсон прочитал записку вслух.
»Следствие не состоится. Медицинские показатели не оправдывают его проведения. Не предпринимайте никаких шагов. Я не говорил с коронером, но возьму ответственность на себя."
– Благодарю. Вы передали мистеру Торнтону, что меня там не было?
– Разумеется, мадам. Сожалею, что руководствовался ложной информацией. Доброй ночи, мадам.
– Прощайте." © Север и Юг, Элизабет Гаскелл
Пока-пока. Продолжение следует.