Не скажешь, что исторические юго-западные земли Руси оставались бесхозными. Но по ту сторону ее границы со Средних веков формировалось государство, которое, хотя и относило себя к славянским, но свое возвышение над остальными славянами всячески подчеркивало. Могло ли оно смириться с тем, что на востоке живут некие русы/русичи, внешне неотличимые от них, от поляков, которые охватили всю восточную половину европейского мира своим влиянием, и при этом свое величие осознают не менее поляков, и даже много больше.
Желание того или иного отщепенца отсоседиться от близкого и по роду-племени, и по общему происхождению, от одного предка – это и по современной истории знакомо. Но первыми на этот путь удаления от славянского мира ступили поляки. О влиянии на этот процесс нависшего над королевством Польским католического мира, можно даже не говорить. Ватикан и насильственная латинизация перелопатили не только польское общество, но и саму натуру поляков.
Теперь они уже бывших братьев славян, не отказавшихся от православия, могли по праву считать врагами. Амбиции же высшей власти королевства Польского не могли не вылиться в желание поставить восточного соседа на место. Попытка внедрить во власть своего человека (Лжедмитрий) и вхождение поляков однажды даже в Москву (1612 г.), не завершилась желаемым результатом. Никто там, в Москве, не пронялся духом Варшавы, а погнал ее прочь за Вислу. Но заполучить хотя бы часть от вожделенного пирога – кусок земли западной Руси, это стоило усилий. И эти усилия не утихали столетиями. Только вот беда – не поддавались русины, оказавшиеся волею судеб в орбите польского влияния на территории западной Руси.
Именно русины выступали оплотом сопротивления польскому господству, и стали препятствием на этом пути насаждения католицизма, не желая отказаться от православия. Они в силу своего национального русского самосознания и стремления к России оказались сильнее польского влияния. Известно горестное причитание на этот счет галицкого ксёндза (попа) В. Калинки, члена иезуитского ордена «Воскресшие из мертвых», который с сожалением объясняет корни такого сопротивления русинов (русских) и неудачи польской политики:
«Сельский русский люд не сознает еще своей национальности, но не любит ляха, как своего господина, богатого человека и исповедника иной веры. Просвещенные русины ненавидят ляха еще больше, чем простонародье, и в этом нерасположении поддерживают его.
Все русины вместе состоят материально под властью и нравственно под влиянием России, которая говорит подобным же языком и исповедует ту же веру, которая зовется Русью, провозглашает освобождение от ляхов и единение в славянском братстве…
Контрнаступление Востока на Запад, начатое бунтом Хмельницкого, катится все дальше, и отбрасывает нас к средневековой границе [династии] Пястов. Окончательный приговор еще не пал, но дело обстоит хуже некуда ...»[1].
Б. Хмельницкий, осознавая свой казацкий род одного рода-племени с руссами в знаменитом «Белоцерковском универсале пишет»:
«…они, поляки, подлуг [согласно] их же кроникаров польских свидетельства, от нас савроматов и руссов уродившися и изшедши [происхождения] и с самовластною братиею нашею савроматами и руссами с початку [с начала] бывши, по несытому желанию славы и богатства, душе временного, от сопребывания с предками нашими древних оных веков отдалилися и, иншое [иное] именование (еже есть ляхи и поляки) себе учинивши и за Вислу заволокшись, на чужих грунтах и землях там, между знаменитыми реками Одрою и Вислою сели».
Видим, что Б. Хмельницкий хорошо знал историю руссов, подчёркивая, что поляки это некогда отделившаяся от руссов часть их, которая поименовала себя ляхами.
Под предводительством Казимира Великого они в «своей несытости попривлащали, и подчинили истинные из древних веков земли и провинции наши Савроматиские и поселения наши ж Русские от Подола и Волох по Вислу аж до самого Вилня и Смоленска, дальние и обширные границы свои имущие, а именно: Киевскую, Галицкую, Львовскую, Хелмскую, Белзскую, Подольскую, Волынскую, Премысльскую, Мстиславскую, Витебскую и Полоцкую. И не только в поимененных землях и провинциях наших Русских славное имя наше козацкое испразднили и загладили, але [но] … всех оных, братию нашу, роксолянов, в невольническое подданическое ярмо запрягши, от веры Чесной Православной, душеспасительной греко-русской отринули, а до пагубной Унеи римского заблуждения силою, гвалтом и многими над совесть християнскую мучениями и тиранством привлекли и приневолили».
И далее стенания ксёндза продолжаются:
«Как нам защитить себя? Чем?! ….а хваленая западная христианская цивилизация сама отступает и отрешается. Где отпор против этого потопа, … несущегося неостановимо и затопляющего все окрест? Где?! Быть может, в отдельности этого русского народа. Поляком он не будет, но неужели он должен быть москалем?! Сознание и желание национальной самостоятельности, которыми русины начинают проникаться, недостаточны для того, чтобы предохранить их от поглощения Россией. Опорная сила поляка хранится в его душе, - однако, между душою русина и душою москаля основного различия нет, нет непереходимой границы ... Была бы она, если бы каждый из них исповедовал иную веру, и поэтому-то уния была столь мудрым политическим делом. ….
Теперь несколько слов о польской окраине, которая стала для поляков камнем преткновения, и которую они до последнего (до 1939 года) звали Кресами (Kresy). Эти Кресы (окраины – по-польски) после присоединения к Советскому Союзу стали зваться как и вся бывшая Малороссия – Украиной.
Слово «украина, оукраина» древнерусское. И всегда рассматривалось как «окраина». В словаре В. Даля читаем: «Украйный и украинный. Крайний, у краю, на краю чего находящийся; дальний, пограничный, порубежный, что на крайних пределах государства, сибирские города встарь назывались украйными. А город соловецкой место украинное… Украй, украйна, область с краю государства или украйная. Латины взяша украины неколико псковских сел, стар. Даже до украины нашей страны молдавской, стар. На украине, на студеном море, стар. Ныне Украиной зовут Малую Русь.».
И.И. Срезневский приводит такие примеры использования этого слова в древних летописях:
«И пришедъ тайно и взяша съ украины нѢколико Псковскыхъ селъ» [И пришёл тайно и взял с украины несколько Псковских сел]. (Псковс. л. 6779 г.). «Начашася отъимати лоузи и оукраины земль оу Петровыхъ дѢтеи» [Начали отнимать луга и оукраины земель у Петровых детей]. (Жит. Петр. Берк. Мин. чет. iюн 415).
В самом этом древнем слове нет никакой уникальности – с некоторыми малозаметными отличиями оно присутствует во всей группе славянских языков:
Окраина, край; Ускраіна, край (бел.), Pakraštys, kraštas (лит.), kraniec, skraj (пол.), Крај (серб.), Okraj, okraj (слвц.), Окраїна, край (укр.), Okraj, Kraj (чеш.).
Видим здесь тот же корень kra- в балтских языках, и почти во всех славянских языках край-\скрай\окрай, что обозначает «с краю». Даже в белорусском в составе слова вкралась некая «с», для обозначения того же смысла «с краю».
Впрочем, охота пуще неволи. В истории известны факты превращения географического термина в название народа. Так, жители Америки стали американцами. Еще немного и они назовут себя нацией. Впрочем, еще президент Обама в своих выступлениях так и называл американцев нацией.
Конечно, все, что сказано выше, относится к лингвистической стороне дела, а что касается Малой (южной) Руси реально возникшей на окраине Великой (северной) Руси, то как об Украине о ней стали говорить только в 20 веке, с выделением малороссам административной территории Украинской Советской Социалистической Республики в составе СССР, существовавшей до самого его развала. Именно после этого развала националистам и довелось доставшийся им жирный кусок объявить своей собственностью под названием Украина. Более половина русского населения ее (Киев вообще был русским городом) неожиданно для себя, так ничего и не поняв тогда, чем им и их детям это грозит, стали «украинцами». Это случилось 30 с небольшим лет назад.
Но тут встречаю у Ольги Иорданской статью об образовании Украины, где она, приводит карту западной ее части, видимо, в доказательство более раннего, чем 30 лет назад, появления этого государства на арене истории, с датировкой создания карты 1648 г.
Что карта эта латинского происхождения, сомнения нет – все латынью писанные. Что Ватикан испокон имел виды на эти территории бывшей Руси - это, безусловно.
Начиная с князя Данила Галицкого из Галича, Ватикан склонял того к предательству и переходу от православия в объятия Римской католической церкви. Поэтому при любом удобном случае даже в картах представлял желаемое за действительное. К слову, за православные земли Малой Руси шла нешуточная борьба. Здесь на стороне Ватикана встали окатоличенная Польша – те же русы, но исковеркавшие свой первоначальный язык – и отчалившее от Руси княжество Литовское. Борьба велась не только на поле боя, но и на информационном поле – это так знакомо теперь и нам. И кто знает, сколько таких липовых карт выходило из типографий Ватикана?
Кстати, на карте, показанной госпожой Иорданской, нет слова с корнем край, а есть Волынь. Само название карты: «Вкраниа и Земля Казаков с соседними Провинциями Валахия, Молдова, и Малая Тартария" (Vkrania quae et Terra Casaccorum cum vicinis Walachiae, Moldaviae, Minorisq Tartariae provinciis»). Кстати, читаю буквально, а не по наитию – Вкраниа. Это что за Вкраниа такая? К слову, и земля казаков отделена от этой Вкрании в отдельную территорию.
Мне тут же набросают, что буквы Y у латинян не было, поэтому писали - V. Так в том то и вся путаница, которую внесли латинские писари при переписывании попадавшим к ним в руки текстам. Но это дела не меняет. Тем более, что у классика Малороссии Т.Г. Шевченко читаем: «на Вкраїні милй…». Так он звал свои родные края в Малороссии.
К слову, Данила Галицкий получил от Папы титул «короля Руси». Юрий II Галицкий официально называл себя «Dei gratia natus dux totius Russiae Minoris» (Милостью Божьей король всей Малой Руси). На его печати было написано: «Domini Georgi Regis Russie» (Георгий, король Руси). Соответственно, и его народ назывался «russi» (руссы).
Но в дело вступила Польша. Польской шляхте со времен Речи Посполитой не давала покоя общность языка малороссов и великороссов. Король Ян Казимир, с которым, воевал Хмельницкий, выступая в польском сейме, видел главную угрозу для Речи Посполитой в тяготении малороссов к Москве, «связанной с ними языком и верой[2]» .
Между тем, львовский публицист Мончаловский в 1898 году писал:
«…трудно допустить, чтобы люди, имеющие притязания считаться образованными, не знали и не видели органических связей, соединяющих разные наречия русского языка в одно целое, неделимое. Но тут выше всяких языкословных очевидностей и доказательств и выше действительной жизни стоит политика, которой подчиняются даже филологические и этнографические познания. Ради этой политики украинофилы и пытаются создать из малорусского наречия особый язык. Раз поставлена теория об отдельности малорусского народа, ее необходимо обосновать и доказать. Так как, однако, ни язык, ни этнография… требуемых доказательств дать не могут, а тут разные «добродеи», от графа Стадиона в 1848 году до графа Бадени в 1898 году, постоянно твердят: если вы одни с «москалями», то не желаем вас знать – то и явилась необходимость пригнать действительную жизнь к теории и искусственным путем создать такой язык, который как возможно далее отстоял бы от общерусского[3]»
Вот что, например, написала Роза Люксембург, обвинившая Ленина в сознательном развале России:
«Украинский национализм в России был совсем иным, чем, скажем, чешский, польский или финский, не более чем простой причудой, кривляньем нескольких десятков мелкобуржуазных интеллигентиков, без каких-либо корней в экономике, политике или духовной сфере страны, без всякой исторической традиции, ибо Украина никогда не была ни нацией, ни государством, без всякой национальной культуры, если не считать реакционно-романтических стихотворений Шевченко. […] И такую смехотворную штуку нескольких университетских профессоров и студентов Ленин и его товарищи раздули искусственно в политический фактор своей доктринерской агитацией за «право на самоопределение вплоть» и т. д. »[4].
Чего же добивались поляки, и чего добивается от бывшей краины (страны) Украина теперь Запад? Читаем у ксендза В. Калинки, который писал еще в 19 веке, но его вековая мечта продолжала одолевать умами уже западных «партнеров».
Даже в середине XIX века польские идеологи в упор не видели никакого «украинского» народа, хотя именно о нем, как о последней надежде, так страстно мечтает этот цивилизатор. Калинка называет будущих «украинцев» русинами и даже прямо называет их русскими. К слову, Украину в Польше официально называли "Русским воеводством". Она как бы была, а вот украинского народа, о чем плачется ксёндз, все еще не было. Поляки с сожалением видят только русин, которых только еще предстояло сделать нерусскими, раз уж не удалось их ополячить.
Цитирую:
Раз этот пробуждающийся народ проснулся не с польскими чувствами и не с польским самосознанием, пускай останется при своих, но эти последние пусть будут связаны с Западом душой, а с Востоком только формой. … только таким путем можем еще удержать Ягайлонские приобретения и заслуги. Только этим способом можем остаться верными призванию Польши, сохранить те границы цивилизации, которые оно предначертало.
Пускай Русь останется собой и пусть с иным обрядом, но будет католической - тогда она и Россией никогда не будет и вернется к единению с Польшей. Тогда возвратится Россия в свои природные границы - и при Днепре, Доне и Черном море будет что-то иное ... А если бы - пусть самое горшее – это и не сбылось, то лучше Русь самостоятельная, нежели Русь российская. Если Грыць не может быть моим, то да не будет он ни моим, ни твоим! Вот общий взгляд, исторический и политический, на всю Русь!»
В 1921 году в Польше была проведена перепись населения. Она показала (смотрите таблицу выше) интересные результаты. В Волынском воеводстве, охватывающем Волынскую область и север Тернопольской, население имело следующий состав: Поляки – 16,8%, Русины – 68,3%, Евреи – 10,6%. Никаких украинцев и близко не было. В столбце inny - это в основном цыгане, чехи.
Такое состояние дел сохранялось там до 1939 года, Затем, когда Красная Армия, восторженно, кстати, встреченная населением, освободила русинов от поляков, всех православных русинов записали в украинцы. И при Советской власти никого это не смущало, всё понималось как простая территориальная принадлежность.
Но неуемное желание Запада гадить не позволяло ему смириться с обрусением былой части Малороссии, о чем красочно писал цитируемый выше ксёндз. Территория была – нужно было заселить ее соответствующей национальной группой.
В этой связи стремление «честного историка» О. Иорданской говорить о древности Украины наталкиваются на ментальное препятствие. Украина, как окраина или Кресы звучала, а украинского населения не было. Смотрите ксёндза В. Калинку.
К слову, картограф Боплан в 1639 году называл имя народа, населявшего территорию по обе стороны Днепра на французском языке – Russ.
Подписывайтесь, делитесь, ставьте «лайк»
Б. Новицкий
[1] Цит. по: Stanislaw Tarnowski, hrabia, «Ksiadz Waleryan Kalinka», W Krakowie, 1887, с. 167–170.
[2] Павлищев Н. И. Польская анархия при Яне Казимире и война за Украину. СПб., 1887. Т. 2. С. 286.
[3] Мончаловский О. А. Литературное и политическое украинофильство. Львов, 1898. С. 142.
[4] Люксембург Р. Рукопись о русской революции // Вопросы истории. 1990. № 2. С. 22–23.