Не так давно созвонилась с тётей. Говорю, мол, сейчас бы пирожков жареных с картошечкой... Красота, не иначе. А тётя у меня, к слову, — профессиональный повар. Готовить умеет что угодно, да так, что пальчики оближешь.
Она мне и отвечает:
— Так испеки, что сложного?
— Всё сложное, я ж не умею.
— Слушай, ну опару и тесто сделать проще простого, а начинку и без моих советов сможешь. Слушай рецепт.
Рецепт я записала с дотошной точностью: ну а что, в работе с дрожжами каждая минута имеет значение. Спустя полчаса к пирожкам было готово всё: я, кухонный стол, начинка. Не готова была только моя мама...
Делаю опару, а мама возьми да скажи:
— А ты всё неправильно делаешь, меня бабушка по-другому учила.
— Мам, я сама решу, мне тётя всё подсказала.
— Ну как знаешь.
Пять минут тишины были для меня наслаждением. Ненавижу чужие советы, а особенно — когда дело касается готовки. Готовить я люблю и умею, с пирожками тоже не сомневалась: всё получится отлично. Мама, конечно, так не считала.
— Да я вижу, что ты неправильно делаешь. Дай я покажу, как надо.
— Мама, — тут я начала закипать, как чайник, — не надо лезть. Я сама сделаю, как мне нужно. Хочешь пирожки испечь — становись и делай опару, я пойду. Но ко мне не лезь.
Мама, как свойственно всем мамам, обиделась, ушла в другую комнату. Я, значится, опару сделала, подождала полчаса, чтоб наверняка, и вернулась на кухню, чтобы замесить тесто. Тесто замесила — и даже без комментариев мамы, потому что она всё ещё обижалась, — и поставила рядом с батареей. Через два часа тесто поднялось, я начала из него лепить пирожки.
Приходит мама — ну как же без неё — и вступает в бой со мной и моим тестом:
— Ты сейчас всё испортишь, и пирожки не получатся.
— Ну и хрен с ними тогда.
— А продукты переведёшь?
— Новые куплю.
— Да у тебя всё так: куплю да куплю. Экономить не умеешь.
— Лучше нервы экономить, а деньги я заработаю.
— Так нечего мне тут разговаривать, ты тесто своё делай.
— Я и делаю.
— Неправильно делаешь! Вон какие куски отрезаешь маленькие, у тебя вместо пирожков пельмени получатся.
— Ну будут вареники с картошкой, значит.
— Дай я покажу, как надо.
Я уже не выдерживаю, думаю, сейчас порвусь от злости. Сжимаю зубы, выдыхаю, говорю:
— В последний раз предупреждаю: если ты не отстанешь, я тебя сейчас убью, я тебе клянусь.
— Ой, да пожалуйста, — мама опять обиделась и ушла.
Я сделала пирожки, отправила первую партию в духовку, стою и леплю остальные. Мама снова приходит на кухню:
— Ой, ты знаешь... А я тебе неправильно говорила. Ну и что, не получились из-за моих советов, да?
— Да блин конечно! Тут же без тебя никакие пирожки не ладятся, уважаемый пирожковый гуру.
— Ну ты не прикалывайся. Я вот видео посмотрела, а там совсем по-другому надо... Если пирожки не получатся, вини во всём меня.
— Хорошо, только не мешай.
Что ж, достаю первую партию: горячие, румяные, на вкус просто отличные. Даю кусочек маме. Она с недоверием откусывает, медленно жуёт и выдаёт:
— А ну-ка принеси ещё парочку, а то я не распробовала.
Ну вот и стоило оно того? Пирожки получились не только с картошкой, но ещё и с яростью. Ну а с мамой мы, конечно, помирились.
