Приветствую всех!
В двенадцати километрах от подмосковного города Зарайска находится деревня Даровое, где расположена усадьба Достоевских.
Усадьба "Даровое" связана с именем Достоевских (объект культурного наследия федерального значения), это бывшее старинное владение дворян Хотяинцевых.
В 1831 г. Отец Достоевского, штаб-лекарь Мариинской больницы в Москве, Михаил Андреевич купил усадьбу "Даровое" на имя своей жены, Марии Федоровны. Усадьба состояла из 260 десятин земли, куда входили сенокосы, пашня, лес, липовый парк, сад и сельцо. Впоследствии усадьбой владела его дочь В.М. Иванова и далее ее наследники. Настоящего господского дома (флигеля) здесь никогда не было. Вокруг липовой рощи сохранился старый землеустроительный ров. Направо через рощу находится пруд (где раньше и сейчас водятся караси), налево – "Брыково" – березнячок. На пруду некогда была купальня (из воспоминания А.М. Достоевского, что дети летом купались в пруду).
"Мазанка", по свидетельству А.М. Достоевского, была первым скромным жилищем семьи в 1832 году: "Маленький, плетнёвый, связанный глиной на манер южных построек, флигелёк для нашего приезда состоял из трёх небольших комнаток и был расположен в липовой роще довольно большой и тенистой". Ещё одна топографическая примета – два кургана, окружавшие мазанку – позволила провести в 2009 году археологические раскопки по поиску фундамента усадебной постройки. Его фрагменты, а также остатки печи дают возможность предполагать, что мазанка находилась именно здесь, однако для окончательного ответа на этот вопрос необходимы дальнейшие археологические работы.
После пожара 1832 года, в котором сгорела не только деревня, но и обгорело несколько вековых лип около скотного двора, Достоевские выдали каждому хозяину на новую усадьбу по 50 рублей, свой скотный двор тоже поставили новый и при нем людскую избу и небольшой усадебный дом. (Плетневая мазанка, защищенная вековыми липами, уцелела).
Что касается интерьера, то полная неопределенность представлений о нем – с момента возвращения в Даровое М.А. Достоевского – сменяется абсолютной ясностью и достоверностью картины в отношении мебели. Оставив московскую казенную квартиру, Михаил Андреевич погрузил на подводы все свое имущество, а точнее – посуду, одежду, ценности, о которых будет сказано в свое время, и, конечно, мебель. Приводим подробный перечень обстановки, стоявшей в московском доме и вывезенной в 1837 году в деревню. По словам самого автора "Воспоминаний", она была очень скромная: два ломберных стола, обеденный стол, дюжины полторы стульев березового дерева под светлою политурою и с мягкими подушками из зеленого сафьяна, набитыми чистым волосом (пружин тогда еще не знали), стоявшие когда- то в зале; диван, несколько кресел, туалет Марии Федоровны (туалетный столик), шифоньер и книжный шкаф – из гостиной; кровати родителей, рукомойник и два громадных сундука с гардеробом покойной М.Ф. Достоевской – из родительской спальни, и, наконец, 2 сундука – из детской. Все эти вещи и были привезены в деревню.
Таковы составляющие интерьера, в котором Михаил Андреевич с семейством провел два последние года своей жизни.
Но на данное время, не было и нет описи имущества М.А. Достоевского. Поэтому мы не можем однозначно говорить о том, что отец писателя перевез всю обстановку в Даровое. В Москве у Достоевских была служебная квартира, по площади значительно большая, чем деревенский флигель. М.А. Достоевский часть московской мебели мог перед отъездом продать. Не вызывают сомнения только стол и книжный шкаф, которые В.С. Нечаева, создатель Музея Ф.М. Достоевского в Москве, вывезла в конце 1920-х годов из Дарового. Это те предметы, которые, по утверждению племянницы писателя М.А. Ивановой, сохранились в Даровом со времен М.А. Достоевского.
Сохранившийся деревянный одноэтажный дом (флигель) 1830-х годов, был основательно перестроен сестрой писателя В. М. Ивановой в 1885 году, капитально отремонтирован в начале 1990-х годов, на доме установлена мемориальная доска о пребывании здесь Ф.М. Достоевского. В 1993 г. на поляне перед Липовой рощей, недалеко от дома, поставлен памятник писателю работы скульптора Ю.Ф. Иванова, сооруженный на средства гражданина России Бориса Васильевича Писарева.
Въездная аллея
Достоевские въезжали в усадьбу со стороны, противоположной современной дороге, ведущей в Даровое. С Венёвского тракта они попадали на просёлочную дорогу и, миновав Иваново озеро, оказывались в усадьбе. Документальным свидетельством являются межевые планы Дарового XVIII – XIX вв. и дневниковые записи А.М. Достоевского, младшего брата писателя (архивные разыскания В.А. Викторовича). Подтверждает эти предположения сохранившаяся земляная насыпь вдоль межевого вала, обсаженная липами. Возраст отдельных деревьев – более 250 лет.
Обнаружить въездную аллею удалось не так давно. В 2007 году студенты ГСГУ, благоустраивая усадьбу, начали уборку бытового мусора, залежи которого находились в густом кустарнике и бурьяне прямо напротив памятника. Расчистка территории, которая велась в течение двух лет, и привела к открытию нового музейного объекта.
Сейчас во въездной аллее проложена экскурсионная тропа. Посетители усадьбы увидят здесь старинные липы, красавец-дуб и живописные вётлы, которые растут на месте бывшей барской конюшни. Но самым впечатляющим усадебным объектом, вид на который открывается из въездной аллеи, является панорама Лоска, сыгравшего решающую роль в судьбе Ф.М. Достоевского.
Липовая роща
Липы, посаженные ещё в XVIII веке прежними владельцами усадьбы, к приезду Достоевских уже давали тень и прохладу, а самое главное, манили городских детишек в укромные уголки, где можно было играть "в диких" или "в Робинзона". Как вспоминает младший брат писателя А.М. Достоевский, "выбравши в липовой роще место более густое, мы строили там шалаш, укрывали хворостом и листьями и делали ход в него незаметным. Шалаш этот делался главным местопребыванием диких племён; раздевались до нага и расписывали себе тело на манер татуировки, делали себе поясные и головные украшения из листьев и выкрашенных гусиных перьев и, вооружившись самодельными луками и стрелами, производили воображаемые набеги на Брыково, где, конечно, были находимы нарочно помещённые там крестьянские мальчики и девочки. Их забирали в плен и держали до приличного выкупа в шалаше. Конечно, брат Фёдор, как выдумавший эту игру, был всегда главным предводителем племён". Играя же в Робинзона, дети "усиливались воспроизвести в…липовой роще все те лишения, которые испытывал Робинзон на необитаемом острове".
До наших дней сохранилось более трёхсот деревьев, которые помнят те игры…
Роща находится под наблюдением дендрологов, почвоведов, орнитологов, ландшафтных архитекторов. Профессионалы единодушны в том, что в Даровом на протяжении трёх столетий сложился уникальный биоценоз, сохранение которого должно стать первоочередной задачей. Являясь одним из главных мемориальных объектов музея-усадьбы Даровое, роща требует безотлагательного лечения и ухода. Специалистами ООО "Парковая реставрация" (Москва) проведена инвентаризация старовозрастных деревьев. При финансовой поддержке благотворителей НПЦ "Дендродоктор" (Москва) осуществил лечение дубов, растущих по границе межевого вала, лип на "кургане", улучшено состояние деревьев во въездной аллее, ведётся мониторинг состояния рощи
Федина роща
Если Липовая роща была местом общих игр братьев Достоевских, то Брыков лес, примыкавший к усадьбе, – уголок уединения и грёз. Быть может, особая привязанность юного Феди к нему объясняется тем, что это был естественный, нерукотворный березняк, покрывавший глубокий овраг. Это место действительно способно пробудить фантазию своей уединённостью и таинственностью. Впечатление о нём Достоевский подарил своим героям: "…когда, бывало, в глубоких долинах густел вечерний пар и седыми извилистыми космами цеплялся за кустарник, лепившийся по каменистым рёбрам нашего большого оврага, мы с боязливым любопытством заглядывали вглубь и ждали, что вот-вот выйдет кто-нибудь к нам или откликнется из тумана с овражьего дна и нянины сказки окажутся настоящей законной правдой". Интересно место ещё и тем, что мы имеем дело с переименованием исторического топонима: в семье Достоевских Брыков лес становится Фединой рощей.
В XVIII – XIX вв. Брыков лес был весьма обширным и тянулся от усадьбы до самой Черемошни: старые планы сохранили топоним Брыков верх – лес, вплотную подходящий к деревне.
Будущий писатель испытает одно из самых страшных потрясений юности, которое тоже будет изживать в своих произведениях, – в этом месте смерть отца, Михаила Андреевича Достоевского, смерть загадочную, возможно, насильственную. Подросток Достоевский не мог не знать о той драме, которая разыгралась в Даровом после смерти матери: преданно прослужив отечественной медицине 25 лет, потеряв супругу, не имея опыта ведения сельского хозяйства, находясь на грани полного разорения, отец, очевидно, впал в отчаяние.
Строгий Михаил Андреевич приезжал в деревню изредка на несколько дней, а маменька не мешала детям наслаждаться деревенской свободой. Значит, можно было "играть в диких", раздевшись донага, воткнув в волосы перья и вооружившись луком и стрелами; значит, можно было играть в Робинзона и мало ли ещё что можно было придумать, когда есть сад, роща и поле. Да мало ли ещё всяких страхов — вот, говорят, вокруг Дарового бродит волк...
Однажды в осенний день, сухой и ясный, но несколько холодный и ветреный, когда скоро надобно было ехать в Москву и опять скучать всю зиму за французскими уроками и так было жалко расстаться с деревней, Федя Достоевский прошёл за гумно и, спустившись в овраг, забился в густые кусты. Феде нужно было вырезать себе ореховый хлыст, и он был занят этим важным делом, не предчувствуя никакой беды. Недалеко, шагах в тридцати от кустов, на поляне, пахал мужик. Федя знал, что мужик пашет круто в гору и лошадь идёт трудно. Изредка долетал крик: "Ну-ну!... " Федя знал почти всех мужиков по именам, но кто сейчас пашет, не знал, да и ему было всё равно: главное – вырезать надо было получше ореховый хлыст. Вдруг, среди глубокой тишины, Федя ясно и отчетливо услышал крик: "Волк бежит! " – Он вскрикнул и, вне себя от испуга, продолжая кричать в голос, выбежал на поляну, прямо на пашущего мужика. Звали его странно – Мареем. Федя знал его, но ему не случалось ещё ни разу с ним заговаривать. Марей остановил кобылёнку, заслышав крик. Разбежавшись, Федя уцепился за его рукав и прокричал, задыхаясь: - Волк бежит! Марей вскинул голову и огляделся кругом:
- Где волк?
- Закричал... Кто-то закричал: "Волк бежит!.."
- Что ты, что ты! Какой волк! Померещилось, вишь... Какому тут волку быть! – бормотал Марей.
Но Федя весь трясся и ещё крепче уцепился за его зипун. Марей смотрел на мальчика с беспокойною улыбкою, видимо боясь и тревожась за него.
- Ишь, ведь испужался, ай-ай! — качал он головою.
- Полно, родной. Ишь малец, ай! Он протянул руку и вдруг погладил Федю по щеке.
- Ну, полно же, ну, Христос с тобою, окрестись!
Но Федя не крестился. Углы губ его вздрагивали, и, кажется, это особенно поразило Марея. Он протянул свой толстый с чёрным ногтем, запачканный в земле палец и тихонько дотронулся до вздрагивающих Фединых губ.
- Ишь, ведь, ой, - улыбнулся Марей какой-то материнскою длинною улыбкой.
- Господи, да что это, ишь, ведь... Федя понял, наконец, что волка нет и что ему померещилось. Но крик, однако, был такой ясный и отчётливый...
- Ну, я пойду, - сказал Федя, вопросительно и робко смотря на мужика.
- Ну и ступай, а я те вслед посмотрю. Уж я тебя волку не дам! Ну, Христос с тобой, ну, ступай...
Федя пошёл, оглядываясь назад почти каждые десять шагов. Марей, пока мальчик шёл, всё стоял со своей кобылёнкою и смотрел ему вслед, каждый раз кивая ему головой, когда он оглядывался. Феде немножко было стыдно, но он шёл, всё ещё побаиваясь волка, пока не поднялся на косогор до первой риги. Тут испуг соскочил совсем. С лаем бросился ему навстречу Волчок, а с ним стало совсем легко и нестрашно. Федя ещё раз обернулся к Марею. Лица его нельзя было разглядеть, но Федя чувствовал, что он всё ещё ласково улыбается и кивает головой. Федя махнул ему рукой, он – тоже и тронул кобылёнку.
- Ну, ну! — послышался опять крик, и кобылёнка опять потянула свою соху.
Для Достоевского этот образ станет символом всего русского народа – народа богоносца.
Ценность рассказа заключается в том, что в нем Достоевский зафиксировал топоним – Лоск, который в настоящее время представляет один из главных мемориальных объектов Дарового – элемент его ландшафта.
Проблема реконструкции Фединой рощи заключается в воссоздании некогда существовавшего здесь берёзового леска, а это непростая задача, которая займёт не одно десятилетие (Федина роща давно уже превратилась в осинник с редкими вкраплениями берёзы). Однако усилия стоят того: у будущих посетителей появится возможность увидеть любимое место детского уединения Достоевского максимально приближенным к своему первоначальному состоянию. Необходимость воссоздания исторического облика Фединой рощи обоснована ещё одним фактом: Фёдор Михайлович, по свидетельству близких, очень любил берёзовый лес, "запах нашего деревенского березняка" слышится ему и сорок лет спустя.
Включение Фединой рощи в экскурсионный маршрут по усадьбе предполагает организацию благоустроенной тропы, которая должна пройти по гребню оврага вдоль исторического вала: отсюда открывается вид на глубокое дно оврага и находящиеся на противоположной его стороне два больших старых муравейника.
Фруктовый сад
А.М. Достоевский называет сад в числе ближайших к усадьбе и любимых мест детских игр и прогулок. В настоящее время это два десятка одичавших яблонь, живописных в своей старости, растущих на луговом разнотравье.
Пространство сада обширно – 4,5 га. Пересечённый рельеф придаёт ему особую выразительность. Межевой ров делит сад на две части – низменную и возвышенную.
Как свидетельствуют садовые археологи, среди деревьев встречаются редкие плодовые экземпляры. Деревья сильно ослаблены: крона загущена, стволы и ветви поражены лишайником, вокруг стволов много "сорной" кленовой поросли, прикорневых побегов. Плодоносят яблони раз в два года, причём обильно. Плоды преимущественно мелкие, вязко-кислые.
Реконструкция сада в полном объёме представляет определённые трудности: каков был его сортовой состав в 30-е гг. XIX в., мы можем только предполагать. Архивные материалы, обнаруженные Г.С. Прохоровым, где значится более "650 корней" плодовых деревьев и кустарников, относятся к первым десятилетиям XX в. и описывают сад Ивановых (Веры Михайловны, сестры писателя, и её детей), в котором уже тогда было много старых деревьев. Предположительно, сохранившиеся до наших дней яблони – "ивановского" периода усадьбы, поскольку яблони способны доживать до 100 лет. Первостепенной задачей является определение их возраста и сортовой принадлежности, перспектив дальнейшей жизни деревьев, а также возможных мероприятий по оздоровлению и уходу.
В вопросе воссоздания сада надо исходить из исторической данности: его облик существенно изменился, многое утратив, но не меньшее приобретя. Одним из элементов реконструкции сада могут стать фрагменты живой изгороди из крыжовника вдоль межевого вала и посадка нескольких экземпляров яблонь тех сортов, которые выращивались в усадьбе при Достоевских, с обязательным сохранением обширных участков лугового пространства. По саду должна пройти экскурсионная тропа: выходя их Липовой рощи посетители оказываются в "Нижнем саду", откуда могут отправиться налево – в Федину рощу, повернуть направо – в "Верхний сад" либо пройти прямо – на берег Маменькиного пруда.
Нечаевский погост.
Нечаево (Нечаевский погост, Нечаевская пустошь) - село при р. Уйна, в 10 км на юго-запад от Зарайска, в 6 км от Алферьевского сельского территориального управления. Не сохранилось. До 27 апреля 1923 находилось в составе Каширского уезда Тульской губернии. Писцовые книги 1578 указывают, что село "за Иевом за Тимофеем сыном Хотяинцева"; к середине XVII в. здесь был деревянный храм во имя Покрова Пресвятой Богородицы. Но так как по отношению к приходским селениям он не занимал центрального места, то в 1763 был упразднен, а вместо него в двух верстах от Нечаева - в Моногарове - помещик В.П. Хотяинцев возвел каменный храм в честь Сошествия Святого Духа, сохранив за одним из приделов название упраздненной соседней церкви.
Небольшой лесок, который виднеется на краю поля, скрывает старинный Нечаевский погост. Пустошь Нечаева, судя по названию, некогда была селом. Во времена Достоевских от него оставалось лишь кладбище и деревянная часовня, поставленная в 1805 году на месте бывшей Покровской церкви. В воспоминаниях А.М. Достоевского описана детская непростительная шалость, когда, взяв из часовни иконы, мальчики во главе с горничной Верой с пением обошли поле, за что были наказаны маменькой.
По свидетельству местных жителей, потомков слуг Достоевских, на Нечаевском погосте похоронена Вера Михайловна Достоевская (в замужестве Иванова), сестра писателя.
Ранее предполагалось, что М.А. Достоевский похоронен там же. Но по архивным данным отец похоронен на церковном кладбище Свято-Духовского храма в Моногарове (запись в Метрической книге за 1839 год, а также "Воспоминания" А.М. Достоевского и его дневник 1887 года).
С 2007 года на погосте ведутся работы по мемориализации этого музейного объекта: проведена инвентаризация деревьев, благоустраивается территория. По заключению специалистов ООО "Парковая реставрация", самыми старыми деревьями на Нечаевском погосте являются отдельные экземпляры вяза (60 – 80 лет), липы (60 – 70 лет), берёзы (60 – 70 лет), что говорит о более позднем происхождении леса на месте Нечаевой пустоши. Погост постепенно зарастал деревьями, когда на нём перестали хоронить.
Понравилась статья - ставьте лайк и подписывайтесь - это плата за мою работу.
Всех благ!