— Народ, идите сюда! Один видосик покажу — обхохочетесь! — сказал, сидящий за ноутбуком Рома. Все, кроме Петра и Лоуренса, стоящих на сцене, ринулись к нему.
— Лоуренс, иди сюда — глянь! Пётр может не идти — ему бесполезно! — со смехом снова сказал Роман.
— Вот, урод! — усмехнулся незрячий юноша.
— Лоуренс, иди сюда! — позвал Рома.
— Подожди, потом посмотрю! — сказал, Лоуренс, пытаясь зажать на гитаре аккорд F.
— Ну, как хочешь! — проговорил Роман и включил видео.
— Да, как вы это делаете? У меня пальцы так не выворачиваются? — смеясь проговорил Лоуренс.
— Ставь мизинец и безымянный палец, как можно ближе к ладу, — сказал Пётр. – Покажи, как они у тебя стоят. Он потрогал ловкими пальцами пальцы Лоуренса, стоящие на грифе гитары.
— Нет, это далеко. Ставь вот так, чтобы они были совсем близко, — и передвинул пальцы молодого человека так, как было нужно.
— Да ты издеваешься? У меня пальцы так не растягиваются! Как я тогда указательным пальцем должен зажать все шесть струн? Это не реально! — воскликнул Лоуренс.
— Это реально. Мы же можем, — усмехнулся Пётр.
— Ну, блин, совсем не звучит! — снова воскликнул Лоуренс и провел рукой по струнам. Гитара издала глухой некрасивый звук.
— Тренироваться надо. А ты как хотел? Мы все вон сколько лет тренировались, тренируемся и будем тренироваться всю жизнь, — назидательно сказал Пётр.
— Ну, это вы, а это я. Мне, видимо, это совсем не дано.
— Ничего подсобного. Каждый может научиться, если захочет, – снова назидательным тоном проговорил Пётр.
— Нет — не реально! — сказал Лоуренс, снова проводя по струнам правой рукой, а левой стараясь зажать злосчастный аккорд. — Откуда у вас столько сил зажать одним пальцем все струны? Еще и растянуть остальные пальцы надо! Ужас! Я никогда не научусь!
— Научишься. Тут не сила нужна, а понимание того, какие струны нужно зажимать именно указательным пальцем, а, какие другими пальцами. Ведь средний палец у тебя зажимает третью струну, безымянный и мизинец — четвертую и пятую. Тебе уже не надо их прижимать указательным пальцем. Указательным ты должен зажать только первую, вторую и шестую. Ты же это понимаешь? — говорил Пётр.
— Понимаю, но, все равно, нифига не звучит!
— Дожимай указательным пальцем то, что не звучит. Сейчас у тебя не звучат первая и вторая струны. Правда и четвертая не звучит. Крепче зажимай струну мизинцем.
— Ну, четвертую я прижму. А первую и вторую как дожать?
— Просто ищи для себя такое положение, чтобы тебе было удобно зажать указательным пальцем все нужные струны. Чуть выше попробуй, чуть ниже. Тут для каждого человека индивидуально будет.
Лоуренс попробовал, но, у него так и не получилось — аккорд не звучал.
— Нет, я не могу! Да, у меня уже и пальцы болят! — проговорил он, разжав руку. — Блин, затекли! — добавил юноша со смехом.
— Ничего, по началу бывает. Отдых надо себе давать, но некоторое время боль придется потерпеть. Это не смертельно.
— Блин, да у меня, вон, следы от струн остались, подушечки пальцев покраснели сильно!
— Потом, если будешь и дальше заниматься, кожа на подушечках, еще и трескаться начнет! — хмыкнул Пётр.
— Издеваешься, да? — усмехнулся Лоуренс.
— Нет, вполне серьезно.
— Да, ну — нафиг терпеть такую боль? Я не м@зохист!
— Ну, что ты? Детки маленькие терпят, и ничего, а ты потерпеть не можешь. Я струнные инструменты лет с двух начал осваивать, даже чуть раньше, и не умер от боли!
— Да, ну нафиг! С двух лет, даже раньше! Издевательство какое-то! Ты в том возрасте, похоже, юным м@зохистом был!
— Ничего подобного! Мне просто нравилось звучание, и я очень хотел научиться играть, а потому готов был потерпеть! Боль достаточно быстро проходит, потом образуются мозоли, и можешь спокойно играть, а, через время, в какой-то момент, понимаешь, что можешь играть часами! По крайней мере, у меня было именно так!
— Нет, мне терпения не хватит! — опять усмехнулся Лоуренс, снимая с себя гитару и отдавая ее в руки Петру.
— Зря ты так! — проговорил Пётр, забирая у него инструмент и надевая на себя. — У тебя, между прочим, пальцы музыкальные — длинные и тонкие! — улыбнулся он.
— Ты считаешь, из меня может получиться гитарист?
— При желании, из любого может получится гитарист, даже, если у человека нет музыкального слуха совсем. Слух можно развить. И даже если пальцы короткие и, как сосиски — это не отмазка. Играть может каждый.
— От длины пальцев, значит, не зависит способность играть на гитаре?
— Разумеется нет.
— А откуда же тогда это понятие — «музыкальные пальцы»?
— Не знаю. Наверное, от ошибочного понимания того, что если пальцы длинные, то их проще растянуть и поставить так, как нужно. Ты же, вон, жалуешься, что не можешь растянуть пальцы, хотя они у тебя длинные.
— Да, не могу.
— Ну, вот, от длины это не зависит, а, именно, от растяжки пальцев, которая вырабатывается, со временем, так же, как гимнастическая растяжка. Только ее выработать, даже проще, чем гимнастическую. У детей же пальцы ни как у взрослых, а намного короче. Играют же они как-то. Все это только результат регулярных тренировок.
— Что-то мне кажется, что гимнастическую растяжку выработать легче, чем растяжку пальцев! — со смехом сказал Лоуренс.
— Ну, кому как, конечно. Мне, что одно, что другое далось легко! — усмехнулся Пётр.
— Ты же — гений! У тебя все от природы! Мышцы эластичные! — улыбнулся Лоуренс.
— Ладно, пусть я — гений, и у меня все от природы, но другие «менее гениальные» люди, — вновь усмехнулся Пётр, — как-то же вырабатывают растяжку.
— Я не знаю, как они это делают!
— С помощью регулярных тренировок, Лоуренс, с помощью регулярных тренировок.
Тем временем, все остальные громко смеялись, смотря видео.
— Что вы там такое смотрите? Ржете, как кони! — воскликнул незрячий юноша.
— Пётр, без обид — это надо видеть! Словами фиг объяснишь! — покатываясь со смеху сказал Родион.
— Но, всё же, я тебе потом попытаюсь рассказать, что мы тут смотрели, — произнёс Роман.
— Хорошо! — проговорил с улыбкой Пётр и начал наигрывать на гитаре какую-то мелодию.
А Лоуренс подошел к электронному пианино и произвольно нажал на какие-то клавиши. Пианино было выключено. От нечего делать молодой человек стал наблюдать за тем, как пальцы Петра быстро-быстро бегают по струнам гитары, восхищаясь его виртуозностью.
«Как у него так получается? Да, ещё и не глядя! Мне, чтобы поставить каждый палец на нужную струну и нужный лад, смотреть на гриф надо! А он точно знает, где какой лад и где какая струна! Вот как это возможно? И Альберт с Елисеем, и остальные парни также играют — почти не глядя! Но Пётр — полностью вслепую, и не промахивается! А с какой скоростью играет, что правой рукой, что левой! Потрясающе! Гений он, конечно! И Альберт, и все остальные, безусловно, играют здорово! Они — огромные таланты, без сомнения! Не просто так их любят во всём мире! Мне точно не научиться играть, как они… Да у меня даже эти барре зажать никогда не получится!» — подумал он.
Тут курьер привез заказ. Роман расплатился, Кеша и Родион помогли ему занести пакеты и коробки в зал.
— Хавчик подъехал! — сказал радостно Кеша, ставя коробки на стол.
— Хавчик — это хорошо! Жрать хочу, как не знаю кто! Слона бы съел! — проговорил Сергей.
— Я бы тоже! – произнес Лёня.
— Слона, конечно, мы не заказывали, но поесть надо, — усмехнулся Рома.
— Да, давайте поедим! — сказал Павел. — Ешьте, парни то, что есть! — тоже усмехнулся он
— А о слоне надо было заранее предупреждать! — улыбнулся Роман, доставая из пакетов и коробок, издающие вкусные ароматы, ресторанные блюда. Павел и Елисей помогали ему.
— Пётр, Лоуренс, давайте пообедаем, да надо готовиться к концерту! Тебе, Пётр, еще сцену изучать! Рабочие, как раз, пока постелют тактильное покрытие, — позвал Рома.
— Хорошо, — произнес незрячий юноша и снял с себя гитару. — Лоуренс, можешь поставить гитару на стойку? — попросил он.
— Конечно, — проговорил Лоуренс и выполнил его просьбу.
— Давай, Лоуренс, веди сюда Петра! — сказал Елисей.
— Ой, а как? — растерянно произнёс Лоуренс, не зная, как вести себя с незрячим человеком, и неуверенно прикоснулся к руке Петра. Пётр усмехнулся.
— Да, ты не бойся — ничего страшно! Я не кусаюсь! — проговорил он.
— Прости… я же никогда раньше не сталкивался с незрячими… — пробормотал Лоуренс. Пётр снова усмехнулся.
— Ну, что ты растерялся? — воскликнул Альберт и быстро взбежал на сцену. — Вот так, берешь его твердо и уверенно и ведешь! — сказал он, взял Петра под руку и повел. — Видишь — ничего сложного! Он сам идет с тобой! Только чуть-чуть помогай ему — направляй, куда нужно! Он идет, даже, если я его веду прямиком в стену, потому что ничего не видит и, как дурак, доверяет! А зря! — со смехом продолжал Альберт, ведя незрячего юношу в направлении стены. Все засмеялись, глядя на них.
— Придурок, ты, что меня в стену ведешь?! — также со смехом воскликнул Пётр, на всякий случай, выставив руку перед собой.
— Ну, конечно, нет! Как я могу? Ведь, если ты разобьешься, вот так, на фиг, о стену, — и Альберт провел Петра мимо выступающей стены так, что тот слегка коснулся ее плечом, — то, как же мы будем без тебя? Мы же останемся без работы! Кто нас тогда будет задалбливать многочасовыми репетициями? Мы же просто умрем без этого! — смеялся он. Остальные тоже смеялись.
— Это точно! Не переживем! — воскликнул Марк.
— Идиот, что ты делаешь? — сказал Пётр, недовольно поморщившись и снова выставив руку перед собой.
— А что такого я делаю? — весело спросил Альберт. — Смотри, Лоуренс, он идет со мной, даже если я его веду вот так! — продолжал он, ведя незрячего юношу по сцене по кругу, причем зигзагами, словно пьяный.
— Придурок, хватит издеваться! — воскликнул Пётр.
— Я не издеваюсь! — опять смеялся Альберт. — Пётр, осторожно, переступай — тут провода лежат! — сказал он и приостановился, беззвучно давясь от смеха, потому что никаких проводов там не было. — Переступай, давай!
Все остальные ребята тоже еле сдерживались, чтобы не засмеяться в голос. Альберт придерживал Петра под локоть, и тот осторожно переступил в воздухе через несуществующее препятствие. В зале раздался дикий хохот его друзей.
— Видишь, Лоуренс, он слушается каждого слова и движения! Сделает все, что ты скажешь! Даже переступит через провода, которых нет! — продолжал прикалываться над незрячим другом Альберт.
— Идиот, там, что ничего не было? — воскликнул Пётр.
— Не-а! — хохотнул Альберт.
— Дебил! И вы все тоже! Друзья называется! Могли бы сказать, что там ничего нет! — притворно возмутился незрячий молодой человек.
— Тогда бы не было так весело! — воскликнул со смехом Кеша.
— Придурки! Представляю, как я сейчас выглядел, переступая через воздух! — усмехнулся Пётр.
— Весьма забавно! — произнёс Лёня.
Лоуренс улыбался, глядя на то, как Альберт прикалывается над Петром и слегка усмехался, качая головой.
— Ладно, Альберт, веди уже сюда Петра! — сказал, весело улыбающийся Роман. — Давайте обедать!
— Сейчас приведу! Только закончу мастер-класс по сопровождению слепых для Лоуренса! — хмыкнул Альберт.
— Придурок! Заберите меня кто-нибудь от него — я его уже боюсь! Ром! — со смехом позвал Пётр лучшего друга.
— Да, не дрейфь ты! Нормально все будет! — проговорил Альберт. — Смотри, Лоуренс, еще его удобно водить вот так, когда он держит тебя под руку! — с этими словами, он взял руку Петра и положил себе на сгиб локтя. — Идем, Пётр! — и вновь повел друга большими зигзагами, как пьяный.
— Ты прекратишь сегодня надо мной издеваться? — опять возмутился Пётр.
— Нет, конечно! — ухмыльнулся Альберт, остановившись, и переложил руку Петра себе на плечо. — Еще очень удобно вот так, когда он держится за твое плечо: маневрируй, как хочешь, он все равно за тобой идет! — и юноша обошел вместе с Петром восьмеркой два, стоящих на сцене недалеко друг от друга, стула.
— Альберт, ну, правда — харе издеваться! Поприкалывались, и хватит! — проговорил серьезно Пётр.
— Ну, ладно, идем! — улыбнулся Альберт и повел друга, по-прежнему держащегося за его плечо, к лестнице, ведущей со сцены. — Так, тут осторожно — высокие ступеньки! — предупредил он совершенно серьезным тоном.
— Точно? А то я тебе уже не доверяю! — усмехнулся Пётр. — Пацаны, тут есть ступеньки? — спросил он.
— Точно, Пётр, здесь лестница! Ступеньки, правда очень высокие! Будь осторожен! Держись! — снова серьезно сказал Альберт, сняв его руку со своего плеча и положив ее себе на сгиб локтя.
— Я не знаю, что ты еще можешь выкинуть! — опять усмехнулся Пётр.
— Сейчас я очень серьезен. Ты же знаешь, что я могу прикалываться, но никогда не сделаю ничего такого, что может быть для тебя опасным! Я же до этого заставил тебя только через воздух переступить — это не опасно, и плечом стену ты только слегка задел — я же контролировал все! Как я могу тебе намеренно причинить вред?
— Ну, кто тебя знает? — хмыкнул Пётр.
— Да, ну, брось ты! Я серьезно!
— Пётр, там правда ступеньки, — сказал Роман.
— Вот, я сам спускаюсь! Ты же чувствуешь? — проговорил Альберт, спустившись на одну ступеньку вниз.
— Чувствую! — улыбнулся Пётр и осторожно пошел за ним, крепко держась за его руку.
Альберт был тоже очень осторожен и внимателен и без проблем помог Петру спуститься по лестнице. Ни он, ни кто-либо еще из друзей, действительно, никогда бы не позволил себе шутить над незрячим другом каким-то образом, представляющим для него хоть малейшую опасность. Точно не на лестнице. Приколы возможны только тогда, когда все совершенно безопасно.
И, так как они оказались на ровной поверхности, Альберт, обожающий шутки и розыгрыши, не удержался — улыбнулся новой идее, повел Петра по широкому проходу, разделяющему зрительный зал на две половины, ко всем остальным ребятам, толпящимся у столов, временно стоящих с правого края между десятым и одиннадцатым рядами, отделенными друг от друга тоже широким проходом. Пётр, разумеется, слышал, что друзья где-то справа, но, где именно, знать не мог, так же, как не мог и точно знать каких размеров зал. Он, конечно, по звуку понимал, что очень большой, но визуально-то никак не мог себе представить, как это большой зал. А так же не знал, что, где и как в нем расположено и что в нем вообще есть, помимо сцены, огромного количества кресел, каких-нибудь дверей, ведущих из него. Да мало ли что могло быть? Все, что угодно!
— Так, Пётр, а здесь, если не хочешь удариться головой — пригнись, потому что вверху труба! С твоим ростом ты можешь легко об нее приложиться! — приостановившись сказал Альберт, изо всех сил, стараясь не засмеяться, потому что, разумеется, никакой трубы там не было. Остальные тоже заулыбались, ожидая очередного забавного зрелища.
— Правда, что ли, труба? — спросил Пётр, поднимая руку вверх и чуть перед собой, Альберт перехватил ее.
— Лучше не трогай — труба грязная! А то вся эта грязь может на голову посыпаться! Приятного будет мало! Лучше пригибайся! — произнёс Альберт и положил руку на спину друга, заставляя его пригнуться пониже.
— Грязная? Они, что тут не убираются? Что за зал такой с грязной трубой, расположенной невысоко над полом? — пробормотал незрячий молодой человек, подчиняясь руке Альберта и пригнувшись довольно низко.
Впрочем, его это не особо удивляло, потому что в зале, действительно, могло быть все, что угодно, в том числе и грязная труба наверху.
— Ну, это для тебя она невысоко над полом! А для нормальных людей, со средним ростом, вполне себе высоко! Не рассчитывали, когда эту трубу проводили в зал, на то, что сюда приедет всемирно известный певец Пётр Островский, ростом больше двух метров! Это ж, когда было? Тебя еще и в проекте не было! Просчитались они, конечно, не учли! Но, что поделать? Если только подать в международный суд в Гааге? — сказал Альберт, уже не сдерживая смеха, проводя незрячего друга под несуществующей трубой. Остальные тоже громко засмеялись.
— Ну и что вы ржете? — спросил Пётр, выпрямившись и отбросив волосы назад рукой. — Я так понимаю, никакой трубы там нет! Он опять меня разыграл?
— Конечно, нет никакой трубы! Вот видишь, Лоуренс, со слепыми обращаться очень просто! Бояться тут нечего! Они сделают все, что ты скажешь! — давясь от смеха, проговорил Альберт.
— Какой же ты урод! — с усмешкой произнёс незрячий юноша. — Я тебе больше не буду доверять, никогда!
— Это был не только мастер-класс по сопровождению слепых, но и по тому, как заставить самого великого Петра Островского склонить голову перед тобой! — театрально сказал Альберт, подняв палец вверх. — Ну, ты, короче, понял, Лоуренс!
— Понял! — улыбнулся Лоуренс, стоящий возле ступенек на сцене.
— И вы все тоже учитесь! — добавил Альберт, опять давясь от смеха. Пётр, покачал головой, беззвучно смеясь.
— Вот, что ты за козел? — проговорил он и, резко сделав подсечку, все также держа Альберта за руку, не то, чтобы уронил, а, скорее, положил его спиной на пол, при этом, совсем не причинив ему боли. Альберт даже не успел понять, что произошло, а Пётр быстро развернулся, уперся коленом ему в грудь и крепко зажал его руки, лишив возможности подняться и оказать какое-либо сопротивление.
— Да сам ты козел! Пусти меня! Так не честно! — крикнул со смехом Альберт.
— Все очень даже честно! Ты сколько издевался надо мной? Теперь моя очередь поиздеваться над тобой! Проси прощения! Ты повержен! Издеваться над слепым человеком! Мыслимое ли дело?! — тоже смеялся Пётр. — Ты, видимо, забыл, что я знаю способы не то что, как заставить человека склонить голову передо мной, но и сделать так, чтобы он валялся у меня в ногах! Что с тобой сейчас и происходит! И это даже не какой-то сложный прием дзюдо! Я владею гораздо более крутыми приемами, ну, ты, в принципе, в курсе! Так что проси прощения! — продолжал он.
— Ладно, ладно — сдаюсь! Прости! Только не бей меня, пожалуйста! И удушающих приемов не применяй! — притворно-жалобным тоном попросил Альберт.
— Нет, ты должен сказать так: «Ваше Императорское Величество, простите вашего глупого раба! Я больше никогда не буду прикалываться над незрячими людьми!». И тогда, может быть, я тебя помилую! — прикалывался уже над Альбертом Пётр.
Роман, Лёня и музыканты покатывались со смеху, наблюдая за этой потасовкой, и от последних слов Петра.
— Козел! — воскликнул Альберт.
— Повторяй! Иначе тебе хана! Удушающих приемов не будет, но щекотки ты боишься! — говорил Пётр, просто «сверля» друга своим незрячим «взглядом».
— Ладно! Аргумент! — хохотнул Альберт и повторил все точь-в-точь, как сказал ему незрячий юноша.
— Так уж и быть, ты помилован, раб! — проговорил тот, отпустил Альберта и протянул ему руку, чтобы помочь подняться.
— Огромное вам спасибо, Ваше Императорское Величество! — усмехнулся Альберт, взялся за его руку и встал с пола.
— То-то же! Никогда, запомни, никогда не прикалывайся над незрячими, так, как это делал ты! Мы не так просты, как тебе кажется! От нас и получить не хило можно! — сказал пафосно Пётр и не менее пафосным и нарочито театральным жестом отбросил волосы назад рукой, на этот раз совершенно осознанно.
— Хорошо, хорошо! Я все понял, Ваше Императорское Величество! Позвольте сопровождать вас в трапезную, чтобы вы могли отобедать! — проговорил, смеясь, Альберт.
— Позволяю! — снова пафосно и величественно произнёс Пётр, слегка приподняв руку, тем самым давая Альберту понять, чтобы тот взял его под локоть. Юноша так и сделал и подвел его к их друзьям, которые покатывались со смеху возле накрытых столов.
— Ладно, давайте уже поедим! А то стынет все! Да, правда, надо готовиться к концерту! Дел до фига! — сказал Рома.
— Что-то Эвелина задерживается, — произнёс Пётр.
— Да придет сейчас! Шоппинг — такое дело! Она же девушка! — усмехнулся Елисей.
— Ну, это да! — согласился незрячий юноша.
— Лоуренс, ты чего там стоишь? ... — позвал молодого человека Альберт.
Тот быстро сбежал по лестнице, подошёл… На сцену, как раз, вышли рабочие, чтобы постелить тактильное покрытие.
— Садитесь! Правда остыло уже все! — проговорил Роман. — Иди сюда, Пётр! Рома взял лучшего друга за руку и хотел помочь ему сесть, но тут в зал вошла Эвелина и охранник, нагруженный пакетами с покупками.
— А вот и я! — сказала девушка. Охранник поставил пакеты на кресла и вышел.
— Как раз, вовремя! — улыбнулся Роман. — Мы садимся обедать!
— Это хорошо! Я проголодалась! — произнесла Эвелина, подошла к Петру и нежно обняла его. Тот улыбнулся, наклонился, легко поцеловал ее в губы и спросил:
— Не замерзла, моя хорошая?
— Нет, не замерзла.
— Давай пальто. Ну, как, купила все, что хотела? — спросил Пётр.
— Да! И даже больше, чем хотела! — с улыбкой ответила Эвелина, отдавая ему пальто.
— Девушки такие девушки! — улыбнулся Рома, забрал у Петра пальто и повесил на одно из кресел. — Садитесь! Все уже остыло! — добавил он.
Эвелина и Пётр, взявшись за руки, подошли к столу, сели.
— И что вы заказали? — спросил незрячий юноша.
— Все, что ты хотел! Вот, суп-пюре из брокколи со шпинатом, — ответил Роман, ставя перед ним тарелку с густым супом ярко-зеленого цвета, юноша нашел ее и подвинул чуть ближе к себе.
— Держи ложку! — сказала Эвелина, вложив ее Петру в руку.
— Спасибо! — улыбнулся тот.
Все с аппетитом принялись за еду.
— Ой, Эвелина, тут такое было! Сначала Альберт прикалывался над Петром, потом Пётр прикалывался над ним! — хохотнул Павел.
— И как же они прикалывались друг над другом? — спросила девушка.
— Альберт не то, что прикалывался, он просто издевался надо мной! — воскликнул Пётр.
— Прям издевался! Не издевался, а по-дружески прикалывался! — усмехнулся Альберт…
…
— Что за издевательство? — спросила Эвелина.
— Он показывал Лоуренсу мастер-класс, как сопровождать слепых! — сказал Пётр. — Водил меня тут, не пойми, как!
— Как именно? — вновь спросила девушка.
Пётр подробно рассказал ей все, что вытворял с ним Альберт, а потом рассказал уже о том, как он сам прикалывался над ним. Девушка, конечно, посмеялась с выходок Альберта и с выходки Петра тоже.
— Поделом тебе, Альберт! — с усмешкой произнесла она. — Будешь знать, как издеваться над моим Петром!
— Вот именно — будешь знать! Меня обмануть и разыграть, конечно, легко, но за это, в любом случае, будет расплата! Запомни раз и навсегда! — хмыкнул Пётр.
— Ой, все! — … сказал Альберт.
— Между прочим, Альберт, если я тебя помиловал — это не означает, что простил! Так, что смотри: придешь как-нибудь ко мне домой в гости — я тебе, вместо сахара, в чай мёд положу! — со смехом добавил Пётр.
— Он уб&ть меня хочет! — воскликнул Альберт, оторвал от винограда одну ягоду и запустил ею в Петра. Пётр вздрогнул от неожиданности.
— Чем он в меня кинул? — спросил он.
— Виноградом, — ответила Эвелина.
— Козел! Теперь я тебе точно в чай мёд положу! — усмехнулся незрячий молодой человек.
— Ладно, буду иметь ввиду! Спасибо за предупреждение! Я, пожалуй, у тебя в гостях чай пить не буду! — тоже усмехнулся Альберт. — Я, вообще, предпочитаю более крепкие напитки! Там — виски, ром и все такое!
— Значит, я тебе в виски или ром мёд положу! Тебе хватит и одного глотка, чтобы расплатится сполна за издевательство надо мной!
— И останешься ты без такого классного гитариста, как я! — сказал с улыбкой Альберт.
— Так у меня еще один есть! Ты, что про Елисея забыл? Тем более, я и сам гитарист! Так что ты не волнуйся, без тебя обойдусь! А уж, если мне и понадобится еще один гитарист, то я без проблем его найду! Вон, мой двоюродный брат Вадим очень хочет попасть в группу «Platinum flight»! Он — шикарный гитарист, а мест в группе нет! Вот, как раз, и освободится для него местечко!
— Ах, вот, как это, оказывается, делается! Вот так родственников, значит, в шоу-бизнес протаскивают — путем уб&йства конкурентов! Признайся, ты же просто хочешь протащить брата на сцену! Родственные связи они такие! — опять воскликнул Альберт.
— Ну, конечно! Это же лучше, чем связи, через постель! — хохотнул Пётр. Все прыснули со смеха.
— Не, ну, может это и лучше, чем связи через постель! Хотя, чем тебе эти связи не нравятся? По-моему — это прекрасные связи! — сказал Альберт.
… — Но дело-то не в этом, а в том, Пётр, что не получится у тебя протащить Вадима на сцену! Гитарист-то он классный, но, если ты меня уб&ешь, то все развалится, ведь тебя посадят! И твоему Вадиму некому будет аккомпанировать! Группа «Platinum flight», вообще-то, аккомпанирует тебе! А ты присядешь на десятку! И будет тебе уже аккомпанировать не «Platinum flight», вместе с Вадимом, а зэки на зоне!
— Пф! Меня? Посадят? Да, ты, о чем, Альберт? Если я тебя уб&ю, мне вообще ничего за это не будет! Ты забыл, кто я есть? Я, вообще-то, не кто-нибудь, а сам Пётр Островский — Император мировой эстрады! — воскликнул незрячий молодой человек и снова пафосно и театрально отбросил волосы назад рукой. — А вспомни, кто мои родители! Меня точно не посадят — даже условку не дадут! Да, что там условку? Даже уголовное дело не станут заводить! Так что не беспокойся, будет кому аккомпанировать и группе «Platinum flight» и Вадиму!
— Ах, ну да, конечно! Император Пётр! Вам же можно все, и вы неприкосновенны! — саркастично произнес Альберт.
— Ну, конечно! — проговорил Пётр, вновь театрально отбросив волосы назад рукой.
— Вот, тебе, император! — хохотнул Альберт и снова запустил в Петра виноградом.
— Ну, все — ожидай у себя в стакане мёд! — со смехом сказал Пётр.
— Да, не приду к тебе в гости! — усмехнулся Альберт.
— Ой, когда-нибудь придешь! — отмахнулся Пётр.
— Нет, Лоуренс, ты только посмотри на этого человека… Его все боготворят, а он, на самом деле, коварный тип! Планирует уб&йство самым изощренным способом! Он хочет, чтобы я ум&р от анафилактического шока! Это же такая мучительная см&рть будет! — воскликнул Альберт…
— Ну, а что? Будь я на месте Петра, я бы, может, тоже уб&л тебя таким способом! Ты же, правда, издевался над ним! Зачем ты это делал? ...
— Вот тебе и раз… … — проговорил Альберт.
…
— … Я же не на месте Петра! … Так что буду… следить за тем, чтобы он никуда не подложил тебе мёд! — сказал Лоуренс…
— Вот — это другое дело! — … проговорил Альберт...
— Вот, блин, а я-то думал, что ты за меня, Лоуренс! — воскликнул со смехом незрячий юноша.
— Ну, прости, Пётр! — усмехнулся Лоуренс.
…
— Да, ну вас! — отмахнулся Пётр.
— Я всегда за тебя, родной! — нежно сказала Эвелина и поцеловала Петра в губы.
— В тебе я не сомневаюсь, счастье моё! — проговорил Пётр и вернул ей поцелуй. — А эти все, так называемые «друзья», меня предали, даже Ромка! Они позволили Альберту прикалываться надо мной, не спасли меня от него и ржали, как табун лошадей, во время его издевательств надо мной! Пришлось самому за себя постоять! Благо у меня с этим проблем нет! Все они — предатели! — продолжал он.
— Как же вам не стыдно, мальчики! Рома, от тебя я вообще такого не ожидала! — усмехнулась Эвелина.
— Вот, и я от него такого не ожидал! Друг называется! Братом меня называет, а сам… И от остальных тоже не ожидал предательства! — сказал Пётр.
— Ну, да, ладно тебе! Ну, что посмеяться нельзя? — воскликнул Роман.
— Вот-вот! — произнёс Сергей.
— Надо мной?! Вы посмеялись надо мной — над Петром Островским! Вы, вообще, осознаете, что сделали?
— Простите, простите, Ваше Императорское Величество! Великий Владыка, смилуйтесь над вашим несчастным рабом! — со смехом проговорил Рома, склонив голову и сложив руки в молитвенном жесте. Все остальные тоже опять засмеялись.
— Мне нравится, как он меня называет! — расплылся в довольной улыбке Пётр.
— Он ещё и поклонился тебе, и молитвенный жест сделал! — хихикнула Эвелина.
— Правильно, так и надо! — вновь довольно улыбнулся незрячий юноша. — Берите с него пример! Ладно, ты прощен, раб! — добавил он.
— Спасибо, Великий Владыка, вы так милосердны! — проговорил Рома, снова склонив голову. — Тут, конечно, наверное, еще надо руку поцеловать этому «Владыке», но давайте обойдемся без этого! — хмыкнул он…
…
— Да, давайте обойдемся без поцелуев рук! — хохотнул Пётр.
— Лучше будем целовать губы! — сказала Эвелина и прильнула к его чувственным губам.
— Согласен… — прошептал Пётр, оторвавшись на секунду от ее губ, и снова прижался к ним своими губами, крепко обнял девушку.
…
— Жаль здесь нет Мии… Я так соскучился… — вздохнул Елисей. — Надо будет перед концертом ей обязательно позвонить.
Дружная компания продолжила обедать, весело болтая, периодически подшучивая друг над другом, как обычно, а после обеда все занялись серьёзной подготовкой к концерту, и даже Лоуренс помогал в каких-то мелочах и был, при этом, абсолютно счастлив, до сих пор не до конца веря в то, что он общается теперь с такими людьми, как Пётр Островский, Эвелина Алмазова, Роман Громов и музыканты из группы «Platinum flight»…