Однажды поздним вечером я вышел на улицу и пошёл к морю. Что-то гнало меня к нему с силой, сравнимой разве что с мощностью ракетного двигателя. Я почти бежал, минуя тёмные закоулки и зашторенные наглухо окна. Бежал, не отдавая себе в этом отчёта, пока где-то вдали по лабиринту улиц неслись давно забытые мною слова.
Всё ближе и ближе. Воздух стал солёным и чуть прохладным. Я уже слышал шум набегающих на берег волн, когда резко остановился. А точнее, что-то заставило меня остановиться. По ощущениям, я будто впечатался в незримую стену. Невидимую, но весьма осязаемую.
Я потёр лоб одной рукой, смахнув капли пота, и попытался отдышаться. Естественно, стены не было, и я старался не думать о причине какого-то животного страха, с каждой секундой овладевающего мною всё сильнее.
Медленно, шаг за шагом я пошёл дальше. Дорога уводила вниз и там, упираясь в глухую кирпичную стену, сворачивала в сторону. Я, уже почти успокоившись и откинув идею бегом вернуться домой, завернул за угол. И...
Встал. Не в силах пошевелиться, я стоял, мелко дрожа, и мысли, все мысли, плохие и хорошие, все воспоминания моей жизни проносились перед глазами быстрее света.
Жутко, прозрачно, по-детски я беззвучно плакал, стоя над чьими-то могилами.
Я был беспомощен. Я больше не контролировал собственное тело. И лишь мысли сумбурно, в хаосе выдавали один и тот же вопрос. Или не вопрос, а скорее причитания маленького ребёнка: "Нет.
Нет.
Нет.
Нет.
Нет. Пожалуйста, нет.
Нет!..."
Я думаю, я мог бы стоять так ещё очень и очень долго, потому что меня словно пригвоздили к запачканной дорожной брусчатке. Но у этой ночи, как оказалось, были другие планы.
Я вдруг ощутил, что могу повернуть голову и, к моему сожалению, именно это и сделал.
Мой взгляд устремился вперёд в поисках обладателя другого взгляла. И он его нашёл...
За незашторенным окном первого этажа стоял мальчик лет, наверное, девяти. С шариком в форме сердца. И улыбался.
Но я бы скорее сказал: его рот был перекошен улыбкой. И был бы прав, если бы мог ещё говорить.
За алыми, цвета свежей крови губами особенно ярко белели зубы. Заострённый нос дёргался из стороны в сторону, как у голодного волка, почуявшего добычу. А руки с неестественно длинными тонкими пальцами бегали по стеклу, будто гигантские пауки. На шее виднелся аккуратный красный галстук-бабочка, совершенно ему неподходящий. Но тогда я об этом как-то не думал.
Я смотрел в его белые, полностью белые глаза и чувствовал смутное биение своего сердца.
Да, возможно, это прозвучало глупо. Но я словно погрузился в некий очень плотный туман, больше походящий на кисель. Я видел, как в нём на расстоянии мелькали тени, как они пытались пробиться ко мне, но в последнюю секунду резко разворачивались и пропадали из виду. Это были мои мысли, но они уже не принадлежали мне в полной мере. Ведь я всё больше походил на мертвеца.
Моё немощное тело осело на дорогу и сидело там в неестественной позе, подняв голову и не отводя взгляда от окна. Я, может, хотел подняться и рвануть что есть силы, неважно куда и зачем. Но я не мог.
Я хотел кричать, плакать, биться головой о дорогу. Но я не мог.
Я хотел вспомнить всё самое лучшее, что сделал, и что сделала со мной жизнь.
Но я не мог.
Детское бледное, почти белое лицо отражалось в моих глазах, и это всё, что я мог видеть, слышать, понимать в тот момент.
Так шло время. Я находился где-то на грани, но ничего при этом не чувствовал. Ни страха, ни отчаянья, ни грусти. Ни-че-го.
И это было намного хуже.
Наконец, моё тело поднялось. По спине неприятно забегали мурашки, и одна мысль всё же пробилась сквозь туман, но она отчего-то была очень глупой.
"Кажется, я забыл закрыть дверь".
Я засмеялся. Неестественно, надсадно и громко. Над собой.
Действительно, я же забыл закрыть дверь!
Но мой смех неожиданно оборвался.
Да и сложно было назвать его моим, ведь это Он дал мне посмеяться, и именно Он сейчас заставил меня замолчать.
Я пошатнулся. Сделал шаг. Ещё шаг. Расстояние между нами быстро, неумолимо сокращалось. И вот, я уже стоял около окна прямо напротив мальчика.
Прошла примерно минута, и на меня разом обрушился шквал эмоций и чувств, погребя мои останки под собой. Чувств, которые я никогда не ощущал раньше и о которых даже не знал.
Но вот они.. Вырвались из глухих стен моего полумёртвого сердца, и я прижался к стеклу и заплакал.
Холодные слёзы текли по моим щекам, скатываясь по скулам и ключицам, пока я в беззвучном крике стучал руками по пыльному стеклу. А Он смотрел на меня безразлично и равнодушно сверху вниз, как птицы смотрят на землю с высоты полёта.
Но мне это было неважно. Где-то на краю гаснущего сознания я понимал, что знаю его так, как никто не знает на Земле. И, словно в ответ на мои мысли, в его глазах медленно, но неумолимо зарождалась печаль. Непримиримое сожаление, рвущее на части.
Прошло ещё несколько минут. Воздушный шарик в форме сердца лопнул, вероятно, не выдержав напряжения.
Мы колотили по окну с обеих сторон, пытаясь дотянуться друг до друга. Мы оба кричали и рыдали. И я, признаться, даже немного торжествовал над его бессилием.
Затем мы отвернулись от стекла, разорвав зрительный контакт, и я слепо зашагал к морю.
...
На берегу было пусто и тихо. Тёмные волны пенились, наскакивая друг на друга. Я испытывал отвращение и немного растерянность. Я не помнил, зачем я сегодня вышел из дома. Хотя, может, я уже и нашёл причину...
Я снова почти бежал, подгоняемый чьим-то настойчивым и жестоким взглядом. Каменный мол скользил под ногами.
В конце на фоне чёрного неба стояла маленькая фигура с красным шариком в форме сердца. Покачиваясь из сторону в сторону, что-то тихо напевала себе под нос.
Мелодично лилась эта мелодия. И я ненароком услышал слова, растягиваемые детским голосом.
Но... есть на свете... ветер перемен,
Он прилетит... прогнав ветра измен...
Развеет он... когда придёт пора...
Ветра разлук... обид ветра...
Я вслушивался и шёл, очарованный и сломленный этой ночью. Шаг за шагом я становился всё ближе, пока не прошёл его насквозь. Но голос не исчез, продолжая звучать у меня в голове.
А я всё шёл и шёл. И не было конца дороге под моими ногами.
Он смеялся над моей глупостью.
А я падал вниз, продолжая передвигать ногами, силясь сделать ещё хотя бы один шаг. И мне не было грустно или весело. Я не улыбался, не кричал и не плакал.
Я просто шёл, бессмысленно преодолевая километры. Хотя давно уже был мёртв.
Я смотрел на далёкий свет звёзд сквозь воду, и мне они казались очень близкими. Я протянул руку, чтобы к ним прикоснуться. Резко её отдёрнул.
Последним, что я увидел было лицо. Лицо с улыбкой, тихо шевелящиеся губы и голос в моей голове.
Сотни лет... и день, и ночь... вращается
Карусель-Земля...
Сотни лет... все ветры возвращаются...
Hа круги своя...
Но я почему-то не вернулся.