- Ванюш, вставай! Папка уже заждался! - ласковый голос тихо выдворил сновидения из детской светлой головки, - Не забыл? Отец сегодня будет знакомить тебя с хозяйством.
- Ох, мама, конечно помню, - Ванюша сладко потянулся и потёр сонные глаза, - Соседская собака опять лаяла, не мог уснуть.
- Тебя любая мелочь по ночам будит. Вот отец весь день работает, до ночи в полях, поэтому его даже выстрел не поднимет. Сегодня ему поможешь и сразу завалишься в кровать, - мама принесла одежду с потертостями в некоторых местах и положила на уже быстренько заправленную Ванюшей кровать, - Давай одевайся, пойду подогрею тебе кашу.
Ванюша поднял неохотный взгляд на скрывающуюся за занавеской хрупкую спину матери. В лучах утреннего солнца, пробивающихся через толстые стёкла дома, повязанный разноцветный платок под прядями мамы игриво поблескивал крохотными алмазами. Ванюше говорили, что этот платок носила бабушка, а теперь настала очередь мамы... Интересно, а когда он станет совсем большой, а мама превратится в бабушку, кто следующий будет носить этот платок. Ваня глубоко задумался, наверное, его дочь, ведь сестренки у него нет. Но до этих времен жить еще целую бесконечность. Мальчик через силу проглотил завтрак. Он никогда не ел с аппетитом, когда мама будила его рано утром. Перед школой приходилось плотно кушать: мама говорила, что без еды голова не сможет думать. Когда Ванюша вышел из дома, дверь попрощалась с ним скрипом, а в нос ударил запах утренней свежести. Легкий ветер принёс аромат еловых иголок, студёного ручья, хотя лес был очень далеко за деревянными выстроенными в рядок домами и большим ржавым полем, на котором сейчас кипела сельская жизнь. Ванюшино сердце тревожно забилось — его впервые возьмут на взрослую работу.
На дворе стоял знойный август. Ванюша никогда не вставал летом так рано, даже в те дни, когда они с ребятами бегали на речку и сразу после ужина валились спать.
- Эй, Вань! – послышался звонкий мальчишеский голос, когда мальчик вышел со двора, - А ты что в такую рань не спишь?
- А ты, Коль?
- А вопросом на вопрос не отвечают!
Ванюша хотел скрыть от друзей, на какое ответственное задание его отправили, но от зоркого Коли как всегда не спрячешься.
- Папка позвал на поле помочь, мы же сегодня должны весь урожай убрать! – крикнул Ваня так звонко и радостно, что соседская собака подняла лай.
- Ой, а я, пожалуй, еще посплю. Не знаю, чего ты так радуешься. Эксплуатация детского труда! На завтра все тело болеть будет, - Колька, который все это время торчал по пояс из окна дома, сладко потянулся, - Не забудь, что мы завтра на рыбалку идем! Я уже сумку начал готовить.
- Зато тело будет болеть от взрослой работы. Теперь надо мной перестанут смеяться, что я еще маленький для серьезных дел. Все! Скоро уже и в институт, и на работу... – Ваня понимал, что до этого и до маминого платка еще далеко, но всегда был одержан манией вырасти.
Коля быстро захлопнул окно, когда его мать начала поднимать голос. Оказывается, соседей будили! Так кто же спит в такой день, когда поля убирают!
Лето приближалось к концу, но погода была курортная. Небо чистое, ни одно облачко не решилось вступить в борьбу с обжигающими лучами солнца. Мужики на поле уже разделись по пояс, взмокшие от пота волосы блестели, как кристаллики снега зимой. За то время, пока Ванюша спал, мужики убрали малую часть поля, а оставалась еще бесконечность. Сосед дядя Миша пригнал один старый голубенький трактор, который должен был перевезти огромные телеги с тюками сена. Четыре бригады из шести человек имели личную тележку, и со стороны казалось, что они устраивают соревнование – чья телега быстрее заполнится. Ванюша вспомнил, как в школе учительница постоянно устраивала соревнования для нескольких команд. Его никто не хотел в команду брать из-за медлительности, однажды одна отличница обозвала его «нерасторопным Ванюшей». Учительница, конечно, вступилась за мальчика, объяснила, что это не оскорбление, а просто такая человеческая черта. Неважно, черта это или обзывательство! А важно, что его из-за этого коллектив не принимает.
- Ванька! А ну давай сюда! – заметил задумчивого сына отец, закинув очередной тюк, - Готов помогать отцу? – мальчик довольно кивнул, пока отец трепал волосы цвета летнего солнца, - Первый раз вышел на сбор! – обратился с небольшим хвастовством к своей бригаде.
- Думаешь, а тьфу на эту работу, да, малой? – крикнул из толпы незнакомый житель деревни.
- Да вы что! Я же теперь по-настоящему взрослый! – Ванюша даже топнул ногой и опешил от своего некультурного поступка, - Ну, когда это поле уберу...
Мужицкая толпа раздалась хохотом. Они вспомнили свой первый рабочий день, когда были тоже полны энтузиазма. В такой момент кажется, что ты готов горы свернуть, пока не попробуешь столкнуться с тяжелой работой. Энергия медленно утихает. Теперь каждый мужик приходит на поле с мыслью не о геройстве, а о скорейшем уходе отсюда. А работники постарше папы с мыслью, что лучше халтурить, чем лежать дома с больной поясницей.
- Один сорванец поле уберет!
- А мы полежим, посмотрим!
- Во дает!
Ванюше стало неуютно, поэтому он спрятался за отцовскую спину. Вроде взрослые мужики, а придираются к словам. Как они не понимали, что это он образно сказал. Его этому выражению научила учительница литературы. Мальчик гордился собой, что не только определение зазубрил, но и понял его смысл.
- Ну все, все! Ваши шалопаи по домам сидят и помогать – не помогают. А Ванька хоть и особенный у нас малец, но к труду привык. Сейчас он всем тут носы утрет! – отец имел авторитет перед мужиками, потому что был лидером в самой лучшей бригаде, - Давайте за работу, а то мы и до завтрашнего дня не управимся!
Интерес посмеяться над Ванюшей мгновенно пропал. Все мигом приступили к тяжелой работе. Казалось, что мужиков подменили. Грубые ухмылки ежесекундно пропали с лица, брови сдвинулись домиком, сосредоточенный взгляд, а в уголках глаз собрались морщинки. Однажды, когда папа поднял Ванюшу на руки, он разглядел эти непонятные складки на его лице. Тогда мальчик удивленно спросил: «Папа, а ты что был раньше толстым? Почему у тебя кожа такая, как будто под ней шарик сдулся?» Родители посмеялись с детского предположения. Мама объяснила, что человек растет, как шарик надувается. А в их возрасте им уже расти не надо, наоборот, взрослый человек к старости уменьшается и превращается опять в ребенка, поэтому шарик медленно сдувается, и появляются морщинки. Тогда Ванюша подумал, что обманет свой внутренний шарик. Когда он вырастит, будет ходить с надутым лицом, чтобы морщинок не было видно.
Когда Ванюша пробегал с ребятами через поле, им всегда хотелось сдвинуть тюки сена и попрыгать по ним. Но за такое дело в деревне карали очень серьезно, чей ребенок совершит сей поступок – позор всей семье. Поэтому мальчишки даже близко не подходили к собранному сену, иногда, мечтая перед сном, Ванюша скакал по тюкам, будто это батут, и подпрыгивал так высоко, что почти дотрагивался рукой до солнца. Издалека мальчишкам все казалось таким крохотным. Но теперь, находясь на поле, мальчик увидел настоящий размер заветного батута. Один тюк с трудом поднимали на телегу два мужика, а сил у Ванюши хватало только чуть-чуть сдвинуть его с места.
- Так не делай, видишь, разваливается и остается сено, - отец ходил рядом с сыном и курировал его.
- Это оказывается так трудно... – Ванюша потерял энтузиазм к этой «взрослой» работе. Теперь он понимал, отчего мужики теряют улыбку.
- А что ты хотел! Зато труд приносит нам здоровье и еду, - он обхватил руками тяжелый тюк и с кряхтением поднял его. Ванюша удивлялся, как в его отце умещается сила целых двух мужиков. Главное, чтобы шарик не лопнул, ведь он уже начал медленно сдуваться.
- А что, если я не смогу никогда так хорошо трудиться и быть таким сильным? – мальчику хотелось расплакаться, не зря мужики смеялись над ним.
- На смелого собака лает, а трусливого кусает, - тюк опустился в телегу, - Сначала у тебя будет получаться плохо, но день за днем привыкнешь, станешь крепче. Если бы не солнце проклятущее, мы бы эти тюки как семечки трескали! – отец вытер мокрое от пота лицо и отправился за следующей партией. Ванюшин папа уже не первый день трудится на полях, но ему казалось, что каждый рабочий день он сворачивает горы.
Ванюша подбегал к каждому мужику и предлагал свою помощь. После первого десятка руки покраснели, потому что сено противно кололось. Жара вынудила тело быстро устать, отец разрешал ему отдохнуть в тени, а мужики продолжали работать. Он теперь только понял, почему Коля не понимал его энтузиазма, почему над ним смеялись. Это тяжелая работа, но Ванюша не перестал любить ее. Нужно быть слабым, чтобы не любить дело, которое тебя кормит.
К обеду, когда солнце стало беспощадно жарить, трудяги убрали половину и отдыхали под огромными тополями. Жены и матери принесли перекусить, и каждая охала от увиденных вспотевших голов. Ванюша увидел, как отличаются деревенские семьи друг от друга. Пышная соседка накормила мужа до отвала, а на прощание надавала ему тумаков, за то, что он прохлаждается. Это она так любовь свою показывает, потому что, распусти мужика, он сразу запьет и работать не будет, а у них целых шестеро детей. Мама Ванюше говорила, что их семья – настоящий пример матриархата, но он такое в школе пока не проходил. А вот самая интеллигентная семья на деревне – мать прокралась к сыну-профессору с целой корзинкой пирожков. Она стояла над ним, словно учительница на контрольной, следила, чтобы сразу все съел, а то другие голодные работяги все отнимут. Ванюша нечаянно подслушал, как отец назвал этого профессора маменькиным сыночком, а мама начала спорить, утверждая, что он тонкой души человек. Несмотря на разную человеческую жизнь, сейчас всех людей на поле объединял труд. Они как муравьишки, суетно носились, собирая урожай перед холодами. Отец, запив пряник принесенным матерью теплым киселем, вытер рукой рот и нехотя, но бодро поднялся.
- Ну, мужики, отдохнули и хватит! Делов еще непочатый край, - снова он в одиночку принялся поднимать тюк сена, и Ванюша заметил, что уже нет в нем той силы Геракла, поэтому побежал на помощь.
Работа была сделана, когда солнце спряталось за горизонт. Последние тюки сена казались Ванюше в миллион раз тяжелее, чем первые. Руки противно покраснели, мальчик насчитал больше десятка небольших ранок: острые сухие веточки больно кололи нежную кожу, мозоли лопнули, и из них вытекла блестящая водичка. Деревенские мужики привыкли к мозолистым ладоням и содранным местам на теле, поэтому не обращали внимание на страдание юнца. Только отец хлопнул пару раз по плечу, но даже такое секундное внимание наполнило Ванюшу бодростью и желанием работать дальше. Трактор дяди Миши медленно доковылял до соседского участка, устав перевозить нагруженные телеги. Мальчик услышал, как вдалеке раздался тяжелый выдох через железную трубу. Через несколько часов каждый работяга, лежа на кровати, последует примеру трактора. Некоторые мужики собирались сбегать к речке, пока позволяла погода. Остальные должны были собрать раскиданные рубахи, посуду после обеда. Многие трапезничали долго, и их жены, не дождавшись пустых тарелок, быстро убегали домой, пряталась от палящего солнца и гордились своими мужьями.
- Пап, а можно я тоже схожу на речку? – Ванюшу никогда не пускали купаться без взрослых, хотя все его сверстники давно бегали на обрыв без присмотра и не получали тумаков за это.
- Денек сегодня был, конечно, жарким, но солнце давно ушло, - начал отец, - В воде ты не замерзнешь – она топленое молоко, а как вылезешь, обдует ветром, и солнца согреть не будет, - отрезал он. Папа чрезмерно заботился о единственном сынишке.
- Да ладно, пусть малец сходит с нами! – пришла на помощь отцовская бригада, - Хоть руки с лицом помоет, а мы проследим, чтобы не озорничал.
Ванюша был удивлен, ведь совсем недавно они дружно хохотали над ним, а теперь стараются помочь. Кажется, не такие уж мужики и плохие, просто устроили дедовщину на полях, как у отца было в армии.
- Ай! Ладно! – махнул рукой отец, - Но только одни руки!
С улыбкой до ушей мальчик рванул к отцовской бригаде, уже совсем не обижаясь. Он доказал делом, что достоин уважения в коллективе. А раз он среди взрослых теперь свой, значит в школе его теперь расхватывать в команды первым будут.
Как только команда уставших рабочих пересекла идеально убранное поле, за небольшим кусочком лесной поляны проползала узкая речушка. Взрослые, как дети, побежали наперегонки к обрыву, который облюбовали все деревенские. И прямо в одежде они дружно прыгнули в пропасть! Ванюша ахнул от страха и боязно наклонил голову над рекой. Отцовская бригада плескалась в мутной синей воде, смех их раздавался по всей округе.
- Я, конечно, стал сегодня взрослым, - задумался Ванюша, - Но не настолько взрослым, чтобы прыгать в смертельную бездну.
Мальчик аккуратно спустился к берегу, стараясь не загрести в кроссовки мелкий песок. Прохладный ветер потрепал его грязные волосы. Отец был прав – замерзнуть после воды можно в два счета. Ванюша опустил красные от раздражения и ссадин руки в воду и спустя пару секунд жжения почувствовал облегчение. Поднятый ил от прыжков успел лечь на дно, поэтому оно стало почти прозрачным. Крохотные речные рыбешки с любопытством выглядывали из зарослей, но от каждого движения пальцем за секунду от страха исчезали в пресной глубине.
- А почему вы решили взять меня с собой на речку? – резко выкрикнул Ванюша, сам того не ожидая. Он пытался найти ответ на этот вопрос весь путь на речку, но так и не пришел к нему.
Речные амфибии перестали кувыркаться в воде и уставились на мальчика. Ванюша засмущался.
- А ты доказал сегодня, что действительно смог бы убрать целое поле! – сказала одна из мокрых голов.
- Да, я в твоем возрасте быстро устал, и работа эта мигом надоела! – отозвалась еще одна.
- Мой сын вообще после одной загруженной телеги сбежал! – закончила третья, - А ты трудился не покладая рук. Хоть еще и малец, но духом тверд, как взрослый.
Наверное, это были самые заветные слова в жизни Ванюши.
Когда мужики вылезли из воды, их закаленные тела не испугал даже поднявшийся ветер. Путь обратно пришелся на густые сумерки. Поле, утром на котором кипела жизнь, превратилось в мертвый пустырь. Все уже разбрелись по домам, только отец стоял и ждал сына. Попрощавшись с бригадой и удостоверившись в сухости одежды Ванюши, они вдвоем не спеша направлялись к дому. В урчащих желудках теплилась надежда, что мать решила дождаться их с поздним ужином.
Уставшие трудяги не ошиблись. Мама уже давно спала, но на столе стояла еще теплая тушеная картошка с мясом. За мгновение половина кастрюли оказалась пуста. Отец и сын сидели напротив друг друга при свете яркой луны. У них семейная традиция пить на ночь стакан прохладного молока.
- Нам в школе давали поговорки, и я смысл одной понял только сейчас!
- Ты про какую же? – в голосе отца будто не было ни капли усталости, он аккуратно вытаскивал сено из взъерошенных волос сына и складывал его на угол стола.
- Голодного волка ноги кормят.
Отец ничего не сказал. Он показал взглядом, что гордится сыном.
Только добравшись до кровати, мальчик понял, что сильно устал за этот тяжелый день. Как только голова дотронулась мягкой подушки, глаза крепко сомкнулись. Завтра предстоит ранний подъем на рыбалку. Это была первая ночь, когда Ваня крепко спал.