Он лежал среди мха и еловых шишек, покрывающих корни деревьев шершавым ковром, и кричал от невероятной боли, опоясывающей, сводящей все мышцы, тянущей и нескончаемой. Его нога была придавлена неподъемным мотоциклом, наваленном сверху и изгибалась в совершенно неестественной для ноги позе.
Поездка, которая намечалась как увеселительная прогулка, закрывающая мотоциклетный сезон, вдруг пошла не по плану. Погода была отличная, какая только может стоять в конце августа в наших широтах, солнце сияло, поднимая настроение и заставляя улыбаться. Они, два в меру молодых, брата, два любителя природы и железных коней, не спеша продвигались по давно заброшенной, пробитой корнями деревьев, состоящей из бетонных блоков сельской дороге, которая должна была соединять два населённых пункта, но видимо, не пользовалась особым спросом у местных жителей. Почему так, судить было трудно, но навигатор явно показывал, что проезд есть. Ехать было легко и весело, теплый ветер обдувал тела, одетые в шорты и рубахи, до пункта назначения оставался какой-то час пути. Один из братьев, Михаил, немного отличался от другого, заметно было, что это его не первая поездка, поверх летней, легкой одежды на нем была вся экипировка заядлого мотоциклиста, шлем, наколенники, налокотники, перчатки и тяжелые, высокие сапоги с металлическим носом. Второй, что по старше, Николай, ехал лишь в шлеме и надеялся на русский авось. Через некоторое время дорога стала сужаться, а растительность стала выше и запутаннее, потом и вовсе дорогу перегородило поваленное дерево. Возможности как-то объехать его братья не нашли и пришлось перетаскивать мотоциклы вручную. Так продолжалось несколько раз, сил поднимать и спускать мотоциклы, проделывая это снова и снова уже не оставалось, они таяли на глазах, развернуться возможности не было, ведь это означало повторить все то, что только что они проделали, превозмогая себя. Дышать становилось труднее, рубахи намокли, пот струился по телу, пропитывая собой и без того влажную одежду.
- Надо возвращаться! – Простонал, выбившийся из сил Коля.
- Да куда уже? Всего шесть километров осталось, назад двадцать ехать, и все через стволы назад перетаскивать.
Бетонных плит под ногами совсем не стало, пошла какая-то совсем узкая тропка, которая зарастала впереди сплошной зеленой стеной, и ехать приходилось уже аккуратно друг за другом. Объезжая очередное препятствие, старший уверенно повел мотоцикл через лесную поросль, но коварный, скользкий корень, замаскированный мхом и листьями резко, в одно мгновение срезал колесо, отправив под откос огромную металлическую машину. Та повалилась на бок и словно в тиски зажала под собой беззащитную ногу наездника, выворачивая и пронзая невероятной болью.
- Брат! – заревел тот, перекрикивая ревевший впереди двигатель удаляющегося мотоцикла. Тот остановился, и испуганно спрыгнул со своего коня.
- Сломал? – испуганно спросил он, глядя на ногу, высвобождая брата из-под придавившей его железной туши.
- Не знаю, нет вроде, вывихнул. – Он попытался подняться, но боль тут же опустила его на землю.
- Идти не могу совсем.
- Ехать сможешь?
- А что делать? Помоги сесть.
Михаил аккуратно помог брату взгромоздиться на мотоцикл, и залез на свой, двигатели снова заревели, разносясь эхом по-пустому, молчаливому лесу, но долго ехать не пришлось, на пути снова показалось поваленное дерево. На этот раз Михаилу пришлось перетаскивать через него уже обе машины.
Августовские деньки, хоть и теплы, но ужасно коротки. Солнце беспечно клонилось к горизонту, окрашивая небо в розовый цвет. С каждой минутой становилось все темнее и даже зажженные фары мотоциклов уже не освещали дороги.
- С тропы съехали! – Крикнул Миша своему, ехавшему за ним брату. – Разворачивайся!
Места для разворота было мало, пришлось маневрировать то вперед, то назад, между порослей не высоких кустов и лапок зеленых елей.
- Заблудимся сейчас, вообще не выедем! Ночевать надо! – Крикнул Коля в ответ.
- Холодно ночевать! – Отозвался брат, но голос его звучал скорее, как констатация факта, нежели призыв к тому, чтобы ехать. Он достал из кармана телефон и посмотрел на шкалу сотовой связи, та была пуста.
Ночи в августе холодные, солнце, которое в начале лета еще прогревало землю, теперь только делало вид, что греет. Братья еще немного проехали, чтобы отыскать подходящее место для ночлега. Ночевать в лесу они привычки не имели, но примерно, что к чему понимали. Насобирав немного коры и веточек для костра, Миша расчистил под него место и, выложив все это аккуратной кучкой, поднес зажигалку. Огонь вспыхнул, ухватившись за сухую кору, задрожал, и тут же потух. Миша докинул еще коры, наломал мелких щепок и уложил их сверху. Сухие дрова в лесу найти сложно. Закрывая аккуратно сложенные щепки рукой, он попробовал зажечь костер снова. На этот раз огонь разыгрался и затрещал. Вокруг совсем стемнело. Усталый брат сидел на земле возле костра, выпрямив больную ногу, и постанывал. Его сморщенное от боли лицо едва освещалось светом огня.
- Наломаю лапник для сна. – Произнес Миша, отходя в сторону и теряясь в темноте леса.
Красивые пушистые зеленые ветки ели были постелены на землю возле огня, никаких других укрытий уже не делали. Усталость давала о себе знать. В этот момент Миша явно осознал, какую оплошность совершил. Раньше он всегда брал с собой запас пищи и воды, но это должна была быть короткая поездка, и он совершенно не подготовился. Последняя вода уже была распита, а есть было нечего. Живот предательски урчал. К тому же вместе с темнотой их окутал холод. Летняя, пропитанная потом одежда, которая позволяла насладиться теплым ветерком во время поездки, теперь причиняла страдания. Влага стала холодной, а костер не мог её высушить. Братья устало улеглись возле костра.
- Как нога?
- Опухла, но двигать могу. Не сломал.
- Это хорошо. Завтра назад поедем, впереди уже ловить нечего, сплошной стеной лес.
- Отлично прокатились.
Тут чуть поодаль, где-то в пучине, растворяющей всё, темноты хрустнула ветка. Братья испуганно посмотрели в ту сторону, но различить ничего не получалось.
- Ходит кто-то! Сейчас фонариком посвечу. – Миша достал телефон и луч света слегка озарил пространство. – Никого. Может показалось.
- Ага, показалось, в лесу ночуем, тут живности хватает. Главное, чтоб медведь не вышел.
- Да, вроде, сытые уже должны быть, не нападут.
- Даже медведи сытые, а мы нет, - грустно вздохнул Николай.
- Моя, наверное, ищет меня сейчас, переживает. Я не сказал какой дорогой поеду. Спать не будет.
- Что у вас, нормально все?
- Да по-разному. Говорит, детьми совсем не занимаюсь, так, а как ими заниматься, если я деньги зарабатываю. – Он достал сигарету и маленький огонек загорелся, освещая его лицо. - На мне, брат, знаешь какая ответственность, и за нее и за всех. Я здесь только отдыхаю, в лесу. А она говорит, уезжаю, бросаю их.
- Женщинам внимание нужно.
- Нужно-то оно нужно, конечно, но, а как еще в равновесие приходить. У всех мужиков отдушина должна быть, рыбалка, охота, иначе сопьется с горя и тоски. Нам деятельность менять надо, обстановку. По-другому никак. Вот у меня мотоцикл, что в нем плохого?
- Да, вроде, и ничего.
- Вот то и есть, что ничего, а она видит. Трачу, говорит, на него много. Защиту, запчасти покупаю, а в семью, мол, мало приношу. Ну вот не стану тратить, и что тогда? Работать больше буду? Заработаю больше? Да как ни меньше! Мужик работать не может, если уставший. А я устал, брат, сильно! Тяжело мне. Порой накатит, думаю, разведусь! Не могу! Потом отпустит, люблю ведь, да и детей жалко. Кому они нужны, если не мне. А она снова пилит. Хоть волком вой! И бегу сюда, в лес, скорее.
- Чтоб развиваться надо от дна оттолкнуться! Понять, что все, предел, не хочется так больше! Тогда себя поменять можно, а если себя не менять, то и отношения не изменятся.
- А как её поменяешь? Я домой прихожу, она хмурая, не рада мне, не встречает, поесть не наложит, а мне важно все это, я эмоций хочу! Устала она с детьми, это ясно, но, а как я помогу, если подойти к ней боюсь, все ведь не так делаю. Я уж и не делаю ничего! Хоть бы раз похвалила, или попросила по-доброму, да я бы горы свернул.
- Так ты не жди её, сам меняться начни. Тут, брат, дело такое, если каждый другого ждать будет, то толку не выйдет, надо с себя начинать! Возьми с детьми погуляй, спроси, чем помочь, поспать ей дай, подарок какой купи, расцветет на глазах. И тоже меняться начнет.
- Может не мой она человек? – Миша глубоко вздохнул, улегся на спину и посмотрел на звезды.
- Бог, нам, брат, самое лучшее дает, что мы сами заслуживаем. Только мы ценить это не умеем. Ты благодарен будь за нее, и хорошее в ней ищи, тогда больше его станет. – Он подкинул еще поленьев в огонь, и лег на бок, повернувших к костру спиной, пытаясь её согреть.
- Может оно и так, я только плохое и вижу… - веки тяжело опустились на глаза, отключая сознание и унося куда-то вдаль.
Проснулся Миша от стука собственных зубов. Все тело подергивало и колотило от холода. Костер погас, а рассвет еще даже не начинался. Он поежился, поднялся и поискал дрова, но брат, видимо все уже сжег. Оглядевшись по сторонам, он на ощупь побрел куда-то в темноту. Глаза, наконец стали что-то различать и получилось наломать сухих сучьев. Набрав достаточное количество, он повернул обратно, но вокруг была темнота. Лес, словно поглотил его в пустоту, один, среди всей этой тишины и холода. Он нервно оглянулся по сторонам – никого. Сделал пару шагов в одну, потом в другую сторону.
- Брат! – Позвал он пронзающим ночь криком, потом попытался снова – Брат! Где-то послышался глухой ответ. С какой стороны кричат? Миша крутил головой, пытаясь уловить откуда исходит звук, но различить было невозможно, эхо словно играло с ним, запутывало и уводило в противоположном направлении. – Посвети мне! – Крикнул он снова, и тогда увидел маленькую яркую точку среди окружающих его веток и стволов деревьев.
Костер снова засиял, позволяя отогреть замерзшее тело, и Миша, свернувшись клубком на лапнике, погрузился в поверхностный, чуткий сон. Когда солнце пустило свои первые лучи, освещая собой пространство, и пробуждая все живое вокруг, лес пришел в движение, запел, застучал, захлопал крыльями. Двое братьев медленно въехали на гору, где телефон, наконец, поймал сеть и завибрировал.
- Жена звонила, всю ночь… - Прочитал Миша уведомления о пропущенных, - Как же я хочу домой!