Имена Карла Маркса и Фридриха Энгельса вероятно известны каждому жителю Земли – настолько заметный след они оставили в истории человечества. Впрочем, есть страны, где в одно время эти персоны были практически обожествлены, а их труды стали своего рода политическими библиями. Одной из таких стран является Россия, просторы которой и по сей день испещрены городами и деревнями, улицами и проспектами, памятниками и прочими архитектурными формами, посвященными Марксу и Энгельсу.
В свете этого, представляет интерес такой вопрос: а что же думали сами Маркс и Энгельс о стране, в которой на долгое время марксизму было суждено стать политическим мейнстримом? Давайте разберемся.
Что такое Россия для Маркса и Энгельса?
В 1857 г. в работе «Тайная дипломатия XVIII в.» (не издавалась в СССР до 1989 г.) Карл Маркс писал:
«Московия была воспитана и выросла в ужасной и гнусной школе монгольского рабства. Она усилилась только благодаря тому, что стала виртуозной в искусстве рабства. Даже после своего освобождения Московия продолжала играть свою традиционную роль раба, ставшего господином. Впоследствии Петр Великий сочетал политическое искусство монгольского раба с гордыми стремлениями монгольского властелина, которому Чингисхан завещал осуществить свой план завоевания мира»
Оставим без комментариев пассажи о «рабстве» России, отметим лишь тот факт, что Россия ни при Петре ни позже никогда не претендовала на мировое господство и, тем более, никогда не вела свою преемственность от Чингисхана, напротив, в русской истории и по сей день восхваляются князья и другие деятели, всячески боровшиеся с монгольским игом как напрямую (Дмитрий Донской, Иван Третий, Евпатий Коловрат и др.), так и косвенно (преп. Сергий Радонежский, Иван Калита и прочие).
Чем же вызван такой взгляд на сущность русского государства? Маркс и Энгельс были людьми своего времени и своей среды, которая наяву лицезрела один из пиков могущества и влияния на мировую политику восточного гиганта: Россия разгромила Наполеона, на долгие годы установила свой порядок на европейской арене и выступала в роли своего рода «жандарма» как внутри страны (подавление Польского восстания 1830 г.), так и в других странах (см. мой материал о подавлении Венгерского восстания 1848 г.). Западным европейцам Россия представлялась огромным непонятным и очень агрессивным зверем, готовым уничтожить европейские государства и заполонить их своими полу-монгольскими подданными (об этом расскажу отдельно ниже). С точки зрения же марксистской идеологии, Россия в тот момент представляла собой отсталую в промышленном и социальном смысле реакционную страну, в которой ну никак невозможна победа коммунизма, в отличие от более развитых Англии или Франции. Тем не менее, размер и мощь русского государства (интересно откуда это все взялось у столь отсталой страны?) заставляли идеологов марксизма видеть в ней экзистенциальную угрозу и, следовательно, желать ей поражения и/или революции. Вот что писал о России Энгельс в статье «Внешняя политика русского царизма» 1890 г.:
«Не только социалисты, но и каждая прогрессивная партия в любой стране Западной Европы вдвойне заинтересована в победе русской революционной партии. Во-первых, потому, что царская Российская империя является главным оплотом, резервной позицией и вместе с тем резервной армией европейской реакции; потому, что одно уже ее пассивное существование представляет для нас угрозу и опасность. А во-вторых, потому, - и этот момент мы со своей стороны все еще недостаточно подчеркивали - что своим постоянным вмешательством в дела Запада эта империя задерживает и нарушает нормальный ход нашего развития и делает это с целью завоевания для себя таких географических позиций, которые обеспечили бы ей господство над Европой, и тем самым под железной пятой царя была бы уничтожена всякая возможность прогресса. Карлу Марксу принадлежит та заслуга, что он первый указал в 1848 г. и с тех пор неоднократно подчеркивал, что именно по этой причине западноевропейская рабочая партия вынуждена бороться не на жизнь, а на смерть с русским царизмом»
Таким образом, мы можем прийти к выводу, что ни Маркс, ни Энгельс не питали «теплых чувств» по отношению к России ни в общечеловеческом понимании, ни с точки зрения своей идеологии. Теперь мы рассмотрим каково было их отношение к славянам и к самым успешным их представителям – русским.
Маркс, Энгельс и славяне
В этническом отношении Карл Маркс и Фридрих Энгельс придерживались позиций, близким к Францишеку Духинскому, который утверждал, что русские – это не славяне. В частности, в письме Энгельсу от 24 июня 1865 г. Маркс писал:
«Настоящие московиты, т.е. жители бывшего великого княжества Московского, большей частью монголы или финны […] Название Русь узурпировано московитами. Они не славяне и вообще не принадлежат к индогерманской расе, они пришельцы, которых требуется опять прогнать за Днепр»
Сегодня похожая точка зрения бытует в среде украинских националистов (на момент написания данного материала, по сути, определяющих идеологический мейнстрим т.н. Украины), утверждающих, что Украина – это и есть настоящая Русь, а русские – это вообще какие-то мокши и не славяне вовсе (до сих пор не понимаю, чем им так насолили эти представители уже сравнительно небольшого финно-угорского этноса), которую те, в свою очередь подсмотрели собственно у Духинского. Резюмировать отношение классиков марксизма к русскому народу можно цитатой Энгельса из статьи «Демократический панславизм» 1849 г.:
«Ненависть к русским была и продолжает еще быть у немцев их первой революционной страстью».
Ненависть Маркса к русским не ограничивалась лишь правящей верхушкой или «псами режима» (жандармами, чиновниками, духовенством и т.д.). Под раздачу попадали даже идеологические соратники «неправильного» происхождения. Наиболее вопиющий случай произошел с Герценом. Когда того пригласили выступить в Лондоне на митинге, посвященном международному рабочему движению, Маркс резко выступил против участия русских эмигрантов. Герцен вспоминал:
«Маркс сказал, что меня лично не знает, но находит достаточным, что я русский и что, наконец, если оргкомитет не исключит меня, то он, Маркс, будет вынужден выйти сам»
Непримиримого критика царского режима, напечатавшего в «Колоколе» перевод «Манифеста Коммунистической партии», Маркс называл «презренным московитом», человеком с «гадкой русско-калмыцкой кровью». А публикация в «Колоколе» вызвала лишь саркастическую реакцию Энгельса: он назвал поступок Герцена «литературным курьезом». Великолепный урок для «хороших русских» сегодня.
Аналогичную ненависть Маркс и Энгельс испытывали и к другим славянским народам, за исключением поляков. В вышеупомянутой статье «Демократический панславизм» Энгельс пишет следующее о славянских народах:
«Славяне - мы еще раз напоминаем, что при этом мы всегда исключаем поляков, - постоянно служили как раз главным орудием контрреволюции. Угнетаемые дома, они вовне, всюду, куда простиралось славянское влияние, были угнетателями всех революционных наций», «Совсем не так вели себя поляки! Угнетаемые, порабощаемые, разоряемые в продолжение восьмидесяти лет, они всегда становились на сторону революции и провозглашали неразрывную связь между революционизированием Польши и ее независимостью. В Париже, Вене, Берлине, в Италии и Венгрии поляки участвовали во всех революциях и революционных войнах, не считаясь с тем, приходилось ли им сражаться против немцев, против славян, против мадьяр или даже против поляков.»
Такое отношение к славянским народам мотивировалось Марксом и Энгельсом позицией оных во время европейских революций 1848-1849 гг., когда чехи, хорваты и русины выступили против венгерской революции, за сохранение монархии Габсбургов. Маркс и Энгельс видели в этом козни России, придумавшей теорию панславизма, заключающуюся в стремлении «подчинить цивилизованный Запад варварскому Востоку, город – деревне, торговлю, промышленность, культуру – примитивному земледелию славян-крепостных.» Маркс утверждал, что за этой теорией стояла грозная действительность в лице Российской империи – «той империи, в каждом шаге которой обнаруживается претензия рассматривать всю Европу как достояние славянского племени и, в особенности, единственной энергичной его части – русских».
Таким образом, мы видим, что Маркс и Энгельс разделяли самые русофобские взгляды в отношении русских, а рикошетом от нас «прилетало» и прочим славянским народам, за исключением «верных псов немцев» - поляков, которые всегда изо всех сил старались насолить своему восточному соседу. На основании этого, давайте рассмотрим реакцию Маркса и Энгельса на одно из определяющих событий середины XIX в. – Крымскую войну.
Маркс, Энгельс и Крымская война
Важным индикатором в отношении к России Карла Маркса и Фридриха Энгельса стала их реакция на Крымскую войну. Несмотря на то, что война была начата вовсе не «жаждавшей мирового господства Московией», а Османской империей, объявившей России войну 16 октября 1853 года, симпатии основоположников марксизма были полностью на стороне Британии и Франции, присоединившихся к агрессору. Вот что пишет Карл Маркс в статье «Восточная война» в 1854 г.:
«Без сомнения, турецко-европейский флот сможет разрушить Севастополь и уничтожить русский Черноморский флот; союзники в состоянии захватить и удержать Крым, оккупировать Одессу, блокировать Азовское море и развязать руки кавказским горцам. То, что должно быть предпринято в Балтийском море, так же самоочевидно, как и то, что должно быть предпринято в Черном море: необходимо любой ценой добиться союза со Швецией; если понадобится, припугнуть Данию, развязать восстание в Финляндии путем высадки достаточного количества войск и обещания, что мир будет заключен только при условии присоединения этой провинции к Швеции. Высаженные в Финляндии войска угрожали бы Петербургу, в то время как флоты бомбардировали бы Кронштадт».
Далее по тексту плотность аналитики основоположника марксизма лишь возрастала. В частности, Маркс формулировал конечной целью войны ни много ни мало – оттеснение России за Урал. Задачу, оказавшуюся непосильной Наполеону, должна была решить Великобритания:
«Англия имеет возможность нанести удар России в ее самом уязвимом месте. Не говоря уже о том, что она может заставить шведов завоевать обратно Финляндию, для ее флота открыты Петербург и Одесса. Без Петербурга и Одессы Россия представляет собой великана с отрубленными руками». И наконец: «Сначала надо добиться, чтобы Россия очистила Крым, все Закавказье и Кавказ до Терека и Кубани, чтобы была сожжена Одесса, разрушена гавань в Николаеве и очищен Дунай до Галаца»
Исходя из вышесказанного, мы видим, что Маркс и Энгельс придерживались откровенно «ястребиной» политики в отношении России. В принципе, не будет большим преувеличением сказать, что их «коммунизм» — это облекшийся в революционные цвета старый немецкий Drang nach Osten, позже вновь взятый на вооружение одним австрийским художником.
Вместо заключения
Разумеется, при освещении взглядов столь важных исторических личностей, как Энгельс и Маркс, нужно сохранять объективность. Поэтому отдельной строкой отмечу, что взгляды Маркса на Россию сильно изменились в 1860-е гг., когда в ней вовсю шли Великие Реформы Александра Второго. Сам Маркс в это время выучил русский язык, активно изучал русскую историю и культуру и даже в какой-то момент стал едва ли не самым большим специалистом по России в Западной Европе (это очень многое говорит о западной аналитике о России). Из отсталой страны и «резервной армии европейской реакции» Россия у Маркса и Энгельса превратилась в авангард революции, в отношении которого те стали питать самые радужные надежды. Впрочем, как сказано в Евангелии от Матфея: «по плодам их узнаете их», а «плодами» этими мы, к сожалению, наслаждаемся до сих пор.
Подписывайтесь на канал "Россия в контексте" и следите за нами в Телеграме - там еще больше интересных материалов.