Кроме писателей, художников, артистов в Абрамцеве и вокруг него существовал круг мыслителей — людей, творения которых не столь физически наглядны и ощутимы, как картины и скульптуры, но роль которых в существовании Абрамцева как места вдохновения, творческой и художественной лаборатории, культурного очага чрезвычайно велика.
В числе таких мыслителей в ХХ веке можно назвать П.А. Флоренского и В.В. Розанова, а также Сергея Николаевича Дурылина (1886–1954). Богослов, священник, религиозный писатель (а ещё — филолог, литературовед, поэт...), в силу цельности и широты своих взглядов, он служил своего рода культурным магнитом, к которому естественно притягивались другие творческие личности. В первые годы существования музея С.Н. Дурылин сделал очень много для сбережения Абрамцева и стал фактически одним из основателей нашего музея. Вместе с В.Я. Адарюковым, по его мемуарам, они «устраивали Гоголевско-Аксаковскую комнату» (наш музей начинал свою работу как Аксаковский).
Лето 1917 года С.Н. Дурылин провёл в Абрамцеве, здесь он постоянно общался с художником М.В. Нестеровым. Из дневника С.Н. Дурылина: «Мы сразу же, вступив в лес, вступили с Михаилом Васильевичем в оживлённую беседу на неисчерпаемую тему о русской природе и об её отзвуке, отклике... в русском искусстве. Я читал вслух осенние стихи Тютчева, Михаил Васильевич говорил о своих былых планах и чаяниях живописца — поэта русской осени. Я, разумеется, не нашёл ни одного гриба, часто принимая желтовато-бурый лист осинки за шляпку белого гриба, но Михаил Васильевич был зорок и деятелен: не прекращая беседы, он то и дело наклонялся... и опускал в корзину то крепкий боровик, то подосиновик».
В эти дни Нестеров, практически на глазах у С.Н. Дурылина, писал портрет отца Павла Флоренского для картины «Философы», где священник был изображён рядом с С.Н. Булгаковым. Характерно, что хотя натурную работу живописец вёл в Сергиевском Посаде, он изобразил мыслителей на фоне узнаваемых абрамцевских пейзажей. Тем самым он хотел подчеркнуть их связь с кругом идей, исторически связанных с Абрамцевом. Дурылин отмечал: «Без всякой преднамеренности Нестеров дал в своей картине трагедию интеллигентской души, бьющейся в безысходных противоречиях одинокой мысли и ещё более одинокой мечты».
Священник Павел Флоренский в 1910-х и первой половине 1920-х годов не только посещал имение Мамонтовых, но и служил в усадебной церкви Спаса Нерукотворного, общался с семьей владельцев и их гостями, участвовал в богословских, философских и других дискуссиях, переписывался с управлявшей имением, а затем и музеем А. С. Мамонтовой. В семье наследников А. С. Мамонтовой сохранились устные предания о Павле Флоренском и 4 его письма. А также он работал учёным секретарём Комиссии по охране памятников искусства и старины Троице-Сергиевой лавры, которая опекала и Абрамцево, и приложил огромные усилия, чтобы спасти усадьбу, сохранить её как музей и историко-художественный памятник.