«Уфимский Роберт Говард», отец-основатель башкирской фэнтези, один из основоположников тюркской фэнтези – это всё эпитеты, которыми награждали (и вполне заслуженно) безусловно талантливого, плодовитого и разностороннего писателя Ренарта Шарипова (ака Ральф Шеппард - один из авторов Конанианы). Будучи к тому же учёным-философом, к.ф.н., имеющим многолетний преподавательский и научный стаж, Ренарт Глюсович, конечно же, мастерски владеет и пером («клавой») публициста и популяризатора науки.
О творчестве Шарипова я уже писал очерк, с которым можно ознакомиться, например, на «Книжном ларьке» – «Кричащая песнь Ренарта Шарипова». А сейчас я хотел бы остановиться на ещё одной, на мой взгляд фантаста, немаловажной его ипостаси. Дело в том, что Ренарт одним из первых среди российских писателей-фантастов (а возможно и самый первый!) создал произведения в неизвестном дотоле у нас, но набирающем особенно в последнее время огромную популярность во всём мире, таком экзотическом жанре, как тёмная фэнтези (dark fantasy).( Я имею в виду не использование элементов дарк фэнтези в фабуле, как например, в нашей со Всеволодом Глуховцевым фэнтезийно-попаданческой дилогии «Всё, кроме чести» и «Сильнее чести», а именно – целиком произведение в данном жанровом направлении.)
Да-да, ещё когда никто слыхом не слыхивал не то что о Джо Аберкромби, Джордже Мартине, Ричарде Моргане, Стивене Эриксоне и Ричарде Скотте Бэккере, но даже о Глене Куке и более раннем Кларке Эштоне Смите, наш уфимский самородок написал чисто тёмно-фэнтезийные вещи: повесть «Поцелуй жабы» и рассказ «Богиня Золотой Росы». Это было, напомню, без малого четверть века тому назад.
С рассказом я вас ознакомлю чуть ниже. Что касаемо повести, то ознакомительный фрагмент дам в следующем топике.
«БОГИНЯ ЗОЛОТОЙ РОСЫ
Корабль пристал к берегу, шурша по прибрежной гальке пробитым днищем. Борта галеры, черпавшие воду на протяжении нескольких часов, накренились так низко, что не было никакой необходимости сбрасывать трап.
Команда высыпала на берег – голодные, оборванные окровавленные люди, – и пустынное побережье взорвалось от их соленых ругательств, стука топоров, нещадно врубавшихся в прибрежные заросли, веселого посвиста занимающегося пламени.
Моряки жадно протягивали корявые закоченелые руки к костру, силясь отогреться после ужасной штормовой ночи, когда ветер и море играли их судном на протяжении многих часов подряд, пока не закинули их к незнакомым берегам. Веселые шутки слышались в толпе потерпевших крушение, в глазах их вспыхивала надежда.
Не смеялся лишь капитан – старый морской волк, не раз бороздивший моря между Валкианом и Эбрурией. Закованный в бронзовые латы, с высоким шлемом, придававшем его голове сходство с мифическим чудовищем, он возвышался над толпою матросов как призрак, и его воспаленные глаза разглядывали жалкое существо, лежавшее у его ног. Девочка лет десяти – черная кожа и курчавые волосы выдавали в ней уроженку Зимгалезы, – была беспощадно спеленута толстыми корабельными канатами, в ее зеленоватых зрачках застыл ужас. Еще незажившие шрамы от ударов бича, покрывавшие ее худенькое тело, красноречиво свидетельствовали о звериной жестокости ее нового хозяина.
– Подлая тварь из расы колдунов! – с ненавистью прошипел капитан, с силой пиная ее в костлявый бок. – Это твои козни лишили меня корабля и половины команды! Каким демонам ты молилась это ночью? Отвечай, сучка!
Но девочка молча всхлипывала в ответ, и это лишь усиливало бешеную ярость, кипевшую в белесых глазах ее мучителя. Взревев, он схватил чернокожую за кудрявые волосы и безжалостно поднял ее в воздух – жалкую, трепыхающуюся как тряпка на осеннем ветру.
– Эй, псы! – прохрипел капитан, и взоры всей команды устремились на него. Ни тени жалости к истязаемому ребенку не промелькнуло в отупевших от долгих пиратских скитаний глазах матросов.
– А ну-ка – вырежьте кол покрепче, – мы принесем ее в жертву Богине Золотой Росы! – обратился капитан. – Только ее божественной волей можно объяснить наше спасение!
– Эй, капитан, но ведь Богине Золотой Росы никогда не приносили человеческих жертв… – раздался чей-то неуверенный голос, но он тут же потонул в потоке отчаянной ругани, извергнутой глоткой предводителя банды изгоев.
Прочие, не вступая в дебаты, кинулись исполнять приказание своего господина. С ликующими звериными воплями пираты вбили здоровенный кол в прибрежный песок, – в мановение ока девочку привязали к орудию пыток, – и началась бесчеловечная забава.
Стоны насилуемой и истязаемой девочки раздавались далеко окрест – но лишь прибрежные чайки, носившиеся вокруг с печальными возгласами, слышали ее мольбы о помощи. К ночи все было кончено – безжизненное истерзанное тельце повисло на путах, брошенное истязателями…
Но пьяная оргия, начавшаяся с истязаний девочки, продолжалась еще долго. Уже рассвет окрасил кровавыми мазками горизонт над береговой линией, когда капитан, икая от выпитого пальмового вина, на четвереньках заполз в разбитый для него шатер.
Рухнув без сил на шкуру золотистого леопарда, капитан тут же захрапел, но недолог был его сон. Чьи-то нежные прохладные прикосновения пробудили его от тяжелого похмельного забытья. Пробурчав бессвязное ругательство, капитан приподнялся на локте – и обмер.
Самое чудное из видений, когда-либо посещавших его в парах фиолетового лотоса, добываемого в далеких джунглях Зенджамина, предстало глазам искателя приключений. Чудесная, полностью обнаженная девушка сидела у его ног – совершенная как солнечный свет и невероятно соблазнительная. Полукружья грудей блистали золотистой пыльцой в темноте, а на румяных тонко очерченных губах блуждала загадочная улыбка. Солнечные зайчики, казалось, выпрыгивали из ее удлиненных глаз, а пышные волосы окружали гордо посаженную изящную голову, как лучи солнца.
– Проснись, моряк! – прошептала неведомая дева, прикасаясь к его рукам, поглаживая его волосатый живот и зажигая в нем невероятной силы вожделение. Капитан с животным рыком вскочил на ноги, обуянный страстью с дрожащими руками и лютым пламенем в налитых кровью глазах.
– Кто бы ты ни была, сейчас ты ляжешь со мной! – прорычал он, сгребая посмеивающуюся женщину в свои звериные объятия.
– Конечно, моряк! – прошептала она. – Сама Богиня Золотой Росы явилась к тебе, благодарная за ту жертву, что ты мне принес. О, да, смертный, – боги умеют быть благодарными. Запах крови зингалезки пробудил меня ото сна в морских глубинах, где я покачивалась в колыбели из пены, и армия морских коньков подняла меня вверх, чтобы доставить сюда – к тебе, к тебе…
– Ха! – торжествующе взревел старый пират. – Я оказался прав! Так, стало быть, не зря меня прозвали Ардриком Счастливым!
– Да, Ардрик Счастливый, ты оказал мне большую услугу! – пропела богиня, сладострастно обвиваясь вокруг его мощного торса изящными ногами. – Ты даже не представляешь, какую услугу мне оказал! Ты просто не понимаешь!
– Я и не собираюсь ничего понимать! – прерывисто прошептал Ардрик, опрокидывая навзничь податливое тело богини.
…Два тела – гибкое, золотистое, юное и полузвериное, поросшее волосами, дюжее, – сплетались воедино в сладострастном игрище, распадались на какой-то миг, чтобы слиться снова в новом порыве любовного экстаза. Ардрик надсадно дышал, впиваясь в податливое разгоряченное тело богини жирными жадными губами, всей своей дюжей и животной плотью.
Он не сразу почувствовал, как гладкая кожа под его руками внезапно затвердела, подернулась плесенью, – и резкий запах соленого океана ударил в его нос. Неожиданно осознав, что с его любовницей творится что-то неладное, он попытался вырваться из ее объятий, но не успел. Вытаращенными глазами он оглядывал некое существо, мертвой хваткой обнимавшее его торс. Вопль ужаса вырвался из его груди, ломаемой жуткими щупальцами, в которые за какой-то миг превратились ласковые руки богини. А в глаза его глядело багровое огромное око, и в этом нечеловеческом взоре было столько демонического торжества, такой космической злобой горел во мраке шатра глаз неведомого существа, что он тут же, без всякого сопротивления сдался и обмяк в стальных объятиях щупальцев гигантского спрута, невесть каким образом пробравшегося в его обиталище. Ороговевший клюв, еще недавно бывший пунцовыми губами богини, приоткрылся, – и утробный рев вырвался наружу, похожий на мык тысячи быков:
– Ардрик Несчастный, не быть тебе более счастливым! Свое счастье ты нашел на берегах Зингалезы – маленькое создание, в котором была заключена душа Богини Золотой Росы! Все было в твоих руках – милость и гнев богов, козни демонов и твой личный произвол! Но ты выбрал последнее, и не видать тебе спасения – ни на этом, ни на том свете! Кровь маленькой зингалезки растопила душу богини, и она обернулась тем, кем родилась когда-то, в глубинах мироздания, на черных погасших звездах! Морулаганах перед тобой – Страж Космической Тьмы и Владыка Морских глубин этого мира!
– А-а-а! – отчаянный вопль вырвался из пасти обезумевшего Ардрика, но захлебнулся в потоке крови, хлынувшей из его груди – прямо в разверстый зев неземного монстра…
* * *
Когда и Валкия и Эбрурия были еще предрассветным сном едва народившихся богов, Раса Счастливых сковала заклятием черного Морулаганаха – владыку тьмы. Белой магией и золотой пыльцой первородного света облекли они остов чудовища и обернули его прекрасной богиней. И с тех пор ни капли крови не пролилось на алтарь Богини Золотой Росы – лишь пыльца цветов сыпалась через пальцы мудрых жрецов на ее алтари. А душа богини странствовала по свету, перерождаясь в человеческих телах, – умирая и воскрешая со своими обладателями, и так длилось на протяжении тысячелетий. Но пришел святотатец – и Час Космического Возмездия настал.
Матросы не успели прийти в себя, когда почва вдруг вздыбилась под их ногами, – щупальца Морулаганаха росли сквозь песок, деревья и скалы рассыпались в пыль под его победной поступью. И сама земля чудесного острова стала бугристой кожей монстра, дремавшего долгие века на поверхности лазурного моря. В следующий миг единый вопль вырвался из глоток несчастных, и воронка из вспучившихся океанских вод увлекла их за собою в бездну – в пасть монстра, еще недавно бывшего Богиней Золотой Росы. И в утробном реве чудовища еще долго слышались отзвуки предсмертных стонов маленькой зингалезки…»
