У пациентов по всей России отбирают право на жизнь без боли. Причина в том, что людям недоступны сильнодействующие анальгетики. А ведь для кого-то «сильный» и «опасный» анальгетик – возможность встать с больничной кровати. А неизлечимо больные люди могут получить шанс провести последние дни без мучений.
Однако врачи совсем не спешат выписывать рецепты и россияне ищут любые способы заполучить заветные препараты, порой нарушая закон: везут контрабандой из-за границы или начинают принимать запрещенные препараты. Об этом пишет «Лента.ру».
Нюта Федермессер, директор Московского многопрофильного центра паллиативной помощи, учредитель фонда помощи хосписам «Вера» в беседе с «Лента.ру» рассказала, что ситуации, когда больным приходится прибегать к черному рынку или контрабанде, до сих пор встречаются в регионах. Страшные боли пациентов и недоступность сильнодействующих анальгетиков приводит к тому, что люди начинают нарушать закон. Собеседница привела пример, когда в центр паллиативной помощи поступил больной, которого родственники обезболивали тяжёлым наркотиком. Все потому, что его было легче достать, чем официальный препарат.
Нередки случаи, когда тяжело больной умирает, а препарат остался. По закону надо сдать начатую упаковку. Но в семье помнят, как тяжело его было достать и оставляют себе. А когда вдруг кому-нибудь требуется обезболивание – этот препарат передают. А так делать запрещено.
Те, кто лечатся за рубежом, привозят препараты домой в больших количествах и потом это все тоже может распространяться по знакомым.
И это вынужденные меры – ведь люди борются с болью как могут и очень боятся остаться с ней наедине, когда никто не может и не хочет помочь.
Медики боятся уголовного преследования. Об этом свидетельствуют результаты опроса фонда «Вера» в 2017 году. Для врачей риск уголовного преследования является самым серьезным барьером при назначении сильнодействующих анальгетиков и они готовы убеждать пациента и отговаривать его в ненадобности таких лекарств.
Как утверждает Нюта Федермессер, боль терпеть нельзя. Любая боль должна и может быть вылечена. Практически любую боль можно снять. Собственно, исходя из этой позиции строится подход ко всей терапии боли. Не так важно, чем человек болеет и сколь серьезно это заболевание: наличие боли — это ненормально. Особенно это ненормально, когда человек испытывает боль, находясь под медицинским контролем, в медорганизации.
Боль – важный сигнал, ведь когда она появляется это знак, что в организме что-то не так. Боль делает любую терапию неэффективной, потому что человек тратит массу усилий, чтобы подавить болевые ощущения.
Оптимальное обезболивание должно проводиться с помощью неинвазивных методов – это пластыри, таблетки, сиропы. Уколы это крайняя мера. Многие готовы терпеть боль, лишь бы не ставить уколы.
Порой болезнь людей доходит до такой стадии, когда без помощи обезболивающих лекарств невозможно обойтись. Но бюрократические проволочки затягиваются и люди порой принимают страшные решения – уйти из жизни, чтобы не мучать своих близких лекарственным обеспечением. Из-за таких событий и благодаря закону 501 были упрощены правила в поликлинической сфере – человек может пойти и получить рецепт препарата. Но в стационарном медучреждении ничего не меняется: необходимо заполнять определенные журналы, в которых важно не ошибиться, ведь за любую ошибку, которая повлекла утрату, можно привлечь к суду.
Для пациентов вводится больше изменений, например, рецепт на препарат действует 15 дней, когда раньше его срок был всего 5. Чтобы получить следующие необходимые лекарства, использование ампулы и упаковки от пластырей можно не сдавать. Правительство продолжает упрощать порядок получение тяжелобольных сильнодействующих обезболивающих.
Но порой в клиниках нет необходимых препаратов, не говоря уже о том, что их должны выдавать, когда больного выписывают их стационара, но не выдают. Эта проблема связана с методикой расчета потребности, в которой выдача препаратов пациентам на дом просто не запланирована. В медучреждениях ссылаются на то, что отдав препарат домой, больным в стационаре его может не хватить.
Против назначения сильнодействующих обезболивающих приводят аргумент о том, что человек, принимающий такие лекарства, не способен на адекватные решения. Человек действительно не сможет подписать никакое нотариальное заявление, завещание, если принимает морфин. Таким людям просто отказывают. Но когда человека мучают боли – он подпишет все, что угодно. Здесь кроется уже другая сторона медали. Но, по законодательству, получается так, что человек, скрипящий зубами от боли более адекватен, чем тот, кого обезболили.
Самые сильные анальгетики требуются не только, когда человек испытывает страшные предсмертные муки, но в послеоперационный период, или после тяжелых травм. Но в некоторых больницах не видят целесообразности в покупке нужных препаратов, хотя стоят они недорого. Ведь пациенты на боль не жалуются, готовы потерпеть, поэтому и закупать необходимые обезболивающие не имеет смысла.
В отношении некоторых препаратов, которые неинтересны наркозависимым, правила упрощают. Но тут получается палка о двух концах – из-за того, что упрощают одно, а другое оставляют как есть, и медики пренебрегают к рекомендациям в назначениях некоторых сильнодействующих анальгетиков. Ведь есть ограничения из-за пожилого возраста, повышенной температуры, в нормальном объеме подкожно жировой клетчатки.
В 2018 году самая лучшая ситуация с обезболиванием складывалась в Москве. Экстренные звонки могли касаться только иногородних пациентов. Но несмотря на то, что в столице ситуация с обезболиванием на строгом контроле, даже в травмпунктах нет лицензии на оборот сильнодействующих анальгетиков. Если человек получит тяжелую травму, он будет мучиться от боли, пока не окажется в стационаре.
Когда человек приходит в поликлинику, ему тоже непросто получить рецепт. Потому что у врача нет навыка, врачи не умеют задавать правильные вопросы про боль: «у Вас что-то болит?», «А как именно болит?» И пациентов надо тоже учить объяснять свое состояние. Например по десятибалльной шкале они должны понимать что 0 – это когда вообще ничего не болит, а 10 – это такая боль, от которой хочется умереть.
Еще есть проблема в том, что поликлиники и стационары на основе международных методик расчета назначают меньше препаратов, чем было заказано. И получается так, что остается много неиспользованных «лишних» лекарств. Хотя неудовлетворенность региона по обезболиванию может не превышать и 30%.
Если подвести итог, это комплексная проблема , к решению которой необходимо подключать государство, общественность, врачебное сообщество, корректировать правовую базу. И тогда врачам не будет страшно выписывать рецепты, а пациенты не будут бояться боли, потому что они будут знать – им помогут.