Мне довелось дважды с интервалом в год зимовать в Гаване. Католическое Рождество оба раза было веселым, хотя и совершенно в разных стилях. Вам какой был бы ближе?
25-12-2011, La Habana
Маршрутку я ловила в парадном платье и с горячей кастрюлей в руках: здесь это нормально — тащить кастрюлю еды через полгорода. На перекрестке валялась белая неощипанная курица без головы. Я не сразу врубилась, почему она не в супе и не в духовке, потом поняла: сантерия. Существуют обряды, предполагающие выкладывание черных или белых кур или других жертв именно на перекрестке. Было почти совсем темно, и разглядеть, что к чему, кроме белеющей на асфальте курицы, удавалось с трудом. В результате ехала в машине, полной огромных пьяных негров, обнимая узелок — с твердым намерением надеть кастрюлю кому-нибудь из них на голову, пусть только шевельнутся. Но ничего, обошлось. Только шумные они очень. Вышла пораньше, чтоб от их болтовни в ушах не звенело.
Маршрутку я ловила в парадном платье и с горячей кастрюлей в руках: здесь это нормально — тащить кастрюлю еды через полгорода. На перекрестке валялась белая неощипанная курица без головы. Я не сразу врубилась, почему она не в супе и не в духовке, потом поняла: сантерия. Существуют обряды, предполагающие выкладывание черных или белых кур или других жертв именно на перекрестке. Было почти совсем темно, и разглядеть, что к чему, кроме белеющей на асфальте курицы, удавалось с трудом. В результате ехала в машине, полной огромных пьяных негров, обнимая узелок — с твердым намерением надеть кастрюлю кому-нибудь из них на голову, пусть только шевельнутся. Но ничего, обошлось. Только шумные они очень. Вышла пораньше, чтоб от их болтовни в ушах не звенело.
У Виви вовсю шла подготовка стола, где уже красовались фаршированные тунцом яйца, салат из капусты и бутылка венесуэльского рома, привезенная туристом Женей. В духовке пеклась курица, фаршированная хамоном, ананасом и яблоками, на плите жарился окорок. Уж эти мне бедные кубинские семьи! Звонила черная домработница, Дори, которая должна была в этот день прийти no como una esclava – como una señora (не как рабыня, а как сеньора). Шуточки на тему рабства, похоже, в этом доме не кончатся никогда. В этот раз мы решили, что Хуан Карлос купит Дори, а Дори купит меня.
В начале восьмого все собрались за столом, где по обыкновению просидели никак не больше часа, после чего незаметно для самих себя начали плясать. Упитанная Дори, в белых туфлях на каблуках, была подлинно прекрасна. Виви в который раз всем рассказывала, что Хуан Карлос вообще-то не танцует. Да чтоб мы все так жили, как он не танцует. Ему во вторник стукнет 55, а он пляшет по-кубински с платочком, перекидывая и ловя его под коленом, потом кидает на пол и в стиле «упал-отжался» поднимает зубами. Не знаю, сколько он успел выпить, чтобы до этого дойти, но молодец.
Вообще говоря, с моими друзьями – что в России, что на Кубе - можно отмечать любые религиозные праздники, всё равно будет бардак и революция. Все ж свои люди. «А вот эта песня – Tiburon – она политическая!» - говорит Виви и пускается в пляс, попутно объясняя, что tiburon – это акула, так на Кубе называют Америку, и смысл песни сводится к тому, что tiburon может плыть откуда приплыл, потому что делать ему здесь абсолютно нечего.
Внезапно среди нас оказывается двое детей лет шести-семи – черная девочка и белый мальчик. Алё, компаньерос, это чьи дети? Дори, не твои? (У Дори муж белый) Дори начинает ржать: нет, не её. Виви, чьи дети? Да кто их знает – услышали музыку и пришли. Понятно, колхозные. Исчезают так же внезапно, как и появились.
Шикарный сочельник, я считаю. Старик Чичо, кстати, пока все пляшут под политическую песню, тихо ворует рюмку рома со стола. Родителей накормили ужином пораньше, потому что они рано ложатся, но Чичо на такую постановку вопроса обиделся, потому что отдельный ужин как правило безалкогольный. Ну, и экспроприировал что смог, как учил его в молодости его друг Эрнесто Че Гевара.
Женя взят в оборот Дори, и тоже пляшет – ну, как может, так и пляшет. Через час сбегает от нас под предлогом, что надо сходить заплатить за отель, и обещает вернуться без четверти двенадцать, чтобы пойти с нами к мессе на Calle Infanta в двух шагах от дома, там красивая церковь. Конечно, больше не появляется. Мне немного жаль, поскольку с ним оказалось очень интересно поговорить – он рассказывал про Колумбию и Венесуэлу и вообще оказался приятным парнем. Впрочем, мы уже все так накирялись, что не до разговоров - только пойти поплакать на мессе и можем. Хуан Карлос надевает майку с надписью «Белоруссия» и спрашивает меня, пустят ли его в таком виде в церковь. Ай, Хуан Карлос, если пустят нашу Дори в мини-юбке и майке, то пустят и тебя.
Сама же я беру свой большой шарф, в который была завязана кастрюля, и накидываю его на плечи, чтобы прикрыть вырез сзади на платье. Вот не могу я в церковь с голой спиной, хотя здесь действительно никто не смотрит, кто в чем пришел. Что есть, в том и пришел. Церковный хор одет кто во что горазд – кто в платьях, кто в джинсах со стразами. Сама церковь тоже очень пестрая, по ней можно ходить и разглядывать детали несколько часов. От пола вверх на высоту метра – изразцы в испанском стиле, со святыми и орнаментами. Выше идет позолоченная лепнина, еще выше – статуи святых в коронах, еще выше – фрески. На фресках куда-то идут ангелы с трубами. На одной колонне я замечаю деталь, сильно выбивающуюся из общего стиля: маленького херувима, из руки которого спускаются цепи, а на цепях висит большой светильник в виде парусника, со свечой внутри. То ли он кем-то храму подарен, то ли просто сделан сильно позже всего остального. Но тоже красиво. А по поводу Рождества по всей церкви еще висят пластиковые украшения и стоит искусственная ёлка.
Сама месса состояла из хорового пения, проповеди и небольшого шествия с деревянной расписной куклой, изображающей младенца Христа, которую белые и черные служки торжественно водрузили в колыбель посреди церкви. Дори по ходу действия подталкивала меня под бок и показывала, куда смотреть. Мы провели в церкви около часа. Я было испугалась, что мои друзья способны простоять у мессы до утра, но конечно, никто этого делать не стал. Проводили до угла Дори, которая пошла вприпляску домой – на улице играла музыка. Зашли к Виви – не помню уже зачем – потом друзья проводили меня до маршрутки. Ради праздника оставила водителю чаевых и вышла чуть раньше, чтобы пройтись под огромным черным небом, усыпанным звездами. В крови под попурри из религиозных и политических песен водили хороводы красное вино, сидр и ром. Остановилась у развесистого кактуса и прежде чем войти в дом, минут пять хлопала глазами на небо, закутавшись в шарф. На родине мне подобные занятия категорически чужды, но здесь-то всё по-другому, да и ночь такая, рождественская, когда же еще.
24-12-2012, La Habana
Сегодня довезла по адресу пакетик с подарком из России, который у меня лежал почти три месяца. В конце концов решила, что канун Рождества – реальный повод доехать и точно застать хозяев дома. Взяла пакетик с написанным на нем адресом с собой в отель, куда хожу за интернетом, рассмотрела карту и двинула в район 10 de octubre.
Мне нравится этот черный район, и было очень весело топать по нему в потемках с пакетиком в руках, изображая ангела. На Кубе безопасно, так что даже поздним вечером в незнакомых местах мне ничего не грозило, проверено неоднократно. Входная дверь была открыта, я покричала через решетку, что мне нужна сеньора Тересита. Ко мне поспешила милая пожилая мулатка. Я сказала, что принесла ей одну вещь от Татьяны из России. Сеньора радостно всплеснула руками и пригласила меня в дом.
Почти у самого порога лежали две неоднократно обосравшиеся от ужаса связанные козы – черная и белая – и тихонько блеяли. Ура, товарищи. Я была уверена, что без сантерии не обойдется. Хотя, конечно, когда внезапно натыкаешься на козу и знаешь, что она пойдет в жертву, все равно офигеваешь. Мы прошли дальше. В холле, в одном углу со свечкой и бусами лежала белая курица с перерезанным горлом, а в другом громоздились головы Элегуа. На маленьком столике стояли еще какие-то свечи и рюмки. Среди всего этого сидела молодая часть черной семьи и мирно смотрела телик.
За час до этого, сидя на веранде Hotel Occidental, я наблюдала нарядные столы у бассейнов: белые скатерти, стулья в белых чехлах с красными бантами. Вскоре за ними уже должна была рассаживаться богатая белая публика. Две маршрутки как будто перенесли меня через культурную пропасть в более интересное место.
Сеньора усадила меня в кресло-качалку, и мы поболтали минут пять, после чего я откланялась. Меня уверили, что это мой дом, и если я буду рядом, всегда могу заходить на чашечку кофе. Я тихонько косилась на головы Элегуа, которые были потрясающе искусно сделаны. Мне доводилось здесь видеть немного, в интернете я находила фотографии сделанных художниками и богато украшенных, но это все было не то. В домах я видала и злобненькие, и смешные и добродушные, но эти несли на себе печать интеллекта и мудрости. Голов было штук десять, из них было составлено что-то вроде неправильной пирамиды. У одной было больше двух глаз. Неимоверно круто. Мне было абсолютно нечего делать в этом доме и не о чем говорить с его хозяевами, но с Элегуа я бы пообщалась. Кстати, он утром мне перешел дорогу живьем, когда я ехала в маршрутке: долговязый черный парень в черной джинсе и атласном красно-черном берете. Я была ему рада.
Пообещав передать Татьяне привет и поздравления с Новым годом, пошла искать маршрутку. Села в первую же попавшуюся, чтобы не блуждать. Она довезла меня до Parque Central, а уже оттуда я без проблем вернулась домой. Была мысль погулять в центре и приобщиться к Рождеству, но англоязычные граждане в уродливых выцветших штанах отвратили меня от этой затеи. Было видно, что даже им это всё не надо. Впечатление от визита к сантерос смазывать не хотелось. У них все было по делу - без мишуры и елок, зато с пометом и кровищей. Ничего круче мне сегодня никто не предложит.
В церковь на Calle Infanta, куда мы с друзьями ходили на мессу год назад, идти не хотелось. Реверанс в сторону католиков я сделала по-другому. Шла по Neptuno в поисках маршрутки — пожертвовала пару мелких монеток черной монахине, которая у дверей магазина пересчитывала мелочь, чтобы купить масла. Что-то у нее не сходилось, она шевелила губами и беспомощно хлопала глазами через стекла очков. Спросила, не помогу ли я ей. Конечно, сестра. С Рождеством. Скольких бы протестантов ты ни тряхнула после меня, сегодня тебе можно.
С вами была Олеся Кривцова, купить мои книги можно здесь :)