Опять баня
Баню в Пердеевке теперь полюбили все. Только и ждали, когда взявший на себя обязанности истопника и банщика Платон объявит:
-Сегодня помывка.
Бедный Банушко теперь по приближение людей взлетал через трубу на осину и наблюдал из густой листвы за людскими причудами. Сложился определённый банный ритуал. Воду Матвей помогал истопнику натаскать загодя.
После того, как печь протапливалась, первыми шли «вытапливать жир» Матвей и Клара. После них в баню шествовал Платон. Над ним кружил попугай, и следом бежала кошка. Привыкший к тишине Банушко чуть не падал в обморок от резкого крика:
-Не угар-рно? Не угар-рно?
Раньше каждый раз Филимон в банные дни закатывал скандалы:
-Все намылись, согр-релись. Один Филимон гр-рязный.
Платон решил: пусть и Филя летает в баню, посидит в самом прохладном углу.
Однажды им встретился на пути медведь Гриша:
-Вы куда?
-В бане жир вытапливать, - сказал Платон, - пошли с нами.
Гриша почесал голову и стал рассуждать:
-Ну вытоплю я жир. А зимой чем питаться буду.
-Да, не подумал я что-то… - сказал Платон
Тут в диалог встрял Филимон:
-Можно не гр-реться. Помоешься хотя бы. Гляди, чешешься весь, как хорёк.
Сравнение с хорьком обидело и убедило Гришу:
-Ну ладно пойдём. – решился он.
У входа в баню Платон пожалел, что пригласил медведя. Не для него был сделан дверной проём. Ну да что делать. Общими усилиями затолкали добродушного Гришу в сруб. Теперь надо было разогреть, обмыть шкуру и выдраить её до зеркального блеска. Вся вода ушла на Гришу. За мытьём Платон так упарился, что плескать на каменку и не надо было. Но все трудности оказались впереди.
Разомлевший в банном тепле медведь расширился телом и теперь уж никак не лез в двери. Платон, Прасковья и Филимон, как могли помогали Грише: толкали его коромыслом. Мазали косяки мылом. Безрезультатно. В конце концов вытянули медведя, но…обратно в баню.
Гриша теперь сам боялся застрять окончательно в дверях и мудро сказал:
-Давайте я тут заночую. Остужусь и размеры придут в дверные нормы.
Так и сделали.
На обратном пути Платон выговаривал Филе, передразнивая:
- Можно не гр-реться, можно не гр-реться… Тянул тебя кто-то за язык. Ну вот – помылись.
-А кто пер-рвый Гр-ришу к бане пр-риваживал. И действительно - пусть хоть один раз человеком себя почувствует! Всех блох и муравьёв с него смыли. Дегтярным мылом натёр-рли!
-Как будто ты в этом участвовал? – заметил обиженный Платон голосом матери.
Матвей и Клара, узнав о случившемся заняли вдруг разные позиции.
-Правильно, что из Гриши цивилизованного медведя сделали! – сказал Матвей.
-В следующий раз сам будешь это чудище драить! А то, видишь, из мальчика не только истопника, но и парильщика зверей сделали. Даже сам немытым остался!
Тут опять и Филимон, как обычно, вставил в спор свои пять копеек:
-Р-раскудахтались. Как Филимон у них немытый по полгода, так им и дела нет. Как Гриша всю жизнь не мывался – тоже даром, а мальчик один р-раз баню пропустил – тр-рагедия. Дер-ржите - упаду!
-Вечно этот Порок всё передёрнет, и с ног на голову поставит, - сказала Клара, но сокрушаться по поводу оставшегося без помывки сына прекратила
…Первый раз Банушко не ночевал в своей бане. В полночь пришла проведать детёныша Щука-Краля:
-Ты чего? – спросила она у стучавшего от холода зубами возле осины детёныша.
-Медведь квартирует?
-Да как он туда забрался-то?
-Парнишка, попугай да кошка втащили!
-Зачем?
-Мыться.
Очень удивилась Краля. Всяких чудес на свете насмотрелась, но, чтобы медведи в банях мылись… Прямо сказка какая-то…
Утром всё встало на свои места. Гриша ушёл. Всё же боковой косяк из дверного проёма ему пришлось вынуть.
Матвей и без того собирался починить просевшую дверь. Заодно и расширил её.
-Зачем тебе это? – спросил Платон.
-Вдруг вы с Филимоном в следующий раз слона мыть надумаете, - в ответ пошутил он.
Платон не улыбнулся. Он глубоко задумался. Вдруг и правда он этим мытьём сделал Грише и себе медвежью услугу? Вдруг Гриша теперь с ними всё время мыться будет. А это - не попугая ополоснуть….
Матвей собрал деревяшки, оставшиеся после ремонта дверей, растопил ими печку, принёс воды и сказал Платону:
-Мойся, сегодня я у тебя истопник.
А по лесу сорока на хвосте уже новость разнесла:
-Медведь в людской бане мылся, от него теперь дёгтем пахнет.
Кто-то сразу поверил, а кто-то приходил и прилетал понюхать шкуру царя леса. Зверьё такой народ – в большинстве к слухам недоверчивый.
Продолжение следует.