Продолжение. Начало тут.
Утром к моей кровати подошли два бравых медбрата, больших и здоровенных. Я помахала ручкой соседкам по палате и меня на моей же кровати повезли. Когда проезжали мимо входа, я увидела стоящего растерянного БМ и тоже улыбнулась ему. Почему-то я ни капельки не боялась. Глупая была, доверчивая.
Кровать завезли в сверкающую операционную и поставили рядом с операционным столом. Эти же медбратья одним махом переложили меня на стол и откатили мою кровать.
Подошёл врач. Начал говорить, чтобы я не боялась, мне сделают ,, кляйне операцион", я ничего не почувствую, а сейчас мне надо спать.
- Но я не хочу спать!- воскликнула я так, что все, кто были в операционной, рассмеялись. Мне сделали укол в вену, и я стала засыпать. Сон был тяжёлым. Как будто бетонную плиту положили мне на грудь и по ней скакали кони. Я никак не могла вздохнуть. И вдруг почувствовала резкую боль и открыла глаза.
- Этой русской нужно ведро наркоза. Она все чувствует,- услышала я немецкую речь и перевела себе в голове.
Через минуту я опять отключилась.
Проснулась я в своей палате, на своей кровати, на своем месте. Соседки радостно приветствовали меня. Я то проваливалась в сон, то болтала с немками, то порывалась встать. Поставили капельницу. Я встала, взяла стойку с капельницей в руку и пошла в туалет, не могла терпеть, а в судно не получалось. Пришла назад, легла и услышала плохие новости : всех моих соседок завтра выписывают, а меня переводят в другую палату. Я даже заревела, такие женщины хорошие. Они тоже все захлюпали.
Ночью в 12 часов зажегся ночник у меня в изголовье- медсестра принесла поильничек с тёплой водой и таблетку. Утром в 6 утра- то же самое.
А в 10 всех выписали. Я осталась одна в палате. Обедом меня кормила медсестра Уши. Урзула. Сокращённо Уши. Смешно, я все время улыбалась, когда она подходила.
А после обеда увезли в другую палату. Там лежала одна женщина после операции. Аннет. У нее спираль порвала матку и пришлось все удалять. Она не расстраивалась, двое детей уже было. Это была послеоперационная палата. Вставать нам не разрешали, подавали судно, кормили с ложечки, таблетки по часам. Я умудрилась затемпературить и на губе выскочила здоровенная простуда. Герпес.
Я трогала живот, но никакого шва не было. Лишь в пупке был какой-то жёсткий торчащий бантик. Оказалось- это кетгут. Его надо мочить водой и давать высохнуть. Много раз, несколько дней подряд. А потом этот бантик сам отвалится. У меня отвалился недели через две.
А дня через два заявилась врач и сдернув с меня одеяло, посадила рывком на постели. У меня была сильная крепатура мышц после наркоза. Я не могла сама ни согнуть, ни разогнуть ни руки, ни ноги.
- Встать! И ходить! По 2 часа!- проорала врачиха и сдернула меня с постели. Я не могла разогнуться, но она подошла, выпрямила меня и толкнула в спину : ,, Ходить!"
- Фашистка!- довольно явственно сказала я машинально.
Фрау изменилась в лице и пулей выскочила из палаты. Я походила минут 5. Это было невыносимо больно. Да и легла опять.
Аннет выписали. Я опять осталась одна.
Оказывается, чтобы вышел наркоз и прошла крепатура, нужно было больше ходить. Пары наркоза поднимаются и выходят через верх : плечи, дыхание. Так мне об'яснила медсестра Уши. До этого мне никто ничего не говорил. До чего до этого? Утром я не смогла встать с кровати, все тело сковало, я хотела сесть и упала с нее. Валялась часа 2, пока кто-то не заглянул в палату. Вот тогда я стала ходить! Ни минуты не сидела, перепугалась.
ПРОДОЛЖЕНИЕ БУДЕТ