Макрон хочет начать против России новую Крымскую войну

Прошедший саммит ЕС, где каждое следующее решение может по бессмысленности и невыполнимости поспорить с предыдущим, завершился на той же ноте: ценности общеевропейского блока под угрозой, жизни европейцев в опасности, мутер фон дер Ляйен, спаси нас от русского медведя. Как обычно, сжимались кулаки, хмурились брови и произносились грозные слова. Потому что пар недовольства собственной неуклюжестью нужно выпускать публично и для прессы. Авось та поверит.

Мы в России, точнее, наши действующие военные и военспецы, офицеры и солдаты, оценивая боеспособность потенциальных врагов (оставим Макрону жонглирование лексемами "противник" и "враг"), всегда четко понимали, что манера, фасон, стиль ведения боевых действий европейских армий не менялся десятилетиями. Они утюжили с помощью авиации и РСЗО — практически без потерь и безопасно для себя — те страны и народы, которые хотели подавить. Ну или "построить там демократию" — кому как нравится. Любой шаг "в поле" без поддержки с земли и воздуха, пусть его и совершают сверхтренированные "морские котики", приводит к тому, что эти "котики" гибнут — и гибнут так, что это видит весь мир, а не только Америка. Сражаясь с генералом Айдидом 30 с лишним лет назад, почти 30-тысячная американская военная группировка (да, на них были голубые каски и даже СБ ООН разрешил в Сомали "возродить надежду") позорно проиграла. Ну и вишенка на торте — изуродованные тела GI были протащены по улицам Могадишо. Кто-то из них был в тот момент еще жив.

Военные западные стратеги поняли, что вступать в городские бои, да и вообще в любое фронтальное столкновение, их солдаты не могут. Они выросли в иной системе ценностей, где боевой дух имеется, если у вас под боком всегда "Рафаль", F-35 ну и "Геркулес", чтобы сделать ноги. Во всех остальных случаях — дикие потери, раненые, которых требуется эвакуировать, истребители, которые нужно немедленно отправить на безопасный аэродром.

Макрон в самом конце февраля, делая заявление об отправке воинского контингента, "если русские пойдут на Одессу", совершил ту самую оговорку по Фрейду. Одесский десант, судя по всему, планируют в бункере "Юпитер" — ситуационном зале оперативного управления войсками и страной. Он расположен в Елисейском дворце.

Те самые две тысячи французских военнослужащих, которых Париж намерен отправить на Украину, — сообщил руководитель СВР на этой неделе — это примерно пятая часть личного состава иностранного легиона. Это — головорезы, но это и опытные военные. В пригороде Одессы есть аэродром Лиманское — военная воздушная гавань еще с советских времен.

Может ли Лиманское принять "Рафали"? Несомненно. Истребителям для взлета требуется чуть больше четырех сотен метров ВПП, в Лиманском она по длине — более полукилометра. Крейсерская скорость "Рафалей" — почти две тысячи километров в час. Расстояние от Одессы до Севастополя по воздуху — чуть меньше трех сотен километров.

Итак, давайте перестанем быть наивными и доверять картам, которые указочками чертят на студийных телевыгородках разнообразные французские подполковники. Давайте поймем, что зверь готовится к прыжку. Что истории про "60 тысяч военных, которых можно дислоцировать за месяц" есть сказка из репертуара вечерних передач для самых маленьких.

Давайте заодно вспомним, что те же "Рафали" сегодня летают над акваторией Черного мора, эскортируя самолеты электронной разведки AWACS. При этом у главы Министерства обороны Франции Лекорню всякий раз, когда мы отгоняем эти авиазвенья, случается истерика.

Итак, давайте перестанем думать, что Макрон — банкир и финансист. Там, где он работал, пока не стал президентом, людей тоже сгрызали. Не заживо, но крови было много. А чемпионом по кровопусканию был как раз нынешний хозяин Елисейского дворца.

Давайте примем в том числе и ту гипотезу, что Макрон может (и совершенно легально, не отчитываясь ни перед кем, даже перед мутер фон дер Ляйен) начать кровавый виток противостояния. Только он его начнет не в зоне СВО, где игра, в общем, сыграна.

Французский президент уклонился от ответа на этот вопрос. Что ж, будем считать его молчание знаком согласия. И начнем принимать решения в соответствии с той угрозой, которую нам сегодня преподносят те, кого мы и спасли, и освободили, и отмыли от позора капитуляции перед Гитлером.