Всем уж показалось – зиме конец. Дня стало больше, чем ночи. Солнце в небе всё дольше кружит, зовёт дачников в летние терема из городской толкотни.
И вот он первый «кар» - грач распластался на небе. Оглядывает с верхов: жива ли его хибарка? не заселился ли кто за его зимнюю отлучку?
Всё на месте, рядом в скворечнике жирует воробей последние денёчки. Скоро скворец прибудет, выселит прохвоста-временщика из своего терема. Хорошо скворцу, его ждут, позаботились, домик плотный из досок сколотили, кошке не под силу залезть. А грачу никто не поможет. Сам строй, сам отделывай, пока семья в пути.
Ну ладно, хоть гнездо уцелело. В прошлом году наспех слепил, но снегом не раздавило, ветром не унесло. Заглянул внутрь – жить можно, только неуютно, не обжито. Печь бы затопить, обогреться с дороги, стены зимние просушить. Но у грачей не принято печи класть. Придётся на лету согреваться.
Для начала постель мягкую собрать надо да, как следует, отдохнуть. Раньше проще было. Лошади ходили, заберёшься к ним на круп, сразу тюфячок нащиплешь. А теперь, где пуха да шерсти взять? К зверю сунешься, только и слышно: «Я не линяю, пшёл отсюда!»
И вот ведь, есть она, - грачиная удача. Глядь, бежит по дороге старый Полкан, и шерсти на нём – на целое общежитие хватит. А без спроса-то всё равно не возьмёшь?
-Полкан, Полканыч надо шубу твою проредить, летом-то она такая тебе совсем не нужна.
-Я уж сейчас потом обливаюсь, – отметил согласием Полкан раденье грача.
-А тогда подруливай вон к той берёзе, на которой гнездо висит, там - моя парикмахерская.
Поплёлся Полкан к берёзе. И состояться бы тут же грачиному счастью, но невесть откуда заявилась Сорока Морока. Давай с соседнего куста в уши Полкану трескотню забивать:
-Местных своей шубой утепляй. Нечего заморских птиц приваживать. Беги за мной покажу, где косточка для тебя в снегу зарыта.
Завилял хвостом доверчивый Полкан, потрусил за сорокой.
Сорвалась удача с крючка, зато другая сразу нарисовалась. С больших высот много чего видно. Тряпка какая-то на обочине лежит. Спикировал. Старая лыжная шапка вытаяла. О, как! И шерсть с Полкана драть не надо! Подхватил и - в лёт. С шапкой высоко не поднимешься, а дети, тут как тут, из школы возвращаются. Занятно им по летящей цели снежками лупить. Пришлось бросить шапку. Устал совсем. Еле дотянул до гнезда. Кое-как на голых прутьях отлежался. Очнулся в холоде, голоде. Это только в сказках хорошо да складно бывает. А на самом деле жизнь грачиная сурова.
-Никому-то я тут не нужен, хоть обратно в тёплые страны лети. – горько думает грач.
В небе смеркаться стало. Глядь с гнезда вниз, Полкан под берёзой сидит.
-Ты чего?
-Обманула Сорока-Морока. Косточка у неё – одни собачьи слёзы. Шерсть мою ей чесать лень. Говорит - сам мне нащипли. А как я ей со своей спины шерсти надеру? Вот и пришёл в твою парикмахерскую. Уж час тут сижу.
-Ну ладно, окажу услугу, - смилостивился грач, - хоть и не хорошо ты со мной поступил.
Из последних сил привёл Полкана в порядок. Копну целую шерсти надрал. Полкан домой довольный ушёл, обещал прийти рассчитаться. Только начал шерсть в гнездо таскать, морда лисы из-за дерева выглядывает.
-Я тоже стрижку поправить пришла.
-Закрыто заведение, - сказал грач, усевшись на ветку. И думает: свяжись с этой лисой – ещё непонятно: кто кого подстрижёт.
-Ну я тут полежу, подожду, пока откроется, мягонько да тепло на такой постели лежать, – ласково так говорит голодная лиса голодному грачу. И чует её сердце неладное. Если бы у лисы не такая острая чуйка на опасность была, её бы самой давно не было. Точно. По дороге спешил к грачу с расчётом Полкан!
-Завтра приду, - махнула хвостом в кустах лиса.
А Полкан большую конфетину в зубах притащил.
— Вот тебе за труды, дети меня угостили.
-Спасибо. Приходи, как задумаешь. Я теперь тут буду обживаться.
-Может помочь? – спросил Полкан. Хотел грач пожаловаться, что ему защита от нападений нужна, но передумал. Не всё сразу.
-Ты уж помог, как мог, теперь самому
попотеть надо.
Перетаскал грач всю шерсть в гнездо, распустил конфету и подкрепился, даже в заморских странах такой вкуснотищи не едал! Завалился на мягкую шерсть – балдеет. Рассчитывает, как дальше украсить и утеплить свою конуру.
Утром слетал к продмагу и набрал фантиков от конфет, каким его Полкан потчевал. Рассовал всё по щелям да дыркам.
А как солнце показалось, превратилось гнездо в сказочный дворец. Всё заиграло, засветилось. Тут и семья пожаловала.
-Мы, теперь в новогодней игрушке жить будем, - радостно сказала жена.
-И спать на собачьей перине, - заметил грач, и подумал: как хорошо, что я обратно в загранку не улетел. Трудности закаляют.
Жизнь-то налаживаться стала, благодаря другу Полкану и его, грачиной, смекалке.