Добрый день, я мама ребенка с ранней манифестацией шизоаффективного расстройства. Рассказываю как мы жили и боролись с этой болезнью двенадцать лет.
Один из самых часто задаваемых вопросов: "Как вам удалось сохранить отношения и любовь, при условии, что вы воспитываете ребенка с психиатрическим диагнозом?".
Все просто))) До того, как у дочери дебютировал психиатрический диагноз, мы боролись за ее зрение.
Как и все мамы с детьми, в год мы отправились на "комиссию". Дочь была привлекательна, я чертовски привлекательна и мы быстро пробежали по врачам, получили печать "Здоров". Оставался только офтальмолог, очередь была огромная, просидели мы в ней больше часа. Когда пошел уже второй час, решила пойти ругаться с врачом, в голове проскочила мысль : "все равно мы здесь раз в пять лет будем появляться". Здравый смысл победил и я вспомнила о том, что врач вообще не виноват в образовавшейся очереди. Зашли в кабинет, врач начинает смотреть ребенка и вижу, что глаза все шире и шире. И тут офтальмолог произносит фразу: "Не хочу вас пугать, давайте сначала закапаем глаза". Через полчаса выяснилось, что у дочери гиперметропия (дальнозоркость — это дефект зрения, при котором лучше видно расположенные вдали объекты, а вблизи расположенные объекты видно плохо) высокой степени и срочно требуются очки, чтобы предотвратить амблиопию (амблиопия, «ленивый глаз» — различные по происхождению формы понижения зрения, причиной которого преимущественно являются функциональные расстройства) и косоглазие. Кроме того у дочери было монокулярное зрение. При монокулярном зрении человек видит высоту и объем окружающих его предметов и движущихся объектов преимущественно одним глазом. В связи с чем теряется способность верного восприятия расположения и расстояния между объектами. В отличие от монокулярного, при бинокулярном зрении окружающий мир воспринимается объемно и целостно.
Работа предстояла колоссальная. Дочь ходила как пьяный портовый грузчик, ее шатало и штормило, расстояния до предметов она расценить не могла и постоянно врезалась. На то чтобы научится подниматься и спускаться по лестнице, не летя при этом лицом вниз- ушло три года. Ставить стакан на стол, а не мимо стола, научилась только в семь лет.
Это было первое серьезное испытание нашей семьи. Я с 6 дочкиных месяцев подрабатывала. Писала курсовые и дипломные работы. Муж, естественно работал полный день. И тут на нас обрушились постоянные истерики, ночные подъемы и первый серьезный диагноз дочери. Собрали семейный совет.
Семейный совет состоял из меня, мужа и дочери, в связи с малолетством, ее голос не учитывался. Разделили раз и как оказалось навсегда всю бытовуху. С учетом того, чтобы я могла работать и заниматься с дочерью реабилитацией не менее 2 часов в день. Муж забрал на себя покупку продуктов, готовку, порядок на кухне и протирание пыли. все остальные домашние обязанности выполняла я.
Четкое распределение ролей, четкий график помог нам выжить и не начать ругаться от усталости и бытовухи. Вечером муж приходил с работы и пока отдыхал и готовил, мы с дочерью занимались, такой расклад сохранился и тогда, когда дочь пошла в коррекционный детский сад.
Второе, что помогло нам остаться на плаву- это выделение личного времени в день от 30 до 60 минут в день. Пока один родитель с ребенком, второй занимался тем, чем хотел, потом менялись.
Третье, у нас остались личные интересы, мы не погрузились в ребенка по уши. читали и обсуждали книги, когда дочь наконец то засыпала, по возможности выбирались вдвоем на небольшую прогулку, в театр.
Четвертое. Тонко чувствовали друг друга. У нас был хорошо известный девиз: "Зачем ребенку два родителя?! А затем, что когда мама психует, папа нормальный, а когда накрывает папу, то маму уже отпустило!". главное было первым закричать: "Я больше не могу!".
И мы за эти годы так натренировались не паниковать, не депрессовать. Знание, что у тебя рядом есть любящий человек, который разделяет твои ценности, проблемы, увлечения, болезни ребенка помогло удержаться на плаву.
И когда я поняла, что у дочери уже точно ШИЗОспектр, я просто сказала мужу: "Не паникуй, полностью доверься мне, я знаю что делать!". И он доверился!