Продолжаем размышлять над творчеством Павла Валерьевича - библиографа и преданного поклонника Льва Николаевича Толстого.
Так книги, призванные пролить свет на взаимоотношения Толстого в семье это "Лев в тени Льва" (2015г.) и "Соня, уйди! Софья Толстая: взгляд мужчины и женщины" (2020).
В первой- рассказывается о взаимоотношениях писателя с детьми. Особый фокус при этом нацелен на третьего сына Льва Львовича, который раскрывается на фоне повествования о семейном быте, взаимоотношения с другими детьми и матерью семейства.
А вот, изучая личность жены писателя в книге "Соня, уйди!..." - автор хитрит. Ожидаемо, что его рассуждение о и так спорной фигуре Софьи Андреевны может разделить читателей на два лагеря, а некоторых и вообще отвернуть от него, поэтому он привлекает в сооавторство “женский взгляд” Екатерину Барбанягу.
Но Павел Басинский - ненадежный рассказчик: стараясь быть беспристрастным, он не осуждает кого - то намеренно, но при этом и не указывает на очевидное.
Каждый, кто читал или пытался читать дневники Толстого, не мог не заметить, что Лев Николаевич отнюдь не отличается последовательностью:
"Левочка, но ты же вчера говорил совсем другое" -
ставшая крылатой фраза Софьи Андреевны, мужу
Басинский же при этом называет Толстого почему - то “очень цельным человеком”.
Забывая, видимо, что именно в этих противоречиях и заключается весь Толстой, да и любой, наверное, думающий человек, стремящийся к саморазвитию: тот, к то всю жизнь думает одно и тоже, и никак не развивается ни в мыслях ни в делах своих - вряд ли способен хотя бы достичь понимания Толстого.
Но Басинский не то, что не указывает на это, но и порой и не объясняет их.
Мне - как преданному читателю дневников и Льва Николаевича и Софьи Андреевны - объяснение тех или иных парадоксов было бы очень интересно, не говоря уже о непосвященных читателях.
Например, как чутко чувствующий человеческую природу Толстой, так тонко подмечающий все ее проявления в своей прозе, не мог разглядеть Черткова?
Или как - пронзительно описавший душу женщины, еще не погибшей, но погубленной (которую Толстой просто не мог представить в силу элементарной физиологии), в минуты отчаянья падающей на рельсы - не мог понять собственной жены и сладить с ней?
Ответов нет, зато складывается ощущение, что при описании поступков самого Толстого Басинский помнит, что он лишь покровитель фактов, а вот если дело касается окружающих людей, то тут он смакует все подробности, или же не прочь сыграть в игру “ а что он думал бы”:
Какая прекрасная запись! Если бы она могла постоянно находиться в этом состоянии понимания того, что с приближением к смерти, приближением к Богу Толстой начинает бережно обрывать все ниточки, связующие его с внешним миром, и мешать ему в этом нельзя!
"Соня, уйди!..."
Раздает советы Павел Валерьевич Софье Андреевне.
Однако нам интересно о Толстом, а не только как его все вокруг его доставали!
Относительно Софьи Андреевны…: ох уж этот половой вопрос.
Дело в том, что невозможно понимание ни драмы семейной жизни, личности да и творчества Толстого, без обсуждения полового вопроса. Именно он красной нитью идет через весь «спектр» Толстого. Позиция автора складывается здесь таким образом, что ему и хочется это обсудить и колется.
Возведя в своих книгах Толстого на пьедестал, Басинскому не подобающе описать правду. И даже не правду, нет - назвать вещи своими именами.
И, на мой скромный взгляд, так и следовало Павлу Валерьевичу поступить - либо говорить прямо, либо не затрагивать эту тему вовсе.
Толстой, будучи мужчиной с развитой нормальной половой конституцией, считает половую связь грехом и низостью. Имея вполне здоровые желания, он тяготится ими, оправдывая их только рождением детей.
После рождения Маши, когда Софье Андреевне врачи советуют больше не иметь детей, Толстой не согласен, ибо не представляет семейной жизни без рождения и кормления детей
"Бегство из рая"
Толстой не подходил и не занимался детьми пока тем не исполнится два года - какое еще кормление?! Если половые отношения он оправдывал только рождением детей, а в случае невозможности такового - отпадала и возможность половой жизни - вот чем и вызвано негодование Толстого!
Такое же отношение к сексуальным отношениям он невольно передает и жене, а ей - будучи девушкой и намного младше него - и без того неудобно. Не умея ни показать, ни научить, что эта часть супружеской жизни - не грязь, а часть любви; не умея скрыть всех своих сомнений в этом вопросе - он как бы делает ее виноватою и прививает ей отвращение:
Мне хочется убить себя, бежать куда-нибудь, полюбить кого-нибудь – всё, только не жить с человеком, которого, несмотря ни на что, всю жизнь за что-то я любила, хотя теперь вижу, как я его идеализировала, как я долго не хотела понять, что в нем была одна чувственность. А мне теперь открылись глаза, и я вижу, что моя жизнь убита
С. А. Толстая Дневники (1890 г.)
Не понимая, что это есть такая же часть супружеской любви, Софья Андреевна мучается и ревностью и невниманием мужа. Так и не понявшая, не наученная здоровым семейным отношениям - Софья Андреевна прибегает к последнему средству - манипулированию и шантажу:
Кажется, что в этот день я звал жену, и она, с холодной злостью и желанием сделать больно, отказала. Я не спал всю ночь. И ночью собрался уехать, уложился и пошел разбудить ее. Не знаю, что со мной было: желчь, похоть, нравственная измученность, но я страдал ужасно. Она встала, я все ей высказал, высказал, что она перестала быть женой. Помощница мужу? Она уже давно не помогает, а мешает. Мать детей? Она не хочет ею быть. Кормилица? Она не хочет. Подруга ночей. И из этого она делает заманку и игрушку. Ужасно тяжело было, и я чувствовал, что праздно и слабо. Напрасно я не уехал.
Запись в дневнике Толстого от 14 июля 1884 года (в браке 22 года)
Если секс - это не любовь, романтического какого - то внимания и человеческого сочувствия от Толстого тоже не добиться - что же тогда любовь?
В ее понимание любовь - это чтобы он помогал “шить курточки”:
...я напала на него за то, что он не заботится о детях, что не помогает ходить за больным Илюшей и шить им курточки
С. А. Толстая Дневники (1882 г.)
"Какие- то курточки чуть не становится причиной развода" - пишет Басинский. Для Басинского это «какие - то курточки», а ведь именно этот момент как нельзя лучше показывает именно то, что Софья Андреевна не понимает ни любви, ни жизни супружеской, поскольку находится в эмоциональной зависимости от Толстого.
В книге «Соня, уйди!» два автора берутся обсуждать личность Софьи Андреевны, не в качестве жены Толстого.
Но личности Софьи Андреевны нет как таковой - всю ее личность сгубил Толстой: делая ее как бы виноватой в его влечении, а потом вдруг отказывая ей в близости. В то же время, когда жена оставляет его в покое наконец и увлекается музыкой, так Толстой ревнует ее и к этому.
Но ведь он сам женился в 36 лет, и не на 35 - летней вдове с ребенком какой-нибудь, а на 18 летней девушке! Очевидно, что она попадёт и в физическую и нравственную и эмоциональную зависимость от своего супруга.
Ни слова не говорит об этом Басинский - нет, он ставит в заслугу:
Однако есть и другое обстоятельство. Она постоянно беременная. Он биологически сильный мужчина и очень страстный, кстати. Вокруг, прямо скажем, доступные крестьянки. Не изменял.
"Соня, уйди!..."
И это вместо того, что объяснить нам - непросвещенным читателям - откуда взялась у Льва Николаевича такая позиция относительно сексуальной жизни?
Дело в двойных стандартах в отношении этих вопросов в обществе? В христианском учении? В болезни, случившейся после посещения публичного дома в юности?
Ответов нет.
Зато Павел Валерьевич уж очень любит обсуждать "Крейцерову Сонату": в «Бегстве…» она упоминается 32 раза; "Анна Каренина" 16 раз; "Война и мир" 19 раз!
Что такого в Крейцеровой сонате?
Ничего. Это просто крик души человека, наделенного естественными потребностями, но отчего- то так все усложнившего и решив в конце, что брак - это сексуальное порабощение женщины!
В "Лев в тени Льва" Басинский все так же продолжает раздавать советы:
Господи, да разве в этом было значение его отца! И ведь это писал уже не молодой Лев Львович, но автор «Опыта моей жизни». Неужели до конца своих дней он так и не понял, что значение его отца было не в отношении к каким-то «вопросам», а в том, что Толстой сам был «вопросом» для русской и мировой жизни?
Повторюсь - гений писателя Толстого - очевиден и не оспаривается, но взявшись за книги о биографии Толстого, хочется читать и о нем тоже, а не выслушивать риторические дифирамбы.
Однако небеспристрастность перед Толстым сыграло самую злую шутку при описании Павлом Валерьевичем "духовной" биографии Толстого. "Святой против Льва. Иоанн Кронштадтский и Лев Толстой: История одной вражды"- история духовной жизни, рассказанное через условное противопоставление Отца Иоанна Кронштадтского, прославившегося на всю Россию чудотворцем и самым преданным служителем церкви и Льва Николаевич Толстого - религиозного философа, отлученного от церкви.
В своем стремлении не выставлять Льва Николаевича в дурном свете (пусть даже перед сегодняшнем читателем православного вероиспвоедания) доходит практически до абсурда.
Нельзя хромать на оба колена.
Нельзя одновременно любить Льва Толстого и Иоанн Кронштадтского
- во-первых, кто ничего не знал о душевных перипетиях Толстого, тот наверняка ничего и не понял;
- во-вторых, усидеть на двух стульях не получается всё равно: в глазах церкви того времени Лев Николаевич еретик, а автор рассказывает нам долгую историю о том, что самой по себе анафемы не было, да еще так будто это очень важно.
Да и сам термин отлучение оспаривается от Басинским: он предпочитает ему “отпадение”.
Почему этому опять уделяется столько внимания - я не смогла понять, ведь Лев Николаевич Толстой действительно и очень ясно вывел формулу “настоящей” духовной веры.
Почему же об этом не сказать прямо?
Мне намного было бы интереснее понять как он к этому пришел, как выросший и долго живший в обществе, где церковные догмы были необычайно сильны - ему удалось увидеть истину?
Это так и останется тайной, и наверно у Павла Басинского тоже нет ответа на этот вопрос - тогда к чему эту книга?
- мне лично очень не хватило “Воскресенья”- не знаю может я настолько невнимательно читала, но Павел Басинский обходит его будто намеренно. Может быть, как и пишет автор в статье Российской газеты, этот роман принято считать худшим в его творчестве, однако он был важен для Толстого, и если уж мы говорим о духовной подоплеке гения, то важный для него роман точно стоило обсудить.
- и наконец “история одной вражды” заявленная в названии - это всего лишь пиар ход, судя по всему.
Никакой вражды, хотя бы эпистолярной - не было. Более того, заявленного автором противостояния общественного и не могло быть.
На мой взгляд, поскольку Лев Николаевич тогда так и не был до конца понят обществом, то его новые взгляды на учение Христа едва ли были доступны для простого люда, а тем членам, считавшими себя интеллектуалами, дал повод лишь лишний раз поусмехаться над устаревающими догмами, что отнюдь не свидетельствует о глубоком понимании сути. Похоже и по сей день.
Словом, из всей серии о Толстом- самая сильная безусловно "Бегство из рая", которая является как бы кратким экскурсом по основам жизни Толстого.
А более подробно с нюансами взаимоотношений и личности Толстого, можно ознакомится самостоятельно:
Читаем, анализируем -
я же делюсь своими впечатлениями исключительно только с тем, чтобы такие же неуверенные в себе читатели не отчаивались, если Ваше мнение не совпадает с мнением большинства.