Отрывок из откровенного интервью известного бойца.
В декабре 2008 года тогда еще молодой Александр Емельяненко в интервью для рубрики «Разговор по пятницам» рассказал авторам «СЭ» Юрию Голышаку и Александру Кружкову о Николае Валуеве и хобби брата Федора.
— О встрече с Владимиром Путиным какие воспоминания?
— Все вышло спонтанно. В Петербурге состоялся турнир по боям без правил «Россия против Америки», на который неожиданно приехал Путин. Сразу после боев нас пригласили в Константиновский дворец. Я едва принял душ, как за мной примчались в раздевалку: «Скорее! Президент ждет!» О том, чтобы заскочить домой переодеться, не было и речи. Поехали кто в чем: Федор в джинсах, я в спортивном костюме. Среди гостей были Сильвио Берлускони, Жан-Клод ван Дамм с дочкой...
— Пили водку?
— Чай. Я тогда со спиртным завязал. Иногда в хорошей компании мог расслабиться. В полгода раз.
— Понравился Константиновский дворец?
— Очень! К юбилею города его чудесно отреставрировали. Главное — сохранили дух эпохи. Это не какой-нибудь евроремонт. Я вообще люблю старинные здания — музеи, театры. К чему равнодушен, так это к кино.
— Среди ваших увлечений еще и охота?
— Много лет назад услышал по телевидению, как борец пошел на медведя с рогатиной и ножом. Так охотились наши предки. Медведь перед атакой открывается, встает на задние лапы. В это мгновение приставляешь ему к горлу рогатину и втыкаешь в землю. Он на ней виснет. После чего его аккуратно надо резать под сердце. Чтоб шкуру не повредить. Мне тоже захотелось попробовать охоту с медведем один на один. Хотя для того борца она закончилась печально.
— Почему?
— Рогатина прогнулась под тушей медведя. Охотник проткнул ему ножом сердце, но в последнюю секунду медведь лапищей снес ему полголовы.
— Ну и забаву вы придумали.
— Егеря объяснили, что надо делать. Они стояли на подстраховке с ружьями. Но все равно испытываешь сумасшедшие эмоции, когда выходишь на медведя, а у тебя в руках нож да рогатина. Впрочем, настоящего страха натерпелся разве что на американских горках в Японии. Самый экстремальный аттракцион в мире — высота под сто метров. А я сдуру уселся в первую тележку. Федя пошутил: иди, мол, туда. Потом я понял, какую совершил ошибку. Пытаюсь разглядеть рельс, по которому будем спускаться, а внизу ничего не видно. Пропасть. Летишь вниз и все проклинаешь.
— В Токио вас с Федором удостоили звания самурая. Что за церемония?
— Консул Японии посвятил в таинство и вручил настоящий самурайский меч в кольчуге. Теперь лежит дома в серванте.
— Федор рисует. А вы?
— Сколько ни пытался — не получается. Брат в самом деле великолепно рисует. Талант.
— В вашем доме есть его картины?
— Нет. Федор дарит их только старшей дочери, больше никому.
— Емельяненко-старший сказал, что лишь недавно почувствовал себя обеспеченным человеком. А вы когда?
— Не могу назвать себя обеспеченным. У меня куча долгов. Живу от боя к бою. Квартиру в Петербурге, например, снимаю.
— Вам же Валентина Матвиенко обещала помочь с жильем.
— Обещала. Вопрос вот-вот должен решиться. Но дарить квартиру никто не собирается. Просто помогут купить ее по льготной цене. Видимо, опять придется занимать у приятелей.
— Есть в жизни правило, которое никогда не нарушаете?
— Кто-то загоняет себя в рамки, а я всегда такой, какой есть. Не подлый, не злопамятный, не коварный. Один недостаток — в любой ситуации говорю правду. Даже если ее неприятно слышать. Чаще всего после этого с человеком отношения заканчиваются. Но мне так живется спокойнее.
— Какой-то американец про брата вашего сказал: «Мне кажется, это не человек, а робот...»
— Это все ерунда. Американцы — мастера наклеивать прозвища. Братья Емельяненко лучше других, это правда. Мы больше тренируемся. Но мы не роботы, не терминаторы и никакие не «убийцы на ринге», так тоже про нас писали. Вспомните первые чемпионаты по боям без правил.
— Что там было?
— Выходили либо бывшие борцы, либо ударники. Боксеры в прошлом. И начинается: один старается перевести в партер и там ломать. Боксер, наоборот, держит на расстоянии и бьет. А я могу все. У меня была база — дзюдо и самбо. Но сейчас почему-то все думают, что я из бывших боксеров. Постоянно поступают приглашения всерьез заняться боксом.
— Ходят слухи, Николай Валуев отказался от спарринга с вами.
— Сказал, что рука болит. Жаль. Любопытно было бы с Колей встретиться на ринге. Я уже привык, что соперники уклоняются от боев. Какие только предлоги не выдумывают! Последний раз это было неделю назад. Тренер Юрий Разумов никак не мог найти мне спарринг-партнера. У кого-то бой на носу, у кого-то травма. Узнав, что из Челябинска приехал неплохой боец, Разумов предложил встать со мной в пару. Тот обрадовался. Но через несколько часов, подумав, перезвонил: «Извините, не смогу. Отравился. Съел какую-то гадость». Скорее всего, парень навел справки, с кем придется боксировать, и решил поберечь физиономию. Я его понимаю.