Портрет императрицы Александры Федоровны, урожденной принцессы Шарлотты Луизы Прусской.
Ипполит Робийяр написал императрицу Александру Федоровну, этот ее портрет, в переходный период, критический момент своего творческого пути, во время ее пребывания во Франции, в Ницце .
Дорогой европейский курорт аристократически высокопарно встречал свою покровительницу, был заказан ее портрет, открылась отделение железной дороги, построенное на деньги русской казны…..
В парадной, золоченой овальной раме кабинетного портрета теплые тона платья цвета слоновой кости, гармонично и настойчиво уравновешивают холодный свет, льющийся из глаз императрицы и ее твердые, антично строгие, классические черты... Поразительно передана линия плеч, поворот головы, воздушность газовой косынки на плечах женщины, которая и не хочет быть императорской особой и невольно это подчеркивает… Даже и властностью позы своей, ее свободой, горделивостью. Ее высокий статус представлен лишь намеком зрителю полотна - в цвете ленты ее оригинальной прически, и в банте ордена Андрея Первозванного на плече. Женщина на портрете явно не хочет стареть, она кокетливо оглядывается на того, кто пишет ее, воссоздает ее черты на полотне…..
Робийяр искал применения своему незаурядному таланту восприятия мира и ему хотелось всерьез заняться уже не полотнами и красками, а войти в таинственный мир светописи, работать с магическим магниевым лучом, изучать его перспективы.
Он прибыл в Россию следом за свои братом Эмилем, они вместе открыли ателье на улице Морской, в окружении аристократических особняков, их клиентами были члены императорской фамилии, высшее общество Санкт – Петербурга: великие князья, княжны, княгини, фрейлины, министры.
Братья участвовали в выставках, осуществили подготовку к изданию обширного альбома литографий сокровищницы Эрмитажа (картин, акварелей, рисунков).
Надобно еще будет сказать, что Ипполит Шарль Робийяр, получил отменное художественное образование в Парижской Академии Искусств, в классе мастера - портретиста Ж. Гро, участвовал в десятке выставок парижских Салонов, и приехал в Россию уже сложившимся мастером пастели и миниатюрного портрета. Очень энергичный человек, неравнодушный к искусству, Робийяр участвовал в благотворительных выставках и базарах, собирал средства для вдов и сирот (с обеих сторон) во время Крымской кампании… Так, Санкт - Петербургскому комитету помощи недостаточным семействам и вдовам воинов», в 1854 году, в апреле, он пожертвовал пять тысяч рублей. Робийяр постоянно организовывал благотворительные спектакли и концерты, расписывая декорации, готовя сценическое убранство и костюмы. Он был членом Санкт Петербургского благотворительного комитета.
Ипполит Робийяр продолжил свои занятия благотворительностью, после серий разрушительных пожаров в мае 1862 года он пожертвовал доход от деятельности ателье за день работы в пользу пострадавших.
Летом 1857 года указом императора Наполеона III ему, «французскому художнику, обосновавшему в Петербурге», в знак особых заслуг было даровано почетное звание кавалера ордена Почетного легиона; год спустя он стал членом Императорского общества поощрения художников.
Артистическая подача и техническое совершенство светописных произведений Ипполита Робийяра привели к тому, что, по отзывам
современников, его фотография была одной из лучших в Петербурге. Вершиной профессионального успеха в качестве модного столичного светописца стало создание портретной галереи Романовых, над которой фотохудожник трудился, начиная с 1862 года и вплоть до прекращения деятельности в 1865 году. И хотя за эти годы он не удостоился звания придворного фотографа, письма, нередко ежедневные, направляемые в его ателье на Большой Морской августейшими заказчиками, можно расценить, как признание исключительности его положения среди портретистов. Но признание исключительного артистического таланта совсем не освобождало от долгов и кредиторов.
Займы под проценты для обустройства ателье и покупки фотоматериалов увеличивались, а средств выплатить долги не было. В письме к Александру Второму в апреле 1862 года И. Робийяр писал:
: «Прожив течение 18 лет в Санкт-Петербурге, ставшем
для меня родиной, я зарабатывал на жизнь пастельными портретами, когда фотография вызвала во мне интерес. Я сделался фотографом и основал заведение... Моей целью было сделать его такой же столицей, как и Санкт-Петербург. Успех и благосклонность публики оправдали мои надежды, но, к сожалению, слишком поздно. Положение художника не принесло мне больших денежных средств для того, чтобы основать такое значительное предприятие. Я был вынужден прибегнуть к иностранным капиталам» .
Единственное что могло, по словам фотографа, спасти ситуацию и немедленно рассчитаться с кредиторами, это ссуда в 6 000 рублей на два года, в течение которых Ипполит Робийяр надеялся исправить положение и вернуть деньги Кабинету Его Императорского Величества. …
Сумма была пожалована, но с кредитами, долгами расплатиться не удалось, ателье было перезаложено несколько раз, потом закрыто, и художник вернулся к портретам и натюрмортам, строя с помощью брата Эмиля небольшой домик – дачу на мызе под Петербургом Он довольно скромно, но с достоинством жил на пенсию, завещанную ему княгиней Вяземской, на помощь от Императорского Двора и на доходы от продажи портретов и картин, но последние покупали неохотно: пугала высокая цена.
Жена художника и его сын Огюстин вернулись во Францию, Шлиссельбургская мыза была продана, но Ипполит Робийяр (Робильяр) остался в России… Последние годы жизни он провел в скромных меблированных комнатах на окраине северной столицы… Единственным украшением их были портреты августейших особ и персон высокого артистического круга Санкт – Петербурга.
Точная дата смерти «гения светотени» Ипполита Робийяра неизвестна, предполагают, что она случилась не ранее 1885 года. Место захоронения «Маэстро фотографических рисунков» тоже неизвестно. На фоне вновь вспыхнувшего интереса к наследию и шедеврам И. Робийяра мы можем робко надеяться на новые открытия в его Судьбе и биографии. Лучше уж поздно, чем - никогда!