Олег Шабинский
Резкий, импульсивный, граната с сорванной чекой, бенгальский огонь в пороховом складе, – таков он, Игорь Шмаков по прозвищу «Бурелом». Правило буравчика он ещё в начальных классах упразднил и провозгласил своё: «добьюсь – и точка». Вот и вчера вломился в уютный пятистенок четы Рудневых, так что дверь хрустнула петлями, продавил половицы из доброй пятидесятки, скрипнул табуретом, подперев спиной натопленную русскую печь, выпалил: “На станцию надо. В час тридцать ночи Ленка Ларина проездом будет. Год не виделись”.
Виталик, вдумчивый и медлительный, рукастый механик и изобретатель, бывший одноклассник и единственный друг, вздохнул и начал собираться. “Мотонарты на днях заправлял, – бросил он Игорю, доставая из-за печи тёплую одежду себе и овечий тулуп. – Вот возьми, всё теплее будет”. Нина молча негодовала: “Что за дружба такая? Ночь, день, выручай, друг! А этот, телок, и рад стараться. Стакан молока выпьет, бутерброды за пазуху и айда!”
– Виталик, ты оставайся, я сам управлюсь. Да и лёд на реке ещё не окреп. Одного выдержит. А вот от пирожков горячих не откажусь, если Нина угостит!
– “Будто мысли прочел, и слава Богу! – подобрела отходчивая хозяйка, продолжая для порядка строжиться. – Бери, не убудет! Еленке привет передавай.”
Для конца ноября было непривычно морозно. Около тридцати днём и под сорок, а то и за, ночами. Проводив друга за ворота, Виталий перевёл взгляд с красных огней самодельных мотонарт на тёмное бездонное небо. На северо-востоке желтел Марс, а ближе к югу и выше царствовал Юпитер, лучи его короны были холодны и недосягаемы. Вот и Лена Ларина промчится с востока на запад недоступная и знаменитая, талантливая пианистка и хохотушка; оставит Игоря на перроне, забытой Богом станции где-то посреди Сибири, взъерошенного, со следами быстрых поцелуев на лице, онемевшего, притихшего и счастливого.
Мотор ревел, захлёбываясь от натуги и от холодной ледяной шуги. Полынья вскрылась не сразу, что спасло Шмакова от неминуемой гибели. Игорь успел сбросить тулуп на лёд и сам, стараясь быть невесомым, сполз на овчину, широко загребая руками по быстро намокающему снегу. Колени уже промокли, холод обжигал кожу и выкручивал кости. Мысли роились, опережая друг друга. Назад не дойти! Две трети пути уже позади, до станции остаётся несколько километров по полям, едва присыпанным снегом. За плечами охотничья двустволка заряженная картечью, от волков отобьюсь. Время, время и холод – вот враги! Попытаться разжечь костёр в перелеске вдоль поля, но тогда к поезду не успеть! Год, самый длинный год, он терпеливо ждал, ломая себя и собственное правило! Каждое утро он переписывал его по-новому: «дождусь – и точка».
“Пирожки!” – словно молния озарила ледяное крошево, согревая ночь проблеском надежды. Нина, заботливая и бережливая, положила их в два пакета и завернула в газеты… В сухие газеты! Игорь, опережая секунды, вынул мокрые чуни из сапог, отжал воду, обернул ноги газетой и полиэтиленовым пакетом вместо портянок, и осторожно сделал первые шаги навстречу долгожданному счастью. «Дойду – и точка!» – шептал Бурелом, превозмогая боль и нетерпение. Юпитер в ту ночь был особенно близок к Земле.
29.11.2022