В СВО принимают участие люди с разным прошлым, для кого-то это первый боевой опыт, кто-то всю жизнь от войны до войны в режиме ожидания. Начинаем публикацию воспоминаний такого вот Воина. Сейчас он обучает бойцов и есть немного времени, чтобы повспоминать прожитое.
Путь военного начался для меня в Северной Осетии. В 5 утра на пороге моей комнаты появляется брат: «Началась война. Напали грузины на Цхинвал. Я еду в Осетию. Ты со мной?». А какой разговор? Мне 21 год.
На въезде в тоннель у Владикавказа из центральной России была уже огромная пробка добровольцев. Там перевал есть – тоннель под горой в двадцать с лишним км через весь северокавказский хребет, туда уже русская армия заходила. И мы за ней. По духу то время напоминало Донбасс. Только надо помнить, что осетины один из самых воинственных народов Северного Кавказа, но воинственность их деловая, не вычурная, с присущим христианам фатализмом.
Попал я в один из отрядов, дали оружие. Но меньше чем через сутки получил легкое ранение. Ничего я тогда в боевых действиях не понимал, хотя с детства увлекался военным искусством. После ранения меня быстро вывели из боя и отправили в тылы, где я ожидал брата и как раз разжился новенькой натовской формой.
Тогда я еще не принял решения связать жизнь с войной. Я просто приехал защитить свой народ. Ранение, кстати, получил в тех местах, где вырос.
С 2014 воевал на Донбассе. В Сирию отправился в 2016 году. Почему? Потому что сирийская земля – это наша вотчина с екатерининских времен. Не в том смысле, что мы её завоевали, а в плане географического положения этой зоны. Геополитическое «подбрюшье» России, куда могут ударить враги. Многие наши турецкие и персидские походы проходили здесь... И тут вдруг на близкой нам земле творится такая несправедливость против христиан. Сирийские христиане произвели на меня сильное впечатление: суперэмоциональные, радостные, шумные, как дети открытые и при этом, да, христиане.
Две недели у нас была акклиматизация у моря. Это было чудесно: финики, пальмы, рай. Правда, купаться в море было запрещено, потому что на дне много морских ежей, можно ногу наколоть. А по контракту такая травма проходила как ранение и полагались бы выплаты.
Приняли нас очень радушно. Многие сирийцы зрелых лет очень даже сносно говорили по-русски. Достаточно сказать, что ты из России, и тебе сразу кредит доверия. Женщины там очень красивы. Внешне брутальные мужчины, прям из индийского кино, но хоть выглядят решительно, духа не хватает. Мы, сильные и могучие, им были непонятны своей готовностью умереть или стать калеками, не требуя взамен того, что обычно требуют сильные и способные силой взять всё, что им требуется. Мы для них как супергерои и люди со сверхспособностями, которые не пользуются своей силой в корыстных целях.
Касательно самой войны. Конечно, это не было противостоянием с регулярной армией как на Донбассе или тем более как на СВО. У врагов не было сил, средств и организации присущей регулярной армии. Развита была минная война. Вооружены мы были получше: арта, авиация и уровень подготовки за нами.
А вообще я понял там, что у нашей страны самый «гастрономически» вкусный кусок Земли: много чистой пресной воды, обширные леса, которые как известно «зимой холодят, а летом теплят», уйма зверья, нет ядовитых насекомых, стабильный климат. У них же с водой дефицит, дикая жара, всё, что летает и ползает, мечтает тебя укусить, температура варьируется от +50 до -2. Для меня тогда стало открытием, что жара убивает человека очень быстро. На жаре +50 под солнцем без воды тебе конец через час-полтора.
Война на чужой территории имеет свои риски. Например, если едешь неофициально, то автоматически становишься потенциальным врагом не только для страны, куда едешь, но даже для транзитного государства. Так у меня было в Белоруссии. После этого пару лет не принимал участия в военных компаниях до СВО. Но об этом в другой раз.
Герц специально для проекта
*наш проект существует на средства подписчиков, карта для помощи
4276 3801 4149 1378