Сегодня тридцать лет как тебя не стало, папа.
Тогда выдался тяжёлый год и трудная весна. Она запомнилась мне сильным наводнением, перекрывшим дорогу к областному центру, ледяной водой, затопившей нижний край Кетово, спешным отъездом – бегством к родственникам мужа. С двумя маленькими детьми на руках.
Твоему внуку тогда не исполнилось и года. Ты не успел его увидеть.
Я хорошо запомнила день твоего ухода - 25 апреля 1994 года. С самого утра Серега капризничал, ревел, метался по незнакомому ему дому, ползая по деревенским скрипучим полам. Иришка тоже робела и всё время просилась на руки. У меня же на душе была необъяснимая тяжесть и тревога. Я готова была рыдать вместе с детьми. В тот момент я считала, что причина тоски в разлуке с мужем. А через месяц узнала о твоей смерти. Оказывается, в этот день ты умирал.
Я не думала, что буду тяжело переживать твой уход. В детском доме мы с сестрой отвыкли от мысли, что ты у нас есть. Но ты всё-таки был. И отчётливее всего я поняла это, когда ты ушёл. В день, когда я получила письмо с тяжёлой вестью, я ревела в голос и никто не мог меня успокоить.
Я вспоминаю тебя чаще, чем маму. Её я, к сожалению, почти не помню. С тобой немного иначе. Сохранились фотографии, в памяти живы моменты нечастых встреч, детское чувство злости на твоё безволие, а, затем, вины за подобные мысли. Бесконечная жалость....
А ещё, папа, в моём отчестве твоё имя. И это на всю мою жизнь.
Я помню, как ты открывал кильку в томате и варил из неё суп. Как кормил меня, в шутку называя Ираклием. Как облизывал мою тарелку. Так было и в нашу последнюю встречу.
Сегодня я снова открою кильку в томате.....
