Удивительно, как погода может преобразить город. Раньше Ташкент всегда встречал меня теплом, зеленью, ослепительным синим небом. А в этот раз как раз перед моим приездом выпал снег. В таком антураже очень почувствовалась европейская ипостась города. И я не отказала себе в удовольствии устроить прогулку по локациям города, в которых Средняя Азия неожиданно превращалась в Италию, Германию, Польшу, а то и российскую глубинку.
Моя прогулка начинается у дворца Романовых. Он находится в переулочке через дорогу от правительственного комплекса, в начале улицы Сайгалох. Здание было выстроено по заказу анфан-террибля царской семьи, Николая Константиновича Романова, племянника императора Александра II, тезки и двоюродного брата Николая II.
Николай Константинович личностью был экстраординарной. Блестяще образованный, живо интересующийся искусством, он еще в молодости в путешествии по Европе познакомился с американской танцовщицей Фанни Лир и без памяти в нее влюбился. Связь подающего надежды родственника с разведенной матерью-одиночкой не самого тяжелого поведения шокировала царскую семью, поэтому активного юнца немедленно пристроили к государственным делам и отправили от греха подальше — покорять Туркестан. Так Николай Константинович впервые попал на ныне узбекистанскую территорию.
В боях племянник царя, как говорится, покрыл себя славой, о грехах его молодости забыли и дозволили вернуться в Петербург. Это было ошибкой: на горизонте вновь появилась Фанни Лир. Хуже того, обнаружилась исчезновение из драгоценного оклада почитаемой семейной иконы царских бриллиантов, которые всплыли в одном из ломбардов. Расследование привело к адъютанту Николая Константиновича, а царский отпрыск то брал вину полностью на себя, то совершенно ее отрицал. Чтобы замять грандиозный скандал, Николая Константиновича объявили сумасшедшим, вычеркнули из Романовых и навечно выслали из столицы.
Бывший великий князь странствовал по разным частям империи, периодически встревая в новые скандалы. Только супруг у него было трое, причем с двумя из них он появлялся в свете одновременно. Осел он в итоге в Ташкенте, построив этот самый дворец. Для Ташкента и Узбекистана, кстати, царственный авантюрист сделал очень немало: он оказался успешным предпринимателем, а немалые доходы (и даже в том числе высылаемые ему на проживание царские деньги) пускал на как это сейчас называется благоустройство и развитие территорий. В том числе построил в Ташкенте театр и кинотеатр, начал орошение Голодной степи, строил мыловаренные и хлопковые мануфактуры.
Ташкентский дворец Романова был построен в конце 19 века. Архитектура отражает эклектику туркестанского модерна, а заодно и взбалмошный характер великого князя. Основная часть сделана в стиле псевдоготики, с башенкой и готической розой (наверняка витражной). На крыльце бронзовые олени, на крыше — гончие псы. Выходящее на улице строение — неоклассицизм в пропорциях русской избушки с узбекскими орнаментами на наличниках.
Когда-то у дворца был красивый сад, в одном из флигелей был зверинец, а в основном здании хранилась коллекция искусства великого князя. В том числе здесь была и копия статуи итальянского скульптора Кановы Венера Победительница, сделанная по заказу великого князя с Фанни Лир. Сейчас картины и скульптура в художественном музее Ташкента, но он увы закрыт. А в подвале в 2019 году нашли клад — бессчетные драгоценные сокровища великого князя. Увидеть их, вероятно, можно будет в том же художественном музее, если он когда-нибудь откроется. Я, к сожалению, не смогла туда попасть до ремонта.
Зайти в романовский дворец нельзя. Внутри за время его существования были музей, госорганы, дворец пионеров, а сейчас дом приемов МИД Узбекистана. Может быть из-за ржавчины на крыше, но дворец не производит впечатление идеально ухоженного.
Дальше я направилась к скверу Амира Тимура. На площади много интересных зданий, но я остановилась у одного — бывшего здания Государственного банка Ташкента. Как и романовский дворец, здание построено в стиле модерн из того же буро-желтого кирпича. Кстати, кирпич такого цвета — особенность местной архитектуры. Желтая местная глина стала основой для производства кирпича, когда в Туркестане стали строить первые российские кирпичные заводы. Но в основе технологии — тот самый старинный местный кирпич, который можно увидеть в Бухаре и Хиве.
Отделение Государственного императорского банка в Ташкенте было открыто в 1875 году, то есть спустя всего 10 лет после того, как Ташкент и большая часть Кокандского царства вошли в состав Российской империи. Поначалу-то для хранения ценностей использовали обычный снятый у местного жителя дом. Хранились купюры и золото в специальной кладовой посередине заднего двора. В 1893 году туда попытались подвести подкоп, однако, когда дело было сделано уже наполовину, подкоп случайно обнаружил дворник. Только тогда решили построить для банка отдельное здание.
Для понимания масштаба деятельности ташкентского отделения госбанка, скажу, что в нем было не менее 12000 вкладчиков (население Ташкента в те времена – 77 тыс. в старом городе и 2 тыс. человек в русском городе). А годовой оборот достигал 4 миллионов тогдашних рублей (почти 5 миллиардов нынешних). Неудивительно, что попытки ограблений строительство нового здания не остановило.
В 1904 году некий чиновник Михаленко похитил из кассы 17 тыс. рублей. А в 1905 году банковский клерк Леонтьев похитил уже 170 тыс. рублей. Эта история по гениальности и простоте исполнения была достойна Остапа Бендера: кассир зашел в банк, получил деньги по платежному поручению, отослал своих сопровождающих и уехал… в неизвестном направлении. Потом, правда, его самого нашли, а вот большую часть денег и сообщников — нет.
В третьем же ограблении мы вновь сталкиваемся с отпрысками ташкентских Романовых. Теперь это один из сыновей Николая Константиновича Романова — Александр Николаевич. Сам великий князь скончался в 1918 году от воспаления легких, а вот его наследник в 1919 году участвовал в Осиповском мятеже против недавно установленной в Ташкенте советской власти. Видимо, сказался наследственный авантюризм. Отряд был выбит из Ташкента, но перед отступлением под расписку «экспроприировал» на нужды борьбы с большевиками 3 миллиона золотых рублей и 5 миллионов купюрами. Директора банка за сотрудничество с мятежниками (как будто у него был выбор) расстреляли, а судьба денег так и осталась неизвестной.
Нынешнее строение 1895 году под руководством Вильгельма Соломоновича Гейнцельмана, главного архитектора Туркестанского края. Он же проектировал и дворец Н.К. Романова, так что неудивительно, что в архитектуре двух зданий прослеживаются общие черты. Они же являются характерными для всего туркестанского модерна.
Рядом с банком — представительное здание в стиле сталинского ампира. Жизнерадостным цветом и колоннадой напоминает старый санаторий. Здание строилось для горкома Коммунистической партии Узбекистана. О советском прошлом напоминают серпы-молоты в лепнине и вписанная в герб советского Узбекистана монограмма, дешифровать которую мне не удалось.
В годы Великой отечественной войны здесь размещался эвакуированный из Москвы Союз писателей. Считается, здесь бывали Алексей Толстой и Корней Чуковский. А Анна Ахматова и Надежда Мандельштам прозвали сквер Амира Тимура перед зданием «Площадью звезды», сочинив легенду, что ее архитектор мечтал о маленьком Париже в туркестанских степях.
Улицы действительно разбегаются от сквера в разные стороны. Я направилась по одной из них — правительственному проспекту Мустакиллик. Меня интересовало здание первой европейского образца аптеки в городе — аптеки Каплана (Краузе). Когда-то это было единственное в городе здание, полностью выстроенное по канонам западного модерна, без туркестанских веяний. Однако нынешнее здание меня разочаровало. Оно сильно перестроено, и, хотя имеет аккуратный, очевидно европейский вид, также украшено симпатичными львами, сейчас это выглядит как очевидный и безликий новострой. От всего модерна остались только круглые окна.
Зато на углу двух небольших улочек по соседству меня ждал более приятный памятник — недавно отреставрированное здание Республиканской детской библиотеки. Аккуратная реставрация и достойное новое назначение здания.
Этот небольшой особнячок был построен в конце 19 века братьями Вадьяевыми — богатыми хлопкопромышленниками, бухарскими евреями. Жили здесь братья недолго, почти сразу дом был продан под городские нужды. На одной части было построено здание городской Думы Ташкента, местного выборного органа самоуправления, который довольно прогрессивно заседал в смешанном составе — 48 христиан и 24 иноверца.
К сожалению, здание Думы не сохранилось. А особняк, хотя оштукатурен и покрашен, выстроен из все того же национального желтого кирпича. В его архитектуре есть чем полюбоваться. Изящная колониальная туркестанская архитектура с полуколоннами и акантами модерна/неоклациссизма и узбекскими элементами, например декором широкой шатровой башни, напоминающим балкон минарета.
Мой путь лежит дальше, к еще одному удивительному и совершенно неожиданному в Средней Азии зданию. Это кирха, евангелическая лютеранская церковь. Под снегом — просто какая-нибудь Германия или Финляндия, не правда ли?
Церковь была действительно построена немцами. На удивление, в Узбекистане при Российской империи было немало выходцев из Германии. В Хиве даже особый зал музей посвящен общине немцев-меннонитов. К этому храму меннониты не имеют отношения, он был создан по инициативе немецких купцов и преподавателей местной гимназии. В обустройстве церкви участвовал Иероним Краузе, владелец уже упоминавшейся аптеки, которой так не повезло с реконструкцией. А архитектором выступил Алексей Бенуа, племянник известного петербургского архитектора и художника Николая Бенуа.
Внутрь зайти можно, но только раз в неделю — по воскресеньям. Я не стала заморачиваться и подгадывать время. Все историческое убранство из церкви было вынесено в 30-х годах в рамках богоборчества, когда помещение последовательно приспосабливалось под различные светские нужды от склада до детского дома творчества.
Следующий объект еще более интересен. Это костел Святейшего сердца Иисуса, впечатляющая архитектура которого под снегом визуально переносит нас куда-нибудь в преддверья Альп.
Костел построила польская община, которая в Ташкенте была очень велика. В отличие от немцев в конце 19 века, поляки попадали в Узбекистан главным образом не по своей воле. Обычно это были ссыльные, высланные за преступления политического рода, а также солдаты, отправленные служить подальше от родных мест и столиц империи.
Стройку организовал литовец Иустин Бонавентаура Пранайтис, еще одна экстраординарная личность — шантажист, антисемит, католический миссионер. В строительстве храма участвовала вся община, в том числе польские солдаты, однако обустроить храм до революции не успели. В советское время его использовали под бытовые нужды, но в итоге он был передан католической церкви. Сегодня сюда нередко приходят потомки поляков, семейная история которых связана с Ташкентом.
О чуть более поздней истории польской общины в Ташкенте напоминает небольшой мемориал перед храмом. Он посвящен Войску Польскому в Узбекистане. Эта история началась с раздела Польши в 1939 году. Тогда в Узбекистан вновь были высланы десятки тысяч несогласных поляков. После начала Великой отечественной войны правительство Польши в изгнании предложило сформировать из них добровольческий батальон для борьбы с фашистами.
Несмотря на то, что большинство добровольцев были ослаблены невзгодами и лагерями, к 1942 году из них собрали армию численностью в 60 тысяч человек под командованием генерала Владислава Андерса. Армия была передана под управление Великобритании, воевала в Иране, а затем была переброшена в Италию. В общем, понятно, почему на памятнике надписи только по-польски и по-узбекски — ни на русском, ни на английском ничего нет.
Закончить прогулку я решила посещением православного храма Успения Божией матери. На самом деле, от католического храма до православного пешком примерно полчаса. Однако дорога идет по современной и красивой улице Нукус с широкими тротуарами, почти половину пути можно прогуляться по парку.
Храм Успения Божией матери — кафедральный собор Ташкента и главный храм Узбекистанской епархии. Храмовый комплекс — самый большой в Узбекистане и включает в себя, помимо собственно собора, большое количество других построек: красивый ворота, духовную семинарию с собственным храмом, крестильню, водосвятную часовню, небольшой храм Царственных Страстотерпцев.
Кроме того, на территории находится мемориал святителю Луке (Войно-Ясенецкому). С Ташкентом связана основная часть жизни этого удивительного человека. В 1917 году он начал работать в Ташкентской городской больнице, преподавал во вновь созданном Туркестанском университете, а после смерти жены постригся в монахи и возглавил Туркестанскую епархию. Памятник был открыт только в 2023 году, на нем святой как бы объединяет два своих призвания: одной рукой благословляет верующих, а в другой держит свой знаменитый фундаментальный труд о гнойной хирургии.
Скажу честно, сначала комплекс храма Успения мне не понравился. Я нерелигиозна, к тому же ошибкой было прийти сюда уже в конце прогулки, когда я устала. Комплекс построен уже в конце 20 – 21 веке. Возможно поэтому, несмотря на красоту, здания показались мне какими-то типовыми.
А от большого экрана на колокольне, на котором транслировали проповедь, вообще повеяло агрессивным миссионерством. Возможно, в странах с главенствующей другой религией так и нужно, но меня как-то спугнуло.
Но когда я зашла в храм, впечатление изменилось. Мне показалось внутри светло и душевно — красивые фрески, залитый солнцем алтарь, огоньки свечей.
Хотя я не люблю фотографировать в церквях, здесь я не удержалась и сделала снимок на память. И отдельно — керамического убранства, которое мне очень понравилось.
Потом я приходила в храм еще раз, уже на службу — церковь была полной.
Вот такая вышла прогулка по заснеженному Ташкенту, который до этого представал мне совсем в другом облике. Надеюсь, вам тоже понравилось.
Буду признательна за подписку и большой палец вверх, впереди много интересного!