Среди имен выдающихся донских художников и скульпторов XX столетия есть одно, о котором долгие годы старательно умалчивала официальная советская пропаганда, хотя имя его было хорошо известно художникам Дона и России.
Это - скульптор и художник Сергей Григорьевич Корольков, чей выдающийся талант блестяще проявился и в создании небольших тематических рисунков, и в монументальных живописных полотнах, и в мощных скульптурных произведениях, созданных у нас в России и за рубежом.
Он родился 14 октября 1905 года (Дата приводится по надгробному памятнику С.Г.Королькова) на тихом донском хуторе Павлове, приписанном административно к окружной станице Константиновской Области Войска Донского. (Донской историко-этнографический фонд казака А.П.Зимина. Автобиография С.Г.Королькова. 1933 г.).
Отец Сергея, Григорий Яковлевич Корольков, по показаниям самого художника, «в сословном отношении казак, владел конным заводом на 500-600 голов где-то вблизи Сальска». (Донской историко-этнографический фонд казака А.П.Зимина. Автобиография С.Г.Королькова. 1933 г.).
Его мать, Евдокия Степановна, являлась казачкой станицы Старочеркасской Черкасского округа Области Войска Донского. В этой древнейшей донской станице дед Королькова по матери владел бакалейной лавкой, и, конечно, был далеко не бедным человеком. Судя по фотографиям более позднего времени, Евдокия Степановна была женщиной волевой, крепкого здоровья, что дало ей возможность прожить долгую, хотя и многотрудную жизнь.
Кроме Сергея, в дружной семье Корольковых росли дочери Таисия, 1897 года рождения, и Евдокия, родившаяся в 1898 году. Самым старшим из детей был брат Сергея Иван, появившийся на свет в 1896 году. (Донской историко-этнографический фонд казака А.П.Зимина. Автобиография С.Г.Королькова. 1933 г.).
Сережино детство было светлым и радостным, ибо семья жила дружно, в достатке и ни в чем ни нуждалась. «По рассказам моей матери дочери старшего из братьев - конозаводчиков Ивана Яковлевича Королькова, - пишет в своей биографической работе о Королькове его проживавший в США родственник Владимир Исаакиевич Быкадоров, - на главном «Гудовском» зимовнике на Пасхальные и Рождественские празднования собирался многочисленный род казаков Корольковых. С ранних лет в них принимал участие и маленький Сережа. Чуть ли не с пятилетнего возраста он никогда не расставался с тетрадью, на страницах которой с поразительным сходством зарисовывал лица присутствующей бородатой старообрядческой родни. Поражал не только талант к рисованию подрастающего казачонка, но также и его изумительная зрительная память. Мельком взглянув на объект будущей зарисовки, отвернувшись, маленький Сережа точно и безошибочно вырисовывал его на странице своей тетрадки. Лишь однажды попавшийся на глаза сюжет не покидал памяти будущего художника до конца его жизни».2
Сергей рос среди волшебной донской степной природы, любил посидеть с табунщиками у ночного костра, слушая неповторимую тишину летней ночи, всхрапывание лошадей, шорох крыльев ночных птиц, изумленными глазами глядя в бездонную звездную чашу неба
Лошадей он любил самозабвенно, испытывая особую прелесть от бешеной скачки по привольной степи на резвом дончаке. Близко знавший Королькова в его зрелые годы Михаил Миллер, историк, литератор и публицист писал: «Сергей видел донскую лошадь, восхищался ею, видел наездников и сам ездил множество раз. И лошадь и ездока он знал в каждом положении и в каждом движении. Когда однажды Корольков услышал от одного «знатока», что существует «улучшенная» англо-донская порода лошадей, то он «взорвался». По его словам скрещивать донскую породу с искусственной английской было только порчей несравненной степной породы».1
Детство и привольная степная жизнь для Сергея закончились в 1911 году, когда тяжело заболел отец. Приговор врачей был сурово-безжалостным: рак. Григорий Яковлевич вынужден был продать конный завод и переехать на постоянное жительство в столицу Дона Новочеркасск, где к тому времени купил просторный каменный дом. Последующие годы жизни Григорий Яковлевич прожил в заботливом окружении семьи и умер в 1913-м предвоенном году.
После смерти мужа все заботы по воспитанию четверых детей пали на хрупкие плечи Евдокии Степановны. Впрочем, семья не испытывала материальных трудностей, ибо денег, вырученных от продажи конного завода и положенных на счет в одном из московских банков, вполне хватало для безбедного существования.
Грянула Первая мировая война, Ивана Королькова призвали на службу, а Сергей, которому было всего 9 лет жил с матерью. В сентябре 1915 года он поступил в первый класс Новочеркасского реального училища. Время было трудное, русская армия, не имевшая в достатке снарядов и вооружения в тот год потерпела ряд поражений. Много казачьих жизней унесла война, но брат Сергея остался в живых.
Еще более лютые времена нагрянули на Дон с приходом к власти большевиков. В своей биографии Корольков запишет, что в реальном училище он «проучился до 1918 года и, закончив три класса, выбыл из него, потому что большая часть наших денег находилась в Московском банке и с момента октябрьского переворота погибла, в силу чего к этому времени наша семья в материальном отношении начала оказываться в стеснительном положении». (Быкадоров В.И. Сергей Григорьевич Корольков (1905-1967). Анахаййм (США), 1993. С.1).
С приходом весны 1918 года Сергей перебрался на хутор Водяной, недалеко от нижнедонской станицы Елизаветинской, где жила его родная тетка Мария Степановна, бывшая замужем за местным зажиточным казаком Зарайченковым. Работая на ее обширных полях, Сергей прожил на хуторе до поздней осени. На зиму он вернулся к матери в Новочеркасск. Так и прожил он до 1921 года, летом работая у тетки, а зиму коротая в холодном и неуютном Новочеркасске, то и дело переходившем от красных к белым и наоборот. Кстати, ни сам Корольков, ни люди, знавшие его, не упоминают о его участии в гражданской войне ни на стороне белых, ни на стороне красных. Вероятней всего его по малолетству игнорировали обе армии.
После окончания гражданской войны наступили лихие дни для Королькова: весной 1921 года он заболел брюшным тифом, чудом выкарабкался, благодаря богатырскому здоровью. Вскоре он «прихватил» сыпной тиф, и только через год окончательно оправился от болезни
Весной 1922 года выдалась на редкость тяжелой Огромная страна, разрушенная войнами и революциями, придавленная чудовищными репрессиями большевиков-русофобов, с трудом приходила в себя. Крестьянство, глухо волновавшееся, выступило против новых хозяев России. Его выступление было подавлено снарядами, пулями и отравляющими газами. В Поволжье разразился голод, несладко жилось и на Дону, но здесь казаков выручала рыба.
По совету матери и тетки Корольков, полностью оправившись от болезни, переехал в низовья Дона, нанявшись рыбаком на хутор Шмат, располагавшийся недалеко от рыбообильной станицы Елизаветинской. Профессия рыбака давала ему возможность жить самому и содержать свою мать, к тому времени оставшуюся одной. Старшая сестра Королькова Таисия, после гибели в 1919 году своего мужа Персианова, переехала в Армавир, где зарабатывала себе на жизнь портняжным ремеслом. Другая его сестра, Евдокия, вышла замуж за комиссара 64-го полка А. И. Кокоулина и вместе с ним переехала в Ставрополь, куда Кокоулин получил назначение на должность заместителя начальника политотдела 22-й Краснодарской дивизии. Старший брат Королькова Иван переехал в Баталпашинск, устроившись на должность топографа в местном госземтресте. (Миллер М.А. «С.Г.Корольков (мои воспоминания о нем)». Из копии, присланной мне из США В.И.Быкадоровым. С.3).
Яркая творческая натура, Корольков был просто переполнен художественными образами людей, природы, его тянуло к художественному самовыражению В свободные от работы часы он рисовал своих товарищей по рыболовецкой артели, картины донской природы, лошадей. А однажды мастерски вылепил на берегу Дона из глины колоритную фигуру рыбака в рост. И тут Королькову в его дальнейшей судьбе помог «его величество случай».
По обыкновению летом 1926 года на этюды в район Елизаветинской станицы выехала группа ростовских художников, среди которых находился и известный в ту пору донской художник Александр Абрамович Мытников. Им-то и попалась на глаза стоявшая на берегу Дона глиняная корольковская скульптура рыбака.
- Чей же это такой красавец?! поинтересовались художники у местных казаков. Кто сваял этого рыбака?
- Да Серега Корольков это учудил! охотно поведали местные. Он, почитай, всех нас перерисовал в свою тетрадку. Дюже талантлив, чертяка!...
- А где ж проживает этот талант? осведомились художники.
- Да рядом здеся, на хуторе Шмат
Вскоре состоялась встреча Королькова с художниками- профессионалами, во время которой он, стесняясь маститых собратьев, показывал им свои карандашные рисунки по теме участия донских казаков в войнах России прошлых веков. Они просто изумили профессионалов. Участь Королькова была решена.
Михаил Астапенко, член Союза писателей России, академик Петровской академии наук (СПб).