Совершенно случайно вдруг вспомнилась история, немного в духе рязановской «Иронии судьбы…». Там Эльдар, здесь — Ильдар. Только у Рязанова все происходило на Новый год, а эта — в канун Восьмого марта. Было это лет двенадцать назад.
Жила тогда в моем подъезде молодая семейка. Муж Ильдар — полутатарин-полубашкир, жена его Света — очень милая девочка, вроде бы русская. И сын у них был лет пяти. Еще жила с ними то ли мать Ильдара, то ли теща. Ну, и в завершение картины надо добавить, что ютились они вчетвером в однокомнатной квартире.
Был Ильдар веселым мужиком, по выходным любившим выпить. Иногда начинал заранее. Света же была тихая и скромная, работала в Москве, куда ездила каждый день на электричке.
И вот как-то вечером 7 марта звонит мне Ильдар и первым же вопросом поражает:
— Ты пил сегодня?
— Не-е-ет, — отвечая я удивленно. — А с чего ты интересуешься?
— Уф, слава Богу! А то двоим звонил, они уже начали Восьмое марта отмечать. Можешь Светку мою забрать из…
И дальше следует название сильно удаленной от нас железнодорожной станции, куда электрички ходят раза три в день. И не всегда возвращаются.
— А как она там оказалась-то?
— Ехала с работы, уснула и проехала свою станцию, а электричка оказалась дальней. Проснулась уже почти в тупике. Транспорта оттуда сегодня больше не будет. Сгоняй, пожалуйста, оплачу.
Своей машины у Ильдара не было. Как не хотелось мне уезжать из теплого дома! Но на улице холодно, ночь уже почти, и жалко мне стало его Свету… И я поехал. А добираться туда по зиме не меньше часа.
Приехал на станцию — никого нет. Звоню Свете, она отвечает таким веселым голоском, а фоном забойный дискотечный музон звучит.
— Ты где? — спрашиваю. — Я приехал.
— А мы тут в будке сторожа греемся, — слышу в ответ. — Сейчас выйдем.
Это «мы» меня очень напрягло. Может, сторож?
Спустя минуты три чуть заплетающейся походкой подходит Света с початой бутылкой шампанского в руке, а с ней еще кто-то, на мужичка похожий. Присмотрелся — а это пацан молодой, лет 19 максимум. Света объяснила, что они ехали в одной электричке, ему надо было выходить еще раньше, чем ей, но он тоже проспал. И также, как и она, проснулся на этой станции. Могу ли я и его забрать, спрашивает.
— Заберу, конечно, — отвечаю. — Не бросать же его на морозе.
Сели втроем в машину и поехали домой. По дороге она мне рассказала, что у них на работе был корпоратив, где она немного выпила, а всем работницам женского пола подарили по бутылке шампусика. С устатку и уснула в электричке, чего с ней никогда раньше не случалось.
Выйдя на глухой неизвестной ей станции, она первым делом позвонила мужу и попросила помощи. Тут-то Ильдар со мной и связался.
Тем временем они с пацаном начали изучать окрестности платформы в поисках тепла. Так наткнулись на какой-то дачный кооператив, сторож которого был еще трезв и пустил их погреться.
Там-то Света и вспомнила про подаренную ей на работе емкость бодрого тепла в упаковке 0,75 л. Уж не знаю, все ли они пили или она одна, но когда сели в машину в бутылке оставалось чуть меньше половины. По пути она регулярно к ней прикладывалась. Пацан все время отказывался.
Когда подъехали к дому в бутылке осталась примерно четверть. С шаманским в руке Света направилась к подъезду, но я ей намекнул, что бутылку лучше оставить, а то Ильдар может разозлиться. Она согласилась.
Но оставался более существенный вопрос, чем початый пузырь шампусика: куда девать неожиданно свалившегося на нас пацана? На его фоне шампанское — так, детская шалость. Я спросил об этом Свету, на что она ответила, что он переночует у нее — не бросать же его.
Я тут же представил себе Ильдара, услышавшего все это, и меня пробил холодный пот.
Парнишку можно было бы отправить на такси, но денег своих у него не было, а брать чужие он отказывался, даже взаймы. Он, заявил, что пойдет пешком все 15 км, остававшиеся ему до дома. Но одет он был очень легко, поэтому отпускать его было все равно, что на тот свет.
В общем, поднялись мы в лифте на Светин этаж, позвонила она в свою квартиру. Дверь открыл Ильдар — в одних трусах и уже прилично поддатый. Смотрит на нашу троицу ничего не понимающими глазами.
— Это кто? — спрашивает он, кивая на пацана.
— Это Вася (или Петя, или Саша — не важно), — отвечает Света. — Он тоже проехал свою станцию, у нас переночует.
И тут я увидел, как глаза Ильдара начали наливаться кровью, словно у испанского быка, выпущенного в корриду. Я понял, что сейчас прольется чья-то кровь…
Хорошо, в этот момент подошла то ли мать, то ли теща Ильдара и начала его успокаивать.
Я, не долго думая, схватил пацана за плечо и потащил в лифт, который все еще стоял на нашем этаже.
Моя жена тоже немало удивилась, когда я приперся среди ночи с каким-то незнакомым пацаном. Она, правда, знала, куда я поехал и зачем, поэтому над рассказом только посмеялась. Постелила парнишке на диване и все мы, наконец, легли спать.
Остаток ночи прошел тихо, милицию никто не вызывал.
Утром парнишка вскочил раньше всех и убежал, написав на зеркале губной помадой слова благодарности.
На следующий день я встретил Свету в подъезде, никакой фингал не портил ее прекрасного лица. Она очень извинялась за вчерашнее. Ну, а года через три они переехали в жилье побольше, и я потерял их след.
Р.S. О другом интересном случае встречи Международного женского дня можно прочитать здесь.