Время, как и реку, наверное можно обратить вспять. Заставить течь обратно по старому руслу. Но фишка в том, что вода всё равно будет течь вперед. Вода не станет прежней, в ней не восстановятся из гнилостных останков ни бревна из прежнего сплава, ни рыбы, ни водоросли, ни утопленники. Вода, текущая в обратном направлении, будет новой, с другими щепками, рыбами, добычей, захваченной с берегов. Даже муть в ней будет другой, новой, свежесозданной. Потому и не восстанут из могил никакие мертвецы, не предъявят счёт и не потребуют ответа. Счета и ответы - удел живых. Ничегошеньки в прошлом изменить нельзя. Потому как нельзя попасть в прошлое.
- Хорошо, а память?
А что память? Даже она неверна нам. Теряет детали и подменяет их новыми. Ты зачерпни горстью песок, весь удержишь? То-то и оно. Так и память. Да если бы даже и помнил всё точь в точь, разве события изменить? Пофантазировать можно, как бы оно было, а изменить фигушки. Не получится. Так не майся дурью, изобретая велосипед. Все эти машины времени - химера. Даже хуже. Химеру создать можно. А вернуться в поток нет. Это аксиома. Прими на веру и займись чем-нибудь полезным. Цветок что ли вырасти, или ремесло какое освой. Ты руками то своими что можешь сделать? Хлеб испечь, холстину соткать, обувь сшить? Когда мир рухнет, теперешний, искусственный, продвинутый, куда может и продвигаться не следовало, только это и будет в цене. То что можно руками сделать, пощупать, что пользу принесёт. Накормит, согреет, защитит. Ну, ещё может пустобрехи будут в цене и клоуны всякие, которые и петь, и плясать и фокусы показать. Чтоб душой отдохнуть после тяжести дня, усталости и напряжения тела, да забыть хоть ненадолго о тяготах жизни. Потом уж заново и писари появятся, и торгаши и прочие. Но сначала, попервах, в самое лихое время, вот те будут в цене, которые руками могут. А ещё те, у кого сила будет, чтобы отнять. Так оно всё на круги свои и вернётся.
Нет, не машину времени надо изобретать, а отмычку. К духу человеческому. Усовершенствовать. Докрутить, чего господь, не докрутил. По умыслу или по недомыслию. Он то, которого богом считать принято, тоже не сразу семи пядей во лбу стал, образно говоря. Хоть силой его, представь, хоть потоком. И у него свой исток есть, и развитие, и направление. Всемогущ, вездесущ, всеведущ. Может оно и так. Может из его этой всемогущности, вездесущности да всеведущности и видно как раз всю бессмысленность бытия. До самого края, до донышка. Ты вот хочешь изменить мир к лучшему. А если менять-то и бессмысленно? Если всё само вернётся на круги своя в установленный срок. Так пусть и льется поток естественно, с горы в ложбинку, с ложбинки в овраг, да вниз, до самого моря. И не надо ему вовсе, подгоняемому искусственно нагнетаемой силой вверх ползти вокруг горы к вершине. С вершины то куда? Да только вниз. Но не по ложбинкам уже, а страшно, через край, сметая всё на пути своего падения. И ведь неминуемо это падение.
- Но падение ведь можно сделать управляемым?
Вот, вот в этом весь человек. Вся сущность его паскудная. В желании управлять. Направлять, себе подчинять. А кто он такой, человек, что за пуп земли, чтобы вокруг него по его желанию всё вертелось? Что в нём особенного? Одна жажда неуёмная да гордыня. Эх! Начали за здравие, кончили за упокой. Ну-ну, попробуй со временем поиграться. Может поумнеешь.