В мае 1988 года наш экипаж еще не принял корабль, как неожиданно нарисовалось важное Государственное задание: группа офицеров из экипажа должна поехать в командировку в Узбекистан, насобирать там призывников для Северного флота, сформировать воинский эшелон, доставить этих призывников в Североморск и передать по описи. После этого убыть к месту постоянной службы в Гремиху, и продолжить несение подводной службы. На всю командировку отводилось две недели: неделя в Узбекистане для изучения дел призывников и их отбора, и неделю эшелон будет перемещаться с остановками в сторону Североморска. В то время срочную на флоте служили 3 года. По плану нас должны были доставить самолетом в Ашхабад, оттуда офицеры должны разъехаться по городам Ташкент, Фергана, Бухара, Самарканд, Карши, Термез, Андижан, Наманган и Коканд. Мне достался Самарканд. Время – начало мая.
В это время на Севере ещё снег, а в Узбекистане уже лето. Объявлена форма одежды №3 повседневная, т.е. черные брюки, черные тужурки, кремовые рубашки, фуражки с белым верхом. Плюс полагался пистолет с кобурой для охраны призывников, но не все брали пистолет, а только кобуру для вида. Вспоминаем, что это был период Карабахского конфликта, только что прошли беспорядки, погромы и убийства в Сумгаите на этнической почве.
Время было взрывоопасное и нестабильное.
В городах Узбекистана случались демонстрации крымских татар, сопровождавшиеся беспорядками. В мае 1989 года погромы с человеческими жертвами в Ферганской долине, в апреле 1989 кровавые события в Тбилиси, с 1987 по 1991 серия восстаний в Прибалтике и беспорядки в Вильнюсе. Всего за период с 1988 по 1999 в бывших советских республиках произошло более 150 конфликтов на этнической основе.
Нас привезли на военный аэродром Североморск-3 и мы увидели наш самолет. Это был АН-12 для перевозки десанта. Вдоль бортов длинные узкие скамейки, над ними транспарант «пошёл» или «отставить», который должен загораться в зависимости от команды. Салон не герметичный, в хвосте две створки, между которыми большая щель: эти створки открываются, и туда должны выпрыгивать десантники при загорании транспаранта «пошёл». По указанию летчиков мы надели специальные маски с загубниками и такими мешочками типа сдутых шариков кремового цвета, которые сдувались и раздувались при выдохе и вдохе. Это – кислород, потому что салон не герметичный. Всё было прикольно, на всё мы шутили и смеялись.
Наконец самолет разогнался, оторвался от ВПП и начал набирать высоту. Внутри было очень громко из-за рева моторов, мы перестали шутить из-за этих децибел, а вскоре и смех пропал надолго: мы поняли, что с набором высоты становится всё холоднее, вскоре из наших тужурок уйдут остатки сохранившегося тепла, и мы замерзнем.
Когда самолет приземлился в Ашхабаде на военном аэродроме, было уже темно. Мы замерзли так, что никто не верил в возможность хоть когда-нибудь согреться и мы обреченно наблюдали, как лётчики отдраивают дверь. Давно уже все сидели не на скамейках, а в куче плотно, пытаясь согреть друг друга и спастись от холодной смерти.
И вдруг, когда открыли дверь, внутрь ворвался горячий воздух. Снаружи было градусов плюс 25, но нам этот воздух показался горячим после нашей многочасовой морозилки. На горизонте виднелись огни Ашхабада, а здесь, на взлетно-посадочной полосе, всюду стояли истребители, в некоторых из них дежурили летчики. Другая группа дежурных летчиков располагалась в помещении, их охранял туркмен с автоматом. После долгого полета и перепада температур нам всем вдруг приспичило произвести обильное мочеиспускание. Но где? Не на взлетную же полосу! Это ж как палуба корабля!.. Мы побежали к краю ВПП, чтобы забежать за ее границу и там в степи осуществить главное желание момента. Журчим, легкий ветер катит кусты перекати-поле, а к нам бежит часовой, размахивая автоматом и кричит, чтобы мы срочно прекратили. «Да иди ты…».
И хоть он слабо говорил по-русски, но все мгновенно поняли, когда он закричал «там змеи!!!».
Мы, подводники Северного флота, давным давно отвыкли от присутствия в природе любых змей, а тут вдруг люди служат среди змей. Все мгновенно перекрыли клапана и, не касаясь поверхности земли, переместились на ВПП, затем, внимательно вглядываясь под ноги, пошли в сторону казармы, около которой предстояло ожидать транспорт за нами. В этой казарме жили солдаты – технический персонал и охранники. Они и рассказали, что в этих местах, особенно в ночное время, обитает множество ядовитых змей: гюрза, кобра, какая-то стрелка (в кустах), еще много скорпионов, жуки каракурты и тарантулы.
Вот же попали! Сплошная экзотика!
Между тем, все согрелись и поснимали тужурки, забыв о недавнем испытании мерзлотой.
А уже утром мы разъехались по назначенным городам. Я всю дорогу простоял в тамбуре с открытой дверью, так как в вагоне было очень жарко и грязно. Поезд ехал вдоль Иранской границы, нейтральная полоса была совсем рядом – метрах в тридцати - пятидесяти, и представляла собой заграждение с колючей проволокой. Иногда поезд останавливался на одну минуту, затем двигался дальше. Во время остановок у каждой двери стоял пограничник, можно было выйти, чтобы купить попить. Квас или кумыс или пресная вода стоили одинаково – 20 копеек кружка. Выпьешь кружку воды, заскакиваешь в тронувшийся поезд, а через 20 минут хочется еще десять таких кружек… Вдоль железнодорожного полотна иногда стояли суслики, провожая глазами и поворотом мордочки каждый вагон. Поезд ехал очень долго – около суток, уже и не помню. Я сильно утомился, потому что все время стоял в тамбуре, и когда приехал, то первым делом устроился в гостинице и рухнул в постель. Когда проснулся отдохнувший, то догадался, что сильно голоден. Надо найти военкомат, доложить о прибытии и исследовать окрестности на предмет покушать.
Очень доброжелательный военком подсказал мне где тут что есть и куда желательно сходить на экскурсию, где погулять, где рынок с вкусными фруктами, где можно скушать вкусный самаркандский плов. При выходе из военкомата познакомился с пехотным офицером, который тоже приехал за новобранцами, и мы с ним пошли ужинать. Да, вдвоем всегда веселей. Этот капитан Сергей недавно вернулся из Афганистана, где получил ранение, а теперь служил в какой-то войсковой части в Приднестровье. Мы в дальнейшем больше не общались, мобильников и компов тогда не было, но предполагаю, что и той войны в Приднестровье он не избежал. Интересный капитан, с юмором, и умеет слушать.
В начале мая в Самарканде всюду воздух наполнен густым запахом клубники. У нас на Севере еще зима, а тут свежайшая клубника за копейки! Немыслимо красивый город! Побывал и в Регистане, и в разных парках, походил по улицам с роскошными плакучими ивами на фоне голубых куполов и синего неба. Ох и повезло же мне с этой командировкой! В одном из кишлаков Ургута меня угощали пловом из только что зарезанного ягненка. Они делают очень вкусный плов с желтой морковкой. Везде отношение было предельно благоприятное, с кем бы я ни общался, все приглашали в гости.
Я набрал 36 новобранцев, закончилась моя неделя в Самарканде и было грустно расставаться с этим замечательным городом и людьми. Никто тогда ещё не знал, что гиены предадут и развалят целую страну. Мы думали, что все эти конфликты в республиках временные, вина за которые лежит на действующей власти, хоть уже просматривались факты подогревания и финансирования негативных событий из-за рубежа. У каждого преступления есть ФИО, но по сей день официальная власть не сформулировала правовой и политической оценки, не назвала этих ФИО. Обязательно настанет время, когда люди обо всём узнают. Никто теперь не признаётся о поддержке Горбачева (а было 73%), никто не признаётся о поддержке Ельцина в 1991-м (было 53%) и так далее. В том далёком 1991 году одним из Кандидатов в Президенты РСФСР был Николай Рыжков, который недавно скончался на 95-м году жизни. Он тогда набрал всего 16% голосов избирателей. Сегодня, оглянувшись назад, уместно задать вопрос: а не ошибся ли тогда Избиратель, отдав предпочтение Ельцину?!! Не могу себе представить даже, что Н.Рыжков находился бы в Беловежской Пуще за стаканчиком напитка вместе с Кравчуком и Шушкевичем и там подписал бы преступный документ, а затем радостно докладывал бы об этом по телефону Бушу…. Вообще он не допустил бы нарушения воли народа на Референдуме о сохранении СССР. И не смешил бы он Клинтона, не позорил бы страну… И сохранился бы СССР... Конечно, плохие люди любят говорить, что «история не терпит сослагательных наклонений». Но эта фраза не делает умными тех, кто её произносит. Обычно я в ответ говорю: «а не хотели бы Вы выпить чашечку кофе?». Эти люди даже не догадываются, что я применил сослагательное наклонение. Если не задавать вопрос «а если бы», то не над чем рассуждать. Например, если б не дефолт 1998 года, организованный Киндер-Сюрпризом, или если б не взрывы жилых домов в Москве и не «вторая чеченская..», если б не Гайдар со своей « шоковой терапией» и не Чубайс со своей приватизацией? Кто знал и ждал? «История не терпит», но задавать эти вопросы надо. К тому же сослагательное наклонение имеет много разных форм и понятий, а не только «если бы – да ка бы..». Таким упрощенным сослагательным пользуются необразованные люди и прочие двоечники по жизни…
…Наш воинский эшелон стучал колесами на Север. Я со своими новобранцами занимал один плацкартный вагон, много общался с ними, рассказывал о службе на флоте, разные истории. Интересно наблюдать на их реакцию, когда они видят за окном что-то новое, чего раньше никогда не видели. Например, как много, оказывается, бывает воды в реках и озерах, или как много деревьев в лесу и какие они большие – эти деревья. А уж когда мы подъезжали к Североморску, их вообще нельзя было оторвать от окон: они увидели снег! Снег в середине мая!
У меня на подводной лодке в экипаже было 13 национальностей. Там были не только русские, белорусы и украинцы, но и марийцы, грузины, узбеки, осетины, казахи, туркмены, таджики, армяне, азербайджанцы, ингуши… И никогда не было конфликтов, все мы были советскими гражданами, мы уважали друг друга. Все достойно служили.
Когда меня в Узбекистане спрашивали «как там наши служат», я им говорил, что замечательно они служат. Я рассказывал, что их земляк – Одилов – старшина команды торпедистов – надежный парень и удостоин Медали Ушакова, и об остальных рассказывал. Земляки гордились.
Воинский эшелон «ошвартовался» в Североморске (там отдельная «ветка» железной дороги от Мурманской «ветки»). Моих подопечных с документами я сдал под роспись и вновь обрёл временную свободу. Было печально расставаться с этими молодыми парнями, многие из них были распределены на подводные лодки и достойно служили Родине. Да, это – не высокие слова, а самые обыкновенные и повседневные чувства Советского человека.
А мы, офицеры одной подводной лодки, вновь собрались вместе на теплоходе "Клавдия Еланская", и обменивались впечатлениями в баре до самого позднего времени, не обращая внимание на качку. И у каждого было о чем рассказать. И каждый печалился об окончании той командировки.
Замечательная страна и люди - Узбекистон!!!