Когда в предыдущей заметке об Италии я писала о том, как прозрачный, преломляющийся через кристаллы соли свет формирует видение, в том числе и художественное, я забыла упомянуть об итальянском языке. Ясном, очень интуитивно-понятном, таком скульптурно-архитектурном, имеющем основу в латыни, легко формирующей понятия и структуры.
А вспомнила я об этом всвязи с особенностями французской изобразительной культуры. Без великолепного, легкого до игривости, точного и вместе с тем наполненного полусмыслами и намеками французского языка трудно рассуждать о французской живописи в частности. Язык и свет , который связан с особенностями «кормящего ландшафта» ( по Гумилеву) - вот что важно.
Эту игривость и легкость касания кисти у французских художников можно заметить задолго до «золотого « века французской живописи. Уже в «рококо» и французском романтизме это хорошо видно, еще до буржуазных революций и развития промышленности, до красок в тюбиках и пленерной живописи. Хотя это, очевидно, благотв