Пулемётчик.
В музее Ярославского шинного завода висит фотография Сержпинского Павла Николаевича, погибшего первого апреля 1942 года, в Смоленской области возле деревни Вердино.
Историю гибели Павла рассказал родственникам его товарищ, вернувшийся после ранения из госпиталя. До его рассказа Павел считался без вести пропавшим.
- Эту деревню брали то мы, то немцы, - рассказывал Николай, сослуживец Павла, - она несколько раз переходила из рук в руки. В очередной раз мы выбили оттуда немцев и заняли старые окопы на берегу ручья. Ещё всюду лежал снег, мы замёрзли и выпили водки для согрева. Нас разморило и мы уснули. Проснулись от взрывов, начался миномётный обстрел. Потом немцы пошли в атаку, а мы открыли по ним огонь из «Максима». Патроны в пулемётных лентах стали заканчиваться, и я отполз в соседний окоп, где лежал запасной ящик с патронами.
В это время, рядом с Пашей, разорвалась немецкая мина, и пулемёт замолк. Я бросил ящик, побежал к нему, чтоб помочь. Паша лежал на краю воронки, а вокруг весь снег забрызган кровью. Его ноги вместе с сапогами, по колено, были оторваны. Он ещё находился в сознании и велел мне стрелять. Но как стрелять, если пулемёт повреждён, патроны в ленту не заряжены и друг может умереть от потери крови. В нашем взводе ещё имелся ручной пулемёт, который сдерживал натиск противника. Я перетянул остатки ног раненому жгутом, чтобы остановить кровь, взвалил на спину и потащил в тыл, в деревню. Тащить приходилось, в основном, ползком, так как свистели пули и рвались мины. Паша то терял сознание, то приходил в себя и просил пристрелить. Он кричал от боли и, скрипя зубами говорил: «Не дай мучиться, пристрели…. Всё равно я нежилец».
Николай всхлипнул, когда говорил последнюю фразу: «Но как я мог убить собственными руками друга…»
Он опустил голову, закрывая лицо пилоткой, его плечи вздрагивали. Мы тоже всей семьёй рыдали. Наплакавшись досыта, папа спросил:
- Что было дальше? Солдат вытер лицо пилоткой и сказал устало:
- Дальше я увидел возле деревни санитарную повозку.
Санитары собирали на поле раненых. А я кричал им. Но они уехали, не подождали. В деревне мне удалось найти другого санитара, который перевязывал раненых в полуразрушенном, кирпичном доме. Он оказал Паше необходимую помощь, перевязал и послал меня за повозкой. Я вышел за околицу, догонять санитаров, а в это время немцы, с фланга, вошли в деревню. Через сутки наши батальоны вернули свои позиции, и я сразу пошёл в тот дом, где оставались раненые, там увидел их всех мёртвыми. Среди убитых был Паша и санитар. У всех краснели в головах пулевые отверстия. Стало ясно – это немцы их застрелили.
Зимой, во время сорокоградусных морозов, мы все имели обморожения, но никто в медсанбад не обращался.
Всю повесть читайте на моём сайте https://kn553kn.turbo.site/