В Московской летописи Бера 1831 года можно найти подробное описание того, что полагалось выдавать немецким врачам, приехавшим в Россию в 1600 году по приглашению Бориса Годунова. Эти врачи лечили только царя, а остальных пользовали исключительно по его личному разрешению.
Так вот, годовое жалование было в размере 200 рублей. Для того времени это очень большая сумма, т.к. лошадь или корова стоила всего рупь, а 3,5 килограмма ржи — одну копейку!
Думаете, что за такие деньги врачи все себе могли купить и больше им ничего не полагалось? Как бы не так!
Хлеб выдавался без меры «в необходимом количестве» для врача, его помощников и домочадцев ежемесячно.
Зимой нужно было чем-то топить дом, не покупать же врачу дрова самому. Вот и выдавали ему 60 возов дров тоже ежемесячно. Даже не представляю, какой величины дом можно было протопить таким количеством дерева. Я вот для камина на дачу купил два кубометра, так за пару лет и половины не извел.
Еще полагалась бочка пива каждый месяц. Кому-то, может, и мало, а я пива вообще не пью, я бы ее продавал за полцены.
Следующим пунктом идет 1 штоф водки и уксуса. Думаете, маловато на месяц? Правильно думаете. Это дневная норма! Упиться можно. Особенно уксусом.
Также ежедневно врач хотел есть, а потому ему полагалось 3-4 блюда с царского стола (говорят, что одно блюдо с трудом нес один человек).
Помимо годового жалования в 200 рублей почему-то выдавалось еще 12 рублей каждый месяц. Ну, типа, на булавки. Не ждать же двенадцать месяцев и не стрелять у знакомых червонец до конца года.
Еще врачу выделялось в подарок 5 лошадей из царской конюшни. Однократно! Зато вот овес, сено и солома для этих лошадей опять же выдавались ежемесячно и в потребном количестве.
Само собой, врач не мог отвлекаться на домашние дела, уход за подаренными лошадьми или купленными за рубль коровами в большом количестве (не знаю, зачем они им были, но если есть деньги, то можно и купить). На устройство простого незатейливого быта врачу дарили 30 душ крестьян. Немного, конечно, но пыль вытереть, печь затопить и на стол подать явно хватало.
Все это было стандартное обеспечение. А вот ежели лекарь вылечил хворь какую царскую, то за каждый эпизод ему выделяли от щедрот великих кусок бархата, кафтан или соболиных шкурок для услады глаз и пуза.
По описаниям летописца, немецкие врачи «были в такой чести, что сами казались князьями да боярами».
Так как врачи были люди образованные, Государь нередко рассуждал с ними о важных предметах, особенно о делах религии… И вот тут врачи все время жаловались на то, что все-де у них есть, а вот в церковь-то сходить и некуда, ибо православными средь них никто не числился.
Долго держался Борис, но в итоге внял жалобе великой и повелел извести их кручину. В Немецкой слободе было дано соизволенье поставить лютеранский храм.
Если эту статью прочтут руководители нашего здравоохранения, то у них есть простое и понятное руководство по привлечению врачей в отдаленные глухие районы нашей необъятной Родины. Даже думать не надо. Взял да списал уже готовое, выстраданное. А то, ишь, мульен на жилье выделили, да забыли. Дураков нет, ты, вона, по списку давай!
Опосля таких роскошеств врачи рванут на село, аж пятки сверкать будут! Да кто же не рванет?! Я и сам бы задумался! Штоф уксуса ежедневно — где такое видано?!
«Жаль только: жить в эту пору прекрасную уж не придется ни мне, ни тебе». (с)