В кромешной тьме они теряли сознание от ударов огромных волн. Тела были измазаны черной вонючей клейкой массой из помета Кхалийских Булузи, сажи и еще какой-то редкой светящейся пряности, которую Рыжий пират Олаф, добавил в миску, когда готовил свое мерзкое зелье. Эту миску он разделил только между козеводом и мальчишкой. Головорезы Чада игнорировали мазь предложенную Олафом. Ржали и плевались. Ругались указывая на вонь от миски и на вонь самого рыжего северянина, которого они призирают больше чем кхали с холмов. Мазь, как ни странно согревала в ледяной пучине. В темноте, измазанные, они слились с черной бушующей водой. Зелье Олафа делало свое дело. Мазь не смывалась и своей вонью отпугивала подводных тварей. Вначале их было шестеро. Большого дикаря из шайки Чада, который громче всех смеялся -сожрали почти сразу, как их отчаянную компанию сбросили в этих водах. У двух неменее везучих его товарищей Кхали -оторвались и скрылись в пучине надутые пузыри из козьих кишок. Живые пират –северянин Олаф отрезал веревки, что б их не утянуло с трупами под воду. Козевод был без сознания, но вроде жив. Привязан к Олафу с одной стороны. Мальчишки Митяя –помощника Олафа нигде не было видно. Очень жаль. Хороший был ученик. Утонул или съеден. Пират и пустынник козевод держались из последних сил. Стоял неимоверный шум от волн и ледяного ветра. Чернота кругом. Грохотали молнии. Разбойник из красных пустынь и мореход с дальних островов. Мореход отлично плавал и держался на плаву с почти сдувшимся пузырем. Мужчины приходили в себя ненадолго, и снова впадали в забытье от усталости, и переохлаждения. Придя в сознание сходили с ума от ужаса, под светом тысяч молний, грохочущих над черными валами океана. Они были связаны одной веревкой. Большой козевод снова потерял сознание и забылся…
…Еще пару дней назад он впервые ощутил запах ужасного океана. Тогда в шатре у Чада он был сильно пьян, и на берег не выходил. Облевал ковры этому толстому вожаку разбойников Чаду. Да и пошло оно… На драконах я еще не летал? Эх, рыжий… связался с тобой. Пробубнил Козевод и уснул пьяным сном. Козевод сам был не типично рыж для этих мест. Рыжая густая борода до груди и шевелюра из под тюрбана вначале смешили прохожих, а потом пугали и заставляли перейти на другую сторону, видя скалящегося на рыжего безумца в козьих шкурах, с огромным кривым кинжалом на поясе. В детстве над ним смеялись из за рыжих волос. Все братья черные и на охоту вместе и купаться и разбойничать. А над ним над большим и рыжим потешались. Убил. И ушел в наемные убийцы. Одному не смешно поговаривал козевод. Своего настоящего имени он и не помнил.
Он познакомился с пиратом за 2 недели до того, как они оказались в шатре у работарговца Чада.
Козевод и Олаф познакомились в порту. На шхуне с северных далеких островов. Козевода. как убийцу нанял капитан. Капитан хотел проследить и в конце убить рыжего Олафа. А Олаф перебил заказ капитана. Капитан тогда прибежал в чайные шатры -где бездельничали Кхали козеводы пришедшие в бухту на зароботки. Капитан знал. что среди них за частую и наемные убийцы встречаются, не брезгающие никаким лиходейством. -Я Капитан Гук с севера, так он представился, когда подошёл к одиноко лежащему под тенистым деревом козеводу. -Дело есть, Кхали. Я капитан вон той шхуны. У меня есть пассажир с мальчишкой. Оба рыжие. Отвратительные. Дядя с племянником. Проследи куда поедут, да что делать будут, а я заплачу. –Они ищут дракона. –Дракона… -А драконов нет сказал тихо козевод. -Драконов нет повторил Гук. Надо пытать. Гук начал раздражать козевода
Рыжий пират отрубил себе мизинец, клянясь жизнью, что знает, как добраться до сокровищ. И будет молчать о тех, кто имеет дела с настоящим драконом. И что Рыжий понимает, что это тайна, за которую и могучий кхали и пират-северянин распрощаются с жизнью, если кому то проболтаются. Козевод поверил отрубленному мизинцу и свел с пирата с Чадом-работорговцем. Большой и жестокий Чад и его дружки терроризировали жалкие лачуги Кхали, живущих в холмах, на краю красной пустыни. Разбойники угрожали расправой бедным пастухам и периодически, брали с каждой хижины и пещеры дань. А со всех селений красных холмов раз в год забирали и увозили в красную пустыню молодых, красивых девушек. И больше их никто не видел. И однажды узнал от самого Чада, что тот в свою очередь переправляет девушек дракону. Который живет в пустыне, на юге. Дракона никто не видел. А Чад убивал любого, кто осмеливался заговорить о них.
…Рыжий Олаф рассказал Чаду про сокровища на черном берегу и как до них можно добраться. И что если все сложится, то они с Козеводом утащат оттуда тяжелые мешки с драгоценными камнями…
…Очередной шквал обрушился сверху на барахтающихся в темной холодной воде. Пузырь у козевода оторвался и стремительно унесся в вихре ветра. Кхали в ужасе схватил веревку и погреб к пирату. Пират обернулся. Пустынник вцепился в его шею и плечо, в надежде удержаться над гибельной пучиной. Пират ударил его в висок. Барахтаясь, они сцепились. Свистел ветер. Чернота небес и океана была бесконечно глубока во все стороны. Огнями озарилось небо в трещинах молний. Они пошли на дно, терзая друг друга. Ноги уперлись в камень. Каменное скалистое дно. Вода была им по шею. Кхали отпустил хватку, душащую рыжего. Рыжий хрипя прокричал отдышавшись. –Доплыли. Стой. Успокойся и не шуми. Теперь нужно особенно осторожно. Ужасное и страшное еще впереди. Они отталкивались от дна и всплывали отдыхая, продвигаясь в сторону, так манящих их, черных скал. Все таки это был отдых. Козевод был могуч и вынослив. А рыжему предавала силы -алчность и желание обладать сокровищами драконов. Стало стремительно мельчать и они с трудом пошли качаясь и падая в черные волны. Двое выползли на черный скалистый берег. Продолжительные молнии бушевали в небе и освещали на время черные скалы уходящие, стремительно ввысь. Они упали на камни. Потом, отдышавшись переползли в сухую щель в черной скале. Бушевал ледяной океан. Черные волны бились о черную стену. Козевод и пират стуча от холода зубами и трясясь, прижались в темноте, спинами. Они цепенели от ужаса и холода. Усталость и голод навалились всей тяжестью. Тряся поникнувшими головами они заснули. Им удалось поспать. Они доплыли. Бесконечная ночь в воде закончилась. Их не заметили. Бесконечная ночь ужаса в черных скалах только начиналась. Пират тихонько растолкал здоровяка кхали и произнес едва слышно сквозь шум бушевавшего прибоя. –Дальше пойдем молча. Без одежды. Возьмем только мешки для добычи. Раздевайся. Обсохнем. И снова намажемся с ног до головы лосиной мазью. Не должны учуять. –Холод здесь лютый, в долине светло будет. Там вулканы. А тебя я сейчас и так не вижу, и практически не слышу, а разит от нас так что… -тихонько прошипел кхали. – Ха. Я б хотел втереть в себя эту черную пыль. Я готов выпить это дерьмо лося, лишь бы нас не учуяли и не заметили. Назад дороги нет. Остались только мы с тобой. Давай здоровяк. Там наверху должно быть потеплее. Пират дрожа стал стягивать с себя пояса со сдутыми козьими пузырями. Две черные тени мелькнули между черных камней. Рыжий и здоровяк полезли в верх. На ощупь они пробирались и ползли по похожим на острые угольные льдины, каменным выступам. Их абсолютно не было видно. Они сливались с тьмой камней. Сверкало и вспыхивало небо освещая берег с накатывающимися валами на черную стену, тянущуюся вверх и в стороны. Они карабкались выше и выше, не произнося ни слова. Они прижимались к земле, во время продолжительных вспышек и пытались что то разглядеть на небе.
В темноте они выползли на мягкий черный песок залива. Здесь было теплей. Они лежали отдыхая. Тяжело дышали смотря в темноту невидимого неба. Ударили молнии. Пират сияя глазами на измазанном лице, с ужасом и очень осторожно оглядывался. Олаф подполз к безумно уставшему, едва умеющему плавать, грузному козеводу. Рыжий рассчитывал, что пустынник утонет, как и его товарищи. Он не замерз в пронизывающей, студеной воде. Его пощадили глубинные монстры, когда их месил своими кулачищами ледяной океан. Он не так глуп. Хорошо намазался. Видимо следил за мальчишкой. Олаф вспомнил, как совсем недавно в пустыне, в шатре работорговцев-пустынников, он и его новые товарищи готовились к отчаянному походу, за сокровищами драконов. О драконах знал только Олаф. Человеку до драконьего царства невозможно добраться ни по суше ни по воде. Красная пустыня под тремя солнцами, откуда был здоровяк козевод-испепелит любого кхали, любую живую тварь, на подступах к белым мраморным городам драконов. Только благородные Цванги могут парить над мраморными площадями, ложами, тонкими мостами соединяющими величественные белые здания в красных дюнах, в этой жестокой пустыне. Оставался один шанс через черный ледяной океан. Где всегда мрак и жуткий холод. Шторма с бурями, молниями, градом, и ураганами, а волны высотой со скалу -хохоча налетают плечами друг на друга, круша и ревя в молодецком танце-борьбе стихий. Через это безумие может добраться только безумный с безумным планом. А план у пирата Олафа был шикарен…
За два года до этого…
В южном порту, за чаем, на галере южан-торговцев, Рыжий отдал все свое золото, скопленное за скитальческую жизнь авантюриста. Он срезал туго набитый мешок с монетами. Он все отдал за рассказ-сказку одного матроса-южанина. Тот в карты проиграл все и снял с шеи пузырек на веревке, там была мутновато-желтая сжидкость, едва светившаяся янтарным светом.
Южанин все время смотрел на кинжал Олафа.
-Ставлю драконий амулет. Мне прабабка –колдунья на удачу в детстве дала. Сбережет от пламени и чудищ, сказала. Играем. Олафу везло. Он медленно раздавал и расспрашивал. Матрос-южанин рассказал, что в пустыне, откуда он родом, живет дракон. Тот ест красивых девушек. Чудовище изредка наводит ужас на местных пастухов козеводов, пролетая над лачугами. Кто его видит, тот долго не живет. Матрос очень расстроился, когда проиграл свои сокровища, золотые монеты и амулет. Так пузырек с мутной едва мерцающей жижей перешел во владение Рыжего. Олаф вернул проигранное и попросил подробно описать места, откуда был южанин. Тот трясясь нацарапал острием ножа на игральной карте слово «кхали» и нарисовал гору, похожую на силуэт большой горбатой коровы с северных островов Лукоморья, в поселке у рыболовов, от куда был рыжий мальчик Алекс. Он вспомнил эту гору…
О том что, он был в драконьем царстве, Рыжий ни говорил ни кому. Напившись он выходил из себя из за проигрыша и начинал обещать сокровища драконов, которых естественно не было у него. Он проверял реакцию собутыльников.
С Витусом они занимались поиском драконов около пяти лет. Свое знакомство с драконом Рыжий скрывал даже от товарища Витуса. Олаф был очень жаден. Витус искал драконов из-за глупых научных познаний. В детстве Рыжий Олаф видел горы золота абсолютно не кому не нужные. Как горы осеней листвы нагнанные сильным ветром у обочины. Золотые пластины размером с ладонь крепкого взрослого, валялись под ногами. Рыжий мальчик Олаф ходил по золоту. Пинал его. Дракон улетел. Мальчик не взял ни грамма золота. Он пообещал найти драконов. Витусу тоже никто не верил.. -Мы были друзьями с драконами. Он помогал Витусу, но из своих целей. Пусть глупый ученый ползает по развалинам, по старым драконьим гнездам и ждет своего мальчика золотыми волосами. Я знаю, что делать.
Олав не верил своей удаче. Наконец то. Он посмотрел на небо. Разноцветные звезды начали выстраиваться в линию. Как тогда, в детстве. Ему было почти 50. Он искал драконов всю жизнь. В детстве он оказался в драконьем царстве на один день. Дракон посадил его на спину, и они пролетели над всем драконьим царством. Рыжий мальчик Олаф был счаслив. Когда взошли три сиренивых луны над красной пустыней, дракон безмолвно растаял в воздухе, так же, как и появился. И маленький мальчик -сын рыбаков остался стоять на причале. Рыжий, кудрявый мальчик с северных островов вырос. Он сбежал из поселка рыболовов. Он стал пиратом. Он искал путь к тем чудесным землям, в которых побывал на один день. Он видел горы золота, на белых развалинах, тогда они были ему не интересны. Он держал в памяти карту драконьего царства. Он стал матерым жуликом и убийцей. Он искал драконов. Ему никто не верил. С пьяну Рыжий начинал рассказывать, что в год, когда ему исполнилось 13 лет, он вечером рыбачил на причале в поселке. И что в тот год в небе над северными островами появились три разноцветные звезды. Пьяный, обезумевший Олав кричал, что из неоткуда вдруг возник огромный черный дракон с красным камнем во лбу. Чудовище было абсолютно безобидным. Дракон пронес его над красными холмами, где мелькали мальнькие черные фигурки. Дракон и рыжий мальчик пролетели над белым мостом, на котором, белели кости и черепа животных. Черный дракон пролетел над кладбищем драконов над ареной. Сделал круг над черными берегами и скалами с яйцами…
…Пират полз впереди, как будь то бывал здесь и раньше. Грузный козевод пыхтя полз за ним. Их так же связывала веревка. Стало теплей и не много светлее. Кхали видел в темноте какое то перемещение впереди. Это был едва различимый силуэт пирата. Рыжий нагнулся и что то подобрал. Кхали в темноте налетел на ползающего в темноте –рыжего. Пират заглушил в себе булькающий звук. И на ощупь что то вложил в руку козевода. Пустынник подушечками пальцев нащупал круглый камешек размером с крупную горошину. Кхали поднес камень к глазам. Вспышка молнии озарила сверкающий алмаз на непроницаемо черной ладони, с отрубленным мизинцем. Козевод алчно смотрел на драгоценный камень. Он сгреб могучей лапой к себе пирата и прижавшись ртом к уху с рыжей шевелюрой едва слышно, тихонько прошептал. –Ты был прав вонючий северянин. Это очень хороший камень. Рыжий в ужасе прижал ладонь к закрытому рту. Белки глаз в темноте умоляли заткнуться. Кхали засунул камешек в рот и улыбнулся черными пеньками зубов. Они снова опустились на четвереньки и поползли вверх по крутому черному стволу скалы-иглы. Молнии остались гдето внизу, в стороне. Стало тише. Ветерок стал теплым и приятным. За горизонтом лился бледно-розовый свет. Но что там светилось, пока было не понятно. Пират и кхали осторожно высунули головы из-за черного выступа. Небо было таким же черным. А внизу, вдалеке красными реками текла лава. Было тепло и достаточно светло, что бы оглядеться Они приободрились, но бдительности не теряли. Как самые трусливые пустынные мыши они карабкались выше и выше по черной стене. Кхали чуть не закричал. Он увидел в расщелине еще камешек. Такой же с горошину, только голубого цвета. Вожак хвастаясь показал камень рыжему. Пират зло улыбнулся и осторожно показал рукой в сторону. На боковом выступе виднелись сотни странных продолговатых конусов, похожих на дыни или на гроздья гигантского винограда. Бледно-серые, размером с голову взрослого кхали, эти дыни рядами нависали на обрывах черной скалы. Соседние скалы-иглы были усыпаны бесконечными нитями серых гирлянд. Пират осторожно вылез на черную каменную площадку. Вожак кхали вскарабкался следом. Пират осторожно подошел к одной из дынь и тихонько взял ее в руки. Она была теплой и кажется мягкой. Рыжий поднял дыню над головой и с размаху швырнул на черный каменный пол.
Они набили драгоценными камнями полные кожаные мешки. Вожак устало присел в сторонке, у обрыва и посматривал по сторонам. Все было тихо. Красно-оранжевое небо красиво сочеталось с чернотой драконьих скал. Было тепло и вставали солнца.
Великая стражница Зарии, личная телохранительница королевской семьи летела над лавовой долиной, в сопровождении двух молодых учениц -неопытных самок охранниц. Они облетали осматривая черные скалы-иглы. Зарийцы называли это место колыбелью лун. Здесь ждали своего вылупления тысячи маленьких дракончиков из дома лунного жемчуга. В темноте, тепле и влажности созревали яйца, из которых скоро вылупятся великие самки и глупые самцы драконов славной Зарии. Доспехи самки драконов сияли под лучами утренних солнц. Опытная стражница своим острым зрением уловила движение на одном из выступов самой высокой черной скалы, где множились драконьи кладки королевы матери. И совершив безумно опасный и стремительный разворот, помчалась к вызвавшему внимание обрыву.
У черных ступеней, ведущих вниз с утеса стоял большой мешок из кожи. Он был набит до краев -маленькими самоцветами. Олав устало пнул еще одно мерцающее, бледно-голубое яйцо.
Рыжий топтал блестящие тельца. Поднимал маленькие черепки. Они были мягкие но пятки сильно болели отбитые об каменный пол. Тончайшая скорлупа лопнула и рассыпалась. На черном камене утеса лежало маленькое сморщенное существо, с тонким хвостиком и со сложенными за блестящей чешуйчатой спиной –перепончатыми крылышками.
Жидкость из яйца вытекла.
и на камне остался лежать маленький свернувшийся дракончик, с закрытыми глазами. Его чешуйки на шкуре красиво переливались в красно-оранжевых отблесках. Рыжий поднял за голову тельце не рожденного дракона. Его головка была не больше мелкого яблока. Во лбу дракончика сиял маленький драгоценный камень размером с горошину. Пират достал свой кинжал головореза и очень быстро драгоценность из лба перекочевала в уже и так переполненный мешок. Их охватило чувство бесконечной жадности. Северянин и пустынник -бегали по выступу совершенно обезумев. Они хотели растоптать все яйца и вынуть все камни. Они понимали, что на это не хватит и всей жизни. Здесь были миллионы яиц.
-Кхали! Грязные кхали! Молдая стражница в ужасе и ненависти одновременно, выкрикнула и спикировала на площадку. Картина перед ней предстала ужасная. Весь выступ был усыпан остатками скорлупы. Тельца не вылупившихся дракончиков были разбросаны повсюду, Маленькие драгоценные тельца в маленьких доспехах распластались на камнях. Раздавленные головки, лишенные камней жизни хрустели под ногами двух грязных кхали. Эти Двое набивали мешки, не обращая внимание на небо и тень, закрывшую три восходящих солнца. –Ненавижу. Выкрикнула плачущая стражница, выпуская столб смертоносного пламени, сжигая дотла мерзких кхали.
-Так будет с каждым, кто проникнет в драконье царство, на черные пляжи, в колыбель снов. Обугленные тела двух грязных кхали дымясь упали вниз. Темноту ущелья. Ледяной океан забрал их себе.
Мальчик очнулся один на черном берегу. Оторванный конец веревки. Сдутые козьи пузыри плавали в пене, на дне черной лужи. Он помнил волну, накрывающую его с головой. Он пошел ко дну в темноте. Мальчик кричал, выдыхая последний кислород из маленьких легких. Его крик глох в темной глубине. А снаружи бушевал океан. Потом наступил мрак.
Он огляделся и привстал. Дядя Олаф сказал, что нужно быть максимально осторожным. К черту осторожность. Митяй остался один на черном берегу. Надеяться не на кого. Дядя Олаф и этот дикий рыжий здоровяк из пустыни и остальные, которых сбросил дракон над океаном -скорей всего погибли в пучине. Куда идти мальчик не знал. Он выжил прежде всего благодаря мази Олафа. Это точно Зря чуть не заплакал и хотел всадить нож, когда его больно Лупил пират заставляя мазаться этой дрянью. В океане мальчик видел и чувствовал как его касаются страшные зубы подводных монстров, готовых его слопать. Но учуяв эту мазь твари выплевывали или опходили мальчишка. Так и веревку видимо перегрызли твари, думал Митяй. Да пусть же подавятся рыбы сожравшие тебя старый урод. За то, что отца… За то что меня с островов увез… Слезы подступили. Он пообещал себе не плакать и не кричать от боли, никогда. Когда вспыхивали молнии, мальчик видел очертания возвышенностей. Шатаясь и падая Митяй пошел в горку. Под ногами хрустели черные лавовые камешки, похожие на угольки-кубики разных размеров и форм…. Чумазый от пепла мальчик выбрался в гору. Красивые и загадочные острые скалы уходили вверх, в сиренево оранжевое небо. Скалы тускло светились Скалы были все покрыты яйцами драконов. Было жарко. Лавовые реки текли между скалами. Мальчик спотыкаясь об острые камни босыми ногами, пробирался вперед. Подальше от страшного темного океана. Он спрыгнул с черного камня на окаменевшую лаву. Идти стало легко. Рыжий мальчик перепрыгивал через расщелины. Из многих шел густой
горячий пар. Митяй их замечал из далека и быстро обходил. Бежать по этой теплой и шершавой поверхности оказалось легко и приятно. Мальчик добежал до скалы со светящимися на верху яйцами… С огромной высоты, со свистом, по веревкам съезжали мешки с камнями. И мешок с чем то завернутым в шкуру… Мальчик развернул сверток. Это было небольшое яйцо. Размером с хорошую репу у матери в огороде, на островах. Яйцо было в серебряном защитном футляре. Митяй закрыл футляр и сам не зная зачем, убрал яйцо к себе в большой заплечный мешок из толстой кожи. Страх прошел. Здесь было красиво. Ярко красные и оранжевые всполохи лавы в текущей в сотне метров. Яркие отсветы на стенах. Черные тени. Непроницаемая тьма в тени скалы завораживала. Небо темно-синее как цветок василька переливалось. По небу плыли огромные, как горы из рыбных пузырей, при разделке пойманной с отцом лесной рыбы, на тарелке. Бледно-розовые облака медленно двигались от одного шпиля к другому и дальше на юг. Митяй обернулся и видел как по веревкам съезжают вниз две горящих фигуры. Тела Олафа и козевода догорали еще не достигнув низа.
Он ушел на юг. Идти было легко. И было где спрятаться. Он шел по долине. среди расщелин. Он прыгал вниз при первой опасности. Глядя на север он видел как Драконы стражники облетают скалы с яйцами. Все выступы скалы были покрыты еще вылупившимися дракончиками. Стражницы летели на фоне скал.
…Он еще раз проверил свое сокровище и вылез из ниши в, и без того темной пещеры в бесконечных тоннелей «Белого города», так называли подземелья другие узники каменоломен. Он выбрался из темной пещеры на белые пыльные ступени. Узники спали.
Дракона-людоеда ни кто не видел. Но здоровые парни в козьих шкурах и с дубинами могучих черных руках, уводили ежедневно в темный туннель одного из слабых мальчишек первогодок. Ни кто не роптал. Что может быть страшней огня дракона? Дети безвольно уходили со взрослыми. Его как и всех узников отловили на просторах драконьего царства. Воров. Падальщиков. Других попрошаек. Таких как он -убийц драконов. Заключенные жили на открытых участках каменоломен, белоснежных мраморных скал на окраине красной пустыни. Была глубокая ночь. Вторая синяя луна появилось появилась рядом с первой сиреневой. Митяй не боялся падальщиков в козьих шкурах. У него был нож. Его верная змея. И к тому же он быстро прятался в темной пещере, куда боялись заходить другие узники. Чудища сами безмолвно отползали от мальчика. Переодически какая нибудь тварь похожая на гусиницу –утаскивала кого ни будь из кхали привезенных в клетках. Алекс смотрел как серые Драконы охранники в золотых кольчугах бьют цепями других драконов, летающих драконов. переносящих клетки с узниками кхали, летающих с белыми блоками на цепях. Были и другие драконы узники как и люди. Летающие ночевали на плоском белом плато. Ночью самкам до них не было дела. Самцы отдыхали от плетей, ожидая окончания срока каторги и возвращение к самцам воинам на рубежи Зарии. Самцы попадали на каменоломни за провинности в армии. Самцы были трусливей и слабей самок. Они не могли сделать карьеру при дворце. Самцы занимались исследованием миров Зарии. Когда открывались порталы в новый мир, самец воин бесстрашно бросался в туннель. Бывало что чудища из других миров сыпались из порталов. Их зачищали самки стражницы со своими цепями. Цепи как огненные плети крушили незванных гостей. Самец прыгнувший в портал либо геройски погибает не выдержав натиска местных монстров. А кто выстоит, то может претендовать на руку принцессы. Были и другие узники драконы. Они не летали. Они таскали по дну карьера мраморные блоки. У них были большие сложенные крылья, но Алекс не разу не видел их в небе. Кхали так звали себя местные узники. Люди в черных козьих шкурах. Алекс познакомился с ними в пустыне когда был с Олафом. Самка охранница выпустила огненную струю обжигая темные пещеры. Начиналось утро. Все кхали быстро побежали к огромному блюду с фруктами и яствами. Еды было рассчитано на гораздо большее количество кхали. Кувшины с соком и вином. Трапеза продолжалась около часа. Второй раз стражница пустила из пасти огненные вихри сжигая тварей которые возможно прятались в темноте. Люди бросили еду и не смотря на полные животы стремительно подбежал к горе инструмента. Взяв в руки кирки, они удрученно пошли в темноту ненавистных пещер. Митяй как и все. Он продалбливал щель. Заводил цепь под огромный кусок белой породы. Свистел снизу и дракон со сложенными крыльями вытаскивал мрамор на ружу. Алекс освоился здесь за 2 года. Олаф обещал блоту яйцо и спрятал в рюкзаке.
Кхали оглядываясь дрожали опасаясь чудищ из темноты. Вечером когда три солнца зашли за горизонт, и кхали пошли на ужин с фруктами и вином. Митяй задержался в пещере. Мазь Олафа все еще источала свой аромат. Как и говорил рыжий пират. –Ни одна тварь в жизни теперь не подойдет. Драконьего нектара все примитивные формы остерегаются. Мальчишке нравилось в темных пещерах. Он нашел пещеру с светлячками быстро и смело припрыгивал через темные провалы, пролезал в жуткие расщелины от куда доносились чавканья и еще не весть что. Однажды забравшись очень глубоко в белую скалу он нашел пещеру с сокровищами. Это было логово Блота. Митяй узнал дракона, которому они с Олафом забирались на спину -в пустыне у работорговцев.
Блот уже очень давно обитал в белом городе. На королевских рудниках. Он был наверное самым старым драконом во всем драконьем царстве. Он был старше королевы. Блот приходился ей троюродным дядюшкой. Он как и она был покрыт драгоценным металлом. Его чешуя когда то блистала. золотом. Но он был самец. Мелкий. Он не полез в портал на защиту Зарии. За трусость его отправили в белый город. Он летал с блоками. Он строил обсерваторию и арену, длинные белые мосты к цветку. Цванги осознанные со всех сторон шли к Башне, что бы постоять под водопадом из слез принцесс. Черно-золотые доспехи блота блестели под тремя солнцами, когда он летел над красной пустыней, а снизу были привязаны мраморные камни. Он кричал от усталости и боли, когда стражницы хлестали его за очередную глупость. Тогда Блот впервые увидел кхали. От работы и жуткой жары его железы ужасно чесались. Вот в чем главная пытка. Отсутствие личного цванга лишает возможности дракона самому почесать внизу между пластинами. В молодом драконьем теле нектара вырабатывается очень много и личный цванг убирает излишки специальным скребком. В белом городе цванги были только у стражниц. Блот стал следить за цвангами. Так от безделья. Каждый цванг когда достигает осознанности, сидя у себя в пустыне в селении. Идет к башне-цветку. Кхали козевод чувствует зов своего дракона и идет к нему по белому мосту. Цванг очищается под водопадом в башне и начинает слышать и понимать своего дракона. Цванг находит своего дракона и с удовольствием служит ему. Дракон отвечает защитой , знаниями. У цванга появляются сверхспособности. Кхали в белом городе были все дикие и не о какой просвещенности и не помышляли. Блот схватил девушку и улетел с ней за белую скалу не подалеку. Дракон доверяет только своему цвангу. Железы очень нежные. Пластины в паху разведены. Дракон уязвим. Девушка была дикая. Он посадил ее к себе на брюхо. Его доспехи сияли. Девушка разглядывала себя в золотых отражениях. Она отскребла. Он указал ей как мог на золотую пластину с красивым узором. Она вырвала чешуину и была съедена. Эта была боль невыносимая. Другие драконы узники из летающих заметили разницу в поведении и внешнем виде Блота. Стражницы совершили ритуал. Он больше не мог летать. На его крыльях были шрамы от надрезов. Дракон съевший кхали признается нижайшим. Он влечет презренное существование в белом городе. Он таскал на цепях камни. Из темных пещер к площадке, откуда камни уносили на строительство его бывшие братья –драконы из воинов. Преступники драконы надсмехались над ним. Он все терпел. Прятался в темных пещерах. Прошли столетия. Поколения кхали заключенных сменились. Блот стал старым беззубым стариком. У него уже не выделялся нектар. Рыжий пират обещал ему принести черное яйцо стража. У старого не зудело в паху, как в молодости. В его камне жизни почти не было магии. Он в тайне от стражниц и других узников мог летать. Стражница палач не сильно сделала надрезы над крыльями. Нож из тартара острый. Словно спелый фрукт под ножом у прислужника цванга, на пляже. Лезвие из тартара режет как сочную мяготь –доспехи, чешую и плоть дракона. Блоту повезло. Многие годы он летал по ночам из пещер белого города, к себе в логово, в старом дворце, в пустыне. Сдирал с себя пластины и обменивал у работарговцев на наложниц. Блот стал плешивым. Золото его доспехов теперь украшает дом торговца кхали в пустыне или красотку в барделе. Оно того стоило. Про связь дракона и человека он прочитал в драконьем кодексе, в детстве, еще учась тогда в обсерватории у цвангов. Кхали это грязные дикари. А цванги –это осознавшие связь с драконом люди. Цванг служит дракону. Кхали хочет убить. Кхали раззоряют наши кладки в долине рождения. Убивают не родившихся детенышей. Выковыривают камни из лбов королевских особ. Кхали во время церемонии проползают на арену. Они воруют золотую чешую, отпавшие во время схватки пластины. Блот днем иногда выходил из темноты пещер. Его старые облезлые крылья волочились по белому дну гигантского карьера. Его опущенные крылья скрывали серые бока, когдато украшенные золотом. С дуру по молодости, что бы добыть золото, он сдирал с себя. И менял на девушек у работарговца. Потом он стал возить Чада на арену во время церемонии брачных игр. В толпе самцов проще затеряться. Все идут глазеть. Вдруг что… Вдруг он победит. Блот приземлился на золотой пол арены. Чад и его кхали уже во всю набивали мешки золотом. Они ловко прятались среди туш. у и
дракон шел к кормушке за фруктами.
Мальчик был в белом городе уже 2 года. Он выучил язык пустынного народа Кхали. Они его боялись за странный вид и поведение. Он подолгу пропадал в пещерах, которых они избегали. Где чудовища сразу съедали зашедших туда узников. Он выучил повадки серых драконов самок надсмоторщиц. Он отличал узников самцов таких же как и они люди. Самки крупней и все летали. Они были с плетьми и в золотых кольчужных накидках. Плетей получали самцы с золотой чешуей, они летали с грузами. Самцы не все летали. Были и те –кто таскал белые блоки из темных и жутких пещер. Такой работой занимались самые провинившиеся драконы. Драконы-людоеды с подрезанными крыльями. Они запряженные в цепи пилили породу на огромные квадратные камни. Работа Кхали узников и Митяя в их числе заключалась в том что бы пролезть в черную глубокую щель и зацепить крюк.