Делёза как будто не заботят животные, но он часто пишет о них, часто упоминает вызывающих отвращение клещей, блох, мелких грызунов. Совместно с Гваттари он разработал концепцию “становление-животным” (когда субъект больше не занимает сферу стабильности, а находится в кочевом способе существования, в котором он всегда является аномалией, недоступной определению). Хотелось бы разобраться, как именно Делёз относится к животным.
Для Делёза проблема не с животными как таковыми, ему не нравятся домашние и прирученные животные. В принципе животное его интересует, есть в животном что-то, к чему он чуток.
Делёза пугают люди, у которых человеческие взаимоотношения с животными, которые ведут себя с животными как с людьми, разговаривают с ними (домашние животные даже занимают особое место в психоанализе). Люди, которые действительно любят животных, их отношения с животными не являются человеческими, это животные отношения. Настоящие охотники, хотя Делёз не любит охотников, имеют удивительные отношения с животными, нечеловеческие отношения. К примеру, охотник, берущий след, у него истинно животные отношения с животным.
Делёза впечатляет, что у каждого животного есть мир. У большинства людей этого мира нет, они живут жизнью, которой живет любой другой человек. Что делает мир миром? В первую очередь, - ограничения. У животного мир невероятно ограничен, Делёза впечатляет именно бедность и ограниченность этого мира. Клещ реагирует на свет и на запах, это и есть весь его мир.
Но недостаточно иметь свой мир, чтобы быть животным, необходима территориальность. С Гваттари была создана концепция, идея территории, животного с территорией. Образовать свою территорию - это сродни зарождению искусства. Цвет, пение, поза (couleurs, chants, postures) - это три детерминанты искусства; цвет, звук и линия - это искусство в чистом своем воплощении (окрас павиана, его позы, звуки, которые он издает).
Если спросить Делёза “а что значит быть животным?”, он скажет, что это значит быть начеку (”l’être aux aguets”). Но и писатель, писатель тоже должен быть начеку.
Кто такой писатель? Писатель - это всегда намерение, писатель пишет ДЛЯ читателей. Но еще писатель пишет для не-читателей, он пишет “на их месте”. То есть писатель пишет для кого-то и на месте кого-то. К примеру, Арто говорил: “я пишу для неграмотных, я пишу для идиотов”. Фолкнер писал для идиотов. Эти слова не следует понимать как то, что неграмотные будут читать текст, нет, это означает, что писатель пишет за них, на их месте. Делёз же пишет за дикарей. Делёз пишет за животных. А что это значит?
Что происходит, когда человек пишет? Человек пишет не для каких-то своих личных дел, это литературная посредственность, а не литература, если вы думаете, что для книги достаточно пережить личную драму. Письмо - это не частное дело, это твоя брошенность в универсальность (C’est vraiment se lancer dans une affaire universelle), будь то философия или роман. А что это значит?
Письмо - это давление на язык, давление на синтаксис до определенного уровня, ограничение/предел, который может быть выражен несколькими способами: это предел, который отделяет молчание от языка, предел, который отделяет музыку от языка, предел, который отделяет вой от языка.. Болезненный вой в “Превращении” Кафки (“вы слышали это? он воет как животное!”), это болезненный вой Грегора.
Если писатель доводит язык до предела, предела, разделяющего язык и вой, язык и трель, тогда можно сказать, что писатель ответственен за животное, в том смысле, что он отвечает животному, он отвечает умирающему животному. При этом писатель пишет не для животных, Делёз пишет не для своих собак и кошек, он пишет на их месте, доводя язык до предела, который отделяет человека от животного. Нет литературы, которая бы не вела язык к пределу, нет литературы, которая бы не отделяла человека от животного. Мы находимся на пределе, когда мы занимаемся философией, мы отделяем мысль от не-мысли. Мы должны быть на этом лимите, который отделяет нас от животного, но именно таким образом, что мы больше не разделены с животным. И там будет нечеловеческое, там будет животное отношение к животному.