Сидим на своём острове - изолированы от внешнего мира разлившейся водой, которая, к тому же, подмёрзла; выбираться на Большую Землю ни желания, ни необходимости пока нет. Весь наш мир сейчас триста метров длину, и сто - в ширину.
Скучаем ли мы тут? Нисколько!
Кудесник мой с компом и жесткими дисками борется, у меня тоже дел хватает - лошадиные "брикетики для огорода" собрать, лапник козам выдать (но это больше развлечение - как уточек в парке кормить.)
А сегодня копыта подрезала. Не всем козам подряд - главной целью был Жан, будущий ездовой козёл.
Уже раз подрезала ему копыта, но то было в начале зимы, когда он был дикий - просто накинула лассо, привязала, прижала к забору, да почикала по-быстрому то, что явно переросло.
А теперь-то мы вроде как друзья! Он знает свое имя, подходит на зов, позволяет погладить нос, поэтому очень волновалась перед процедурой - рисковала разрушить едва зародившееся доверие. Не слишком ли тороплю события? Но если расчистить его непосредственно перед пастбищным сезоном, и он испугается - это нанесет больший ущерб нашим отношениям, а так у меня будет время "загладить вину".
Чтобы показать ему, что это не страшно, сначала расчистила копыта Жардин. Обычно не привязываю её, но в этот раз накинула ей на шею верёвочку, и привязала к забору. Я была уверена, что Жан обратил на это внимание - он очень внимательный.
Потом сыпанула на землю горсть сухариков, и когда Жан в первых рядах (он же сын главкозы!) наклонился за ними - медленно положила верёвочную петлю ему позади рогов, а когда он поднял голову, просунув в петлю морду - так же медленно затянула верёвку у него на шее. Любое резкое движение могло сразу все испортить!
Верёвочка - специальная, на ней есть узелок, не позволяющий петле затянуться слишком туго.
Сделала шаг к Жану, протянув руку с сухариком. Он съел, и хотел отступить, но другой рукой я держала его за верёвочку. Он удивился, посмотрел на верёвочку, но не запаниковал. Я погладила его голову и шею, дала еще сухарик. Осторожно потянула за верёвочку в сторону забора, одновременно предлагая новый сухарик. Он сделал шаг в нужном направлении - это уже много, я отдала ему сухарик, и снова гладила его, рассказывая, какой он хороший парень. Достала из кармана следующий сухарик, зажала в кулаке, потянула за верёвочку - Жан уступил, и получил лакомство. Он понял, как работает система. В следующий раз попросила его сделать два шага за вознаграждение. Потом - три.
Привязала его там же, где привязывала Жардин - так, чтобы не причинять ему дискомфорта, когда он стоит ровно, но чтобы он чувствовал легкое давление на шею, и не забывал, что привязан. Подвинула его к забору боком, и снова дала сухарик. Он стоял спокойно, смотрел вопросительно, ждал, что будет дальше.
Поглаживая, опустила руку с головы и шеи по передней ноге к копыту, и подняла его ногу, вслух восхваляя его смелость и терпение. Он попытался отнять ногу, но не резко, а вежливо - я так же вежливо удержала, и стала ковыряться в его копыте секатором.
Он ПОЗВОЛИЛ мне расчистить все четыре ноги!
Он прислушивался к своим ощущениям. Не больно. Не грубо - плавные, спокойные прикосновения. Знакомые хорошие слова. Сухарики за каждое сделанное копыто. Ничего плохого.
Закончив дело, медленно отвязала верёвочку от забора, ослабила петлю, и сняла с его шеи. Он остался стоять, как стоял. Похвалила, скормила сухарик, и не оборачиваясь пошла ловить Козла-Козла, чтобы Жан не подумал, что ковыряние в копытах - что-то особенное.
Козел-Козел, конечно, капризничал, топтался, и дрыгал ногами - что поделать, он - холерик!
Жан будто бы пребывал в недоумении, уклонялся от руки, но не убегал - вроде бы наши отношения не пострадали. Через пару дней переварит впечатления, осознает, что жив-здоров, и небеса не рухнули от того, что его водили на поводке - и я надену на него ошейник😄
А это наши деревенские осины, освещенные солнцем - красивы в любое время года.