История с семейными захоронениями в Кохме продолжается
«Я когда приехала я не просила ни статуса беженца, ни помощи ни от кого, я помощи не получала. А теперь я хочу здесь свое место, чтобы я могла лежать рядом с мужем, потому что я уже туда не возвращусь». На кадрах - Накия Сабурова. Уроженка Иванова. С началом спецоперации с мужем вернулись на родину. Их дом в Донецке разбомбили. Потеряли всё. Вскоре - осталась одна, муж скончался. Попросила разрешение на семейное захоронение - согласовали. Поставили ограду. Но простояла она только год. Выдернули ограды ещё на 4-х могилах. С этого и начинается история.
Сергей Николаев: «А кохомская администрация говорит - вам не положено.
-Просто вам не положено? В связи с чем?
- Причины 2. Во-первых они говорят это наше право, мы кому хотим, сколько хотим, столько и даём. Она сейчас просто обижена на нашу власть, она говорит: «Я оттуда из разрушенного дома, не просила ни пенсию как беженец, никаких льгот, у меня одно желание - лечь с мужем». Похожая ситуация и у Барышниной Юлии. В августе 2022 у неё умер папа. По просьбе мамы обратилась в администрацию для предоставления места под семейное захоронение - отказали. Причина - отсутствие мест, предложили в одиночном квартале.
Юлия Барышнина: «Отказано было только устно. Меня можно сказать оттуда отправили, помимо того наслушалась гадостей. Еще предложили альтернативу моей маме прожить еще 20 лет, чтобы в одной могиле с моим папой лежать. Потом меня успокаивали, сказали будете все на одном погосте просто по участкам разбросаны. А потом я видимо надоела и мне сказали «в глазах твоих нет скорби, иди отца хорони». После похорон отца Юлия снова обратилась в администрацию в надежде, что место с папой рядом всё-таки оставят. Через месяц пришёл ответ - нарушений нет, все сделано по закону. Юлия Барышнина: «Близкие люди, супруги, хотят даже после смерти быть рядом, на кладбище. И по закону мы имеем на это право. И кохомчан этого права лишили. Я надеюсь на то, что вышестоящее руководство все-таки разберется и устранит этот беспредел в городе Кохма». За всё это время кохомчане собрали 200 подписей. Среди них и супруги Вороновы, прожили вместе 51 год. Обращались к прокурору, губернатору и даже Президенту.
Валентина Воронова: «Нам за 70 уже. И что нас впереди ждет? У нас детей уже нет, дети умерли, кто хлопотать за нас будет? Где нам лежать? Значит он будет где-то, а меня неизвестно где? Что за такие правила пошли?» Все эти обращения возвращаются обратно в кохомскую администрацию. Поэтому выход остаётся один - суд. Но решаются на него далеко не все, боятся. Пока что выиграли 2 дела. Сергей Николаев: «Сейчас взыскана компенсация морального вреда, за то что кохомская администрация отказала. Ну, естественно судебные расходы, все такое. Сейчас в суде находятся еще 2 дела, это люди, которые пошли, стали добиваться своего». Юлия Семина, корреспондент: «Беспокоит кохомчан и еще одна проблема. Говорят, под снегом мусор, заросли и железобетонные блоки. А рядом - могилы тех, кто погиб на спецоперации, и обычных людей». Уборкой и расчисткой этой территории должно заниматься муниципальное казённое учреждение города Кохмы «УАЗУК». Мы решили туда позвонить.
Андрей Котенев, директор МКУ «УАЗУК» г. Кохма»: «Расчистка производится зимой на центральных дорогах, после каждого снегопада. Вызывается техника, и чистит дороги от снега, для проезда автобусов и автомобилей». Так же добавляют, летом косят траву, из контейнеров вывозят мусор. За прошлый год вывезли около 900 кубометров. А чтобы прояснить ситуацию с запретом на семейные захоронения, мы отправили запрос в кохомскую мэрию. Ответ - с прошлого года ситуация не изменилась. Комментарий дали только в электронном виде.
«По выдаче разрешений на места рядом с умершими родственниками продолжаются суды. А в администрации Кохмы оформлять новый участок под кладбище рядом с уже существующим все так же - не планируют».
Юлия Сёмина, Владимир Хмелёв, Телекомпания «Барс».