Как вы думаете, насколько абсурдным стало современное искусство? Многие из нас уже не знают, с какого угла нужно смотреть на картину, чтобы понять, какой у неё смысл. Иногда и не понимаешь, как её повесить, чтобы случайно не перевернуть мир вверх дном. Керим Флоренцев, Елизавета Диденко и Анна Шевалёва поговорили с Сергеем Рожиным, создателем Telegram-канала «Рабы Малевича», и узнали про место мемов в современном искусстве, о том, кого можно называть художником, и как продать трусы с культурным подтекстом.
В одном из своих интервью вы сказали: «Изначально я рисовал и делал книжную графику, потом занялся композицией художественной техники и воспринимал современное искусство, как некую фикцию или говно на палочке». Как так вышло, что вы поменяли свою позицию относительно современного искусства?
— Это произошло из-за того, что я начал учиться, поступил на инженера-технолога в УГТУ-УПИ имени Б. Н. Ельцина, сейчас он УРФУ называется, и на первом курсе проходил композицию. Потом я случайным образом попал в среду художников Государственного центра современного искусства в Екатеринбурге. Я решил показать свою книжную графику, где я высмеивал то современное искусство, то что-то другое. Позже я попал на выставку, удачно как-то получилось.
И постепенно, через оппозицию к современному искусству, которую я выражал и высказывал в рисунках, я пришёл к осознанию того, что всё не так, как я видел вначале. То есть, для того, чтобы понять современное искусство, нужно быть там, в той среде, а не на словах. Это условно создаёт некую стену из страха, что оно всё такое на самом деле некачественное, — я об этом часто говорю на своём канале.
Получается, выставки всё-таки хорошо на вас повлияли в этом плане?
— Это как практика была. Я делал выставку, общался с кураторами, художниками, критиками и высказывал им свою позицию, а они со мной разговаривали и показывали, что они сами делают. Мы были в бесконфликтном диалоге (я на самом деле неконфликтный, мне всегда интересно, я очень любознательный) и поэтому, может быть, это и спасло, эта открытость ко всему новому.
То есть дискуссии переубедили вас?
— Нет, они меня не переубедили. Некоторые художники для меня до сих пор остаются бездарными, даже в современном искусстве.
Я нашёл единомышленников, свободных художников, которые выражают свою позицию и отвечают за свои слова, неважно какой в нём смысл, важна именно идея, с которой они живут, — вот такие люди мне стали близки. Когда я критиковал современное искусство, я как раз искал эти ответы и нашёл положительные, а не отрицательные.
Почему вы называете себя художником?
— Я себя таким не считал до 27 лет, то есть просто был в каком-то поиске: писал стихи, занимался музыкой, выступал в перформансах, снимал короткометражки. А уже потом, в процессе, когда проходил какие-то тяжёлые испытания на прочность психики, я всё-таки понял, что я художник и имею наглость так о себе заявить.
Тем более, есть такое выражение: «художник — от слова “худо”», на самом деле оно происходит от слова «худога» — это значит ловкость, искусность, то есть «худой» не значит плохой. Я понял, что художник — это не тот, кто умеет рисовать, это образ жизни, когда ты видишь везде прекрасное: в разбитом стекле, в грязи и т. д., пытаешься это перенести в поэзию. Для меня искусство — это как поэзия, и поэтому я часто переплетаю и то, и другое, пишу стихи и всем пропагандирую писать их (даже если вы не поэт) для того, чтобы понять, что это такое.
Вы на канале предлагали купить за 5 тысяч рублей трусы с изображением вашего лица, насколько я помню, там всё делилось на дни недели. Есть ли покупатели?
— Да, есть. Где-то 2–3 человека уже согласились, но надо понимать, что это, в первую очередь, шутка над низшими продуктами, которые продаются, и над людьми, которые становятся узнаваемыми. То есть, это ирония над самим собой. Я решил её сделать максимально смешной, чтобы зритель, покупая их, испытывал смех и понимал, что такое самоирония. Я думаю, что купят обязательно. (смеётся) Я всех прошу купить трусы!
Моя подписчица, которая занимается распространением трусов, ходила по выставкам в Москве и предлагала посетителям потрогать и растянуть трусы, всем было очень весело, смешно. Считаю, цель уже достигнута, неважно купят или нет.
Контент в Телеграм-канале вы создаёте сами или у вас есть команда?
— Изначально я вёл канал один, и у меня была некая фокус-группа из друзей, людей, которые вообще ничего не знают о контенте. У меня есть подписчица из Казахстана, которая со мной уже больше 4 лет, её зовут София Ецкевич. Она и есть моя фокус-группа, самая главная, потому что у неё чувство юмора схоже с моим, и иногда я чувствую, что не хватает какого-то предложения и спрашиваю у неё, что мне вписать.
Ещё есть вдохновители, люди, которые пишут, помогают, есть и те, кто просто присылает какой-то контент какого-либо художника или блогера, который критикует современное искусство, и говорит: «Сделай на него обзор». Я считаю, что они частично являются моими помощниками, они как гострайтеры работают, ради себя и своего удовольствия.
Как ваши друзья, родственники и знакомые относятся к мемам на канале «Рабы Малевича»?
— Ну, родственники вообще ничего не понимают. Есть некоторые друзья, которые тоже ничего не понимают, а есть и такие музыканты и исполнители, которые на меня подписались, и мы с ними как будто виделись в другом измерении, прошло 10 лет, наши пути разошлись и снова встретились, потому что медиапространство объединяет людей. Знакомые из сферы искусства, которые на меня подписаны, ценят. Но в большинстве случаев шутки вызывают недоумение, либо же мнения разнятся, или люди иногда из-за уважения и поддержки подписываются.
Ведение канала — это ваша основная деятельность?
— После того, как я стал отцом, — да. Когда я переехал в Москву, это стало частью моей основной деятельности, я этим живу уже 5 или 6 лет. Искусство как религия.
Если не секрет, чем зарабатываете на жизнь?
— Иногда получается продать свои картины как художник, иногда — идею (через канал люди приходят из рекламных агентств и просят придумать им контент или идею), иногда консультирую художников. И другой момент — реклама контента по содружественной теме, где мы фильтруем материал, то есть, получается, что раз уж я стал известным, то нужно делать вход для молодых художников, поэтому и выставки бесплатные. А если реклама канала именно, как творческой страницы, то это уже отдельный разговор про деньги пойдёт. Там разные суммы: от 3000 рублей и выше.
Насколько вообще ваши мемы совпадают с реальностью, есть ли в них выдумка? Помню, вы говорили, что люди, которые критикуют искусство, — это рабочий класс. Вы и правда видите их такими?
— Ну, я сам из рабочего класса вырос, у меня папа строитель, мама — врач. Я постоянно находился в этой среде и работал охранником, и на стройке работал. Я напрямую связался с людьми из искусства в тот момент и очень часто встречал диалоги-перетягивания одеяла, что без рабочего класса всё бы рухнуло, но при этом весь рабочий класс слушает музыку, у него есть какая-нибудь дома картинка или обои, или плиточка с картинками, которую называют искусством. А с другой стороны, художники перетягивают всё одеяло и говорят, что рабочий класс — это быдло (или что там ещё любят художники говорить). Я так не считаю, напротив, я думаю, что тут надо уважать друг друга и понимать, что все важны. Насчёт того, реальность это или выдумка, конечно, реальность, я вижу это так. Все эти мемы составлялись благодаря подписчикам, которые писали в комментариях, что они слышали в разговоре, когда кто-то говорил об искусстве. Это снова момент самоиронии, чтобы зритель посмеялся над собой.
Как вам удалось набрать аудиторию? Например, Стас Рысич говорил, что 10000 человек для современного искусства слишком много.
— Это не секрет. Если вы внимательно следили за моим каналом, то вы знаете, что я снимался в роликах Юлии Поломиной, это блогер. У неё 700 тысяч подписчиков. И по каким-то случайным обстоятельствам. Часто люди любят жаловаться: «это всё связи», «это всё деньги». Просто случайные обстоятельства, когда ты хочешь, чтобы у тебя была возможность помочь себе и людям, просто помолился про себя, чтобы появился человек, который обращается не к художникам, а к обычным людям.
Юлия Поломина искала актёров для новых роликов, и я ей написал, что умею шутить, она сказала, что я ей подхожу, и предложила увидеться и обсудить план съёмки. Я увиделся с ней, сказал, что мне не нужны деньги, что я хочу сделать канал про искусство и продвигать его в массы. Поэтому я буду участвовать бесплатно, а от неё прошу только немного рекламы, и я таким образом стал Анатолием (Анатолий — это её персонаж, как раз из рабочего класса, и он такой утрированный, гипертрофированный, который высмеивает пороки общества). И вот так в процессе многим людям полюбились мои персонажи, потихоньку Юля раскрывала мою личность, и от неё пришло очень много людей.
А после постепенно я нашёл контакт Покраса Лампаса, мы с ним провели прямой эфир. Он мне тоже помог с аудиторией, а потом из-за того, что у него много инфлюенсеров, началась вот эта естественная история, когда люди отписываются и подписываются. Такая база людей, которые рекомендуют сами по себе этот канал, потому что он им нравится и это нельзя купить.
Как вы продвигаетесь в плане творчества на данный момент?
— Я продолжаю делать мемы, но сейчас пересматриваю свой контент, пытаюсь его усложнить для зрителя и сделать его не просто как мемы с двойным дном, а чтобы мемы развивались со зрителем вместе, как Троянский конь: чтобы провокация создавала диалог внутри зрителя. Нужно просто обновлять информацию актуальности искусства здесь и сейчас, а для этого надо наблюдать, поэтому я постоянно в поиске. Ресурсов очень не хватает, устаю иногда, много думать тяжело.
Насколько прибыльно сегодня создавать мемы, учитывая их количество и анонимность?
— Ну, у меня иногда заказывали мемы, но там такие смешные цены — 150 рублей за мем. Никто не думает, сколько мем делается. То есть, я могу по шаблону сделать или использовать нейросеть, вставить этот мем. Но я не люблю использовать нейросеть для создания чего-то.
Продать их получается, но на этом много не заработаешь. На это можно максимум сходить купить кефир с хлебом. А так мем сам по себе. Мне кажется, он абсолютно показывает составляющее современного искусства и реальности, потому что мем никогда не понятен без контекста, также и с современным искусством.
Иногда люди хотят купить у меня мемы как футболки, книги или печатную продукцию.
Вы сказали, что мем — это предлог поговорить об искусстве, а может быть искусство как-нибудь ещё взаимосвязано с мемами?
— Да, конечно. Как я и говорил, первое — это контекстность, без контекста не понять его. Второе — это хайповость или эпатаж, то есть, есть такие мемы (их условно называют конъюнктурными), связанные с одной ситуацией. Допустим, что у нас сейчас происходит в медиапространстве, о чем можно говорить для наших новостей? Например, выходит фильм «Джокер» с Леди Гагой, и все люди будут делать с ними мем или так же про «Барби». Люди делают много мемов на эту тему, потому что она в данный момент получает охваты. Так было и с «Уэнсдей», ее танец, который завирусился.
Или это действительно проникло в душу зрителю, или же это отсеивается. Медиаконтент на мемах хорошо показан. Как искусство существуют мемы на вечные темы и они будут долго существовать.
Какие мемы вас вдохновляют?
— Я смотрю на зарубежные про искусство, но они меня не вдохновляют. Меня больше привлекают мемы, которые приближены к обществу маргинальному, когда происходит что-то абсурдное до такой степени, что это запоминается. Например, когда что-то максимально простое и убогое сравнивается с искусством. И зритель видит эти параллели.
В одном из своих интервью вы говорили, что страдаете дислексией и дисграфией. Расскажите, пожалуйста, какие трудности в работе возникают из-за этих болезней?
— Во-первых, это ужасная память на даты, имена, числа. Мне нужно постоянно где-то записывать всё, а ещё к этому добавляется сложность прочтения текстов. Поэтому я использую голосовое проговаривание текстов. Это дислексия. Мне очень тяжело сосредоточиться, даже если есть шрифты специально для дислексиков разработанные.
А дисграфия — это частые ошибки при письме. Я не пытаюсь это скрывать, потому что мне важно поддержать тех людей, которые страдают похожим недугом и даже не знают, что у них это есть. Но зато у меня выработалась отличная визуальная память.
В интернете очень часто можно встретить блогеров, которые критикуют современное искусство, но при этом не разбираются в нём. Как вы думаете они делают это, чтобы получить больше внимания к себе или действительно переживают за искусство?
— Я думаю, что здесь две составляющие: есть те, кто действительно так считают, потому что я сам через это состояние проходил, а есть и те, у кого момент корысти всё-таки существует.
Начнём, наверное, с момента корысти, а потом перейдём к хорошему со стороны критики. Существует такое, что, если люди критикуют современное искусство, в большинстве своём это несостоявшиеся художники. Скорее всего, это художники, которых общество не заметило. И вот, используя механизм невежества к современному искусству, они манипулируют (принцип примерно такой же, как с гомофобией). То есть, общество необразованное — очень злое, обиженное, и ты говоришь те слова, которые хочет слышать это общество, и выходишь на передний план. Таким образом несостоявшиеся художники себя реализуют, с помощью вот таких гневных комментариев.
А из хорошего: если люди критикуют, значит, они входят в конфликт, в диалог. Вместо того, чтобы критиковать искусство, они бы могли за это время совершенствоваться в этом же искусстве. Это трата энергии впустую. А ещё люди оценивают только верхушку, хотя, на самом деле, то самое «золото» скрыто внутри. Когда я пришёл в практику современного искусства, я это понял. Критики описывают только верхний уровень, а вглубь никто не собирается заглядывать. Поэтому это можно даже не слушать.
За какими современными художниками вам нравится наблюдать?
— У меня тут целый список:
- Маурицио Каттелан
- Марсель Дюшан
- Олафур Элиассон
- Христо Явашев
- Чжан Хуань
- Cai Guo-Qiang
- He Yunchang
- Вячеслав Колейчук
- Тео Янсен
- Бас Ян Адер
Вот за ними я бы вам посоветовал последить, может быть, вам кто-нибудь понравится. Мне вообще интересно наблюдать за художниками, которые проверены временем.
А каким бы вы посоветовали перестать заниматься этим делом?
— Как я могу им запретить? Я могу так сказать: публично заявить о том, что я запрещаю какому-то художнику рисовать и перестать обманывать народ, говорить, что это — искусство, я, к сожалению, не могу. Это сам зритель так решил и выбрал его, и сам хочет обманывать себя в этот момент. У него нет самокритики, нет самоанализа.
Я, честно, стараюсь не заниматься мегаломанией(манией величия) и не хочу менять мир, даже если он так устроен. Это очень инфантильное мышление. Пускай другие на это время тратят и пишут мне, что я должен перестать это делать. Есть список людей, которых я высмеиваю, но не могу запретить им что-то:
- Демиан Хёрст
- Джефф Кунс
- Петр Павленский
- Такаси Мураками
- Ай Вэйвэй
- BANKSY
- KAWS
- Никас Сафронов
- Alec Monopoly
У вас на канале много мемов. «Квадрат Малевича»: где здесь искусство? Сможете ответить на этот вопрос?
— Искусство — это субъективная вещь. Один человек не увидит здесь искусство из-за того, что у него мало ассоциативных переживаний и эмпирического опыта, а другой видит. Бывает, человек ни разу не прикасался к прекрасному и не ходил на выставки, и он понимает «Квадрат Малевича». Он бы хотел сказать всем вокруг, что он понял и осознал смысл, но он не может, потому что все вокруг его критикуют.
А на вопрос «В чём смысл “Чёрного квадрата”?», я просто скажу, что до него было ещё пять квадратов, нарисованных другими авторами. Это были люди, которые, как мне кажется, предчувствовали момент появления фотоаппарата. Камера-обскура действительно повлияла на искусство, потому что художники использовали её, чтобы рисовать картины эпохи ренессанса, если я не ошибаюсь. И уже потом появляется фотоаппарат, и встаёт вопрос: «А зачем тогда вообще рисовать?». А когда изобретают цветной фотоаппарат, художники стали как виниловые пластинки, которые слушают ради вот этого тёплого доброго вайба… «Чёрный квадрат» — это запечатление момента (что искусство обнулилось в момент появления фотоаппарата). Это как плёнка, которая должна проявиться, но она не проявляется.
Моё мнение: смысла в нём нет, это абсолютная пустота.
Сейчас набирают обороты нейросети. Они могут делать мемы? Если да, то какими они получаются?
— Тут, наверное, нужно понимать систематику того, что мемы — это непредсказуемая вещь. Она существует не по принципу конъюнктуры или математики, где можно как-то измерить шутку. Шутки, которые создаются нейросетью, шаблонны. Они накладываются рандомно, и что-то там должно выстрелить как условный астрологический прогноз. Скажи что-нибудь, и там у кого-то это обязательно сбудется. Я бы сказал, что это вопрос времени, когда нейросеть научится понимать и осознавать психологию человека. Многие говорят, что это невозможно, но я всё-таки верю, что что-то у неё получится смешнее меня (смеётся), тогда я сниму свою шляпу.
Понимает ли народ эти мемы?
— Люди иногда говорили, что смешно, а иногда всё же нет. Да, тут можно незаметно их подложить и посмотреть, насколько они будут смешными для аудитории. Часто мои моральные этические нормы не дают этого сделать. Если всё время делать мемы через нейросеть, это будет видно.
Каким вы видите искусство в будущем?
— Эту тему мы с моими товарищами художниками обсуждали очень давно. Скорее всего, искусство будет подключено к сознанию, к мозгу человека. Сейчас компании занимаются разработкой чипов, чтобы голова стала процессором компьютера, а там будут подключаться нейроны. То есть, получается, что гаджеты уже будут не нужны, это всё будет в мозгу человека, соответственно, и выставки будут проходить внутри него. Мы будем видеть выставки условно во снах или в медитациях.
Как описывали наши предки инопланетян? С большими головами. Вот так я вижу и нас: это большие головы у людей с атрофированными конечностями. Они будут передвигаться на летающих тарелках и вспоминать, какими были тогда молодыми и здоровыми (смеётся). Такая у меня теория.