Здравствуйте, уважаемая редакция моей любимой газеты! Дай же Бог вам выжить. Ведь люди пишут вам, делятся радостью и горем.
Писала губернатору, чтобы узнать, когда газифицируют наш край, и упомянула о газете "Красноярский рабочий" - о необходимости оказания ей помощи. Ответили, что газификация будет не раньше, чем через 5 лет. А о помощи промолчали...
Теперь хочу поделиться с вами своим горем. У меня были две дочери, но с очень разными характерами. Старшая походила на меня всем: училась на "5", занималась музыкой, в школе вела КВН, работала переводчицей с немецкими туристами.
Младшая, Ирина, родилась с характером и - копия папы. А папа был рождён от бродяжки, я это узнала поздно. Ирина показывала себя, ещё когда ходила в садик. Дважды убегала из него и шлялась по городу. Мы жили в Красноярске. Четвёртый класс она закончила ударницей, а потом сбилась с пути. Пришлось перевезти в другую школу - в деревню к сестре, так как я работала посменно. Там взялся за неё мой племянник - она даже курила.
После школы Ирина поступила в строительное училище. Мастер обижалась на неё: "Мальчик, с которым она дружит, хороший, но о ней я этого не скажу". Они поженились, зарегистрировались, его взяли в армию. Она вроде потеряла паспорт и вышла за другого, нарвалась. Я была против, так как знала эту семью с плохой стороны. Это моя родина, и я всех жителей знаю. Мой совет не помог.
Когда я вышла на пенсию, вернулась на малую родину. У меня вредного стажа больше 23-х лет, перенесла пять операций. Из своих коллег, наверное, я одна осталась. Спасли пчёлки, я на них и рассчитывала. Стала помогать дочери. Но добро не победило зло.
С помощью моих денег построили дом. Внукам помогала с самого их рождения и, считай, до сих пор, хотя у них уже свои семьи и дети. Зять умер от рака.
Ирина приватизировала мою квартиру с моего согласия. Прошло время, и она предложила мне освободить её. Я была в шоке. И тут умерла старшая дочь Люба. Ирина не растерялась, мне не сообщила, что Люба уже в морге лежит. Прибежала в её дом, забрала домовую книгу, деньги (более 300 000 рублей), золото, трое золотых серёжек, 6 колец с перстнями. Выгнала её пьяного сожителя. Плохо или хорошо, но они прожили с ним больше 7 лет.
Я узнала об этом только после девяти дней... Когда Любу поминали, попросила у Ирины ключ от Любиного дома. Она позвонила дочери своей, вызвала её с работы. Та приехала и мигом набросилась на меня с кулаками. Била и кричала: "Мы тебя в дурдом отправим!". Всю избила - так, что мне наша медсестра оказывала помощь.
Не верится до сих пор, что это было. Только Ирина не растерялась, она даже на работу Любину сбегала, и там получила деньга за два проработанных месяца. Мне сказала: "Ладно, живи в квартире, а мне оставь Любин дом". Но я ей ответила, что сама перееду в дом, добавив: "А то ты снова начнёшь выгонять".
Вот так и живу я сейчас в Любином доме, топлю печку, а мне уже 88 лет. Помогает зять, иногда приходит. Я собрала справки о побоях, но внучка тоже взяла справки (она раньше работала в этой больнице) - вроде я её тоже избила... Ужас!
В какое время мы живём? Был суд, не знаю точно, что присудили - я плохо слышу, хожу с аппаратом, но он мало помогает. Видимо, сказывается моя работа на химическом производстве. В Красноярске, где я проработала 11 лет на заводе "СК", наш цех взорвался. Затем переводом перешла на Усольский химкомбинат, запускать новое производство. Но и там не смогли запустить. Дважды взрывался и уже не стали восстанавливать. А я перешла в электролизники, где и проработала до выхода на пенсию.
Извините, что много пишу. Не могу поверить, что нет моей Любаши. До свидания!
Анна ТОЛСТИХИНА.
с. Кожаны,
Балахтинский район Красноярского края.