Вид высокомерного отталкивает. Страх одиночества одевает маску независимости. Маска независимости читается как высокомерие. Высокомерие отталкивает.
Вид ничтожного отталкивает. Страх одиночества одевает маску угодливости. Маска угодливости читается как ничтожество. Ничтожество отталкивает.
Это петли, они сами себя поддерживают. Кажется, мы состоим из таких петель. Чем старше становишься, тем труднее их менять. В пожилых людях петли более явно обнаруживают себя. Словно живой пейзаж становится картонной декорацией. Но может дело в том, что он всегда и был картонной декорацией. Гибкость реакции была видимостью, беглым ходом новеньких шестеренок. Страшно видеть, что тебя не слышат. Ты хочешь увидеть жизнь, а получаешь скрежетание шестеренок. Кто бы их винил.
Что с этим делать? Можно ли вообще что-то с этим сделать? Правильная жизнь указывает на то, какой образ действия достоин повторения, а какой - нет. В отношении любой петли можно поставить вопрос: каковы пределы ее применимости? Страшно не само по себе повторение, а повторение, которое не чувствительно к добру и злу.
