До 18 лет я была некрещённой. И в существование Бога и Его, так сказать, оппонента верила постольку поскольку. Но некоторые события в моей жизни заставили меня думать иначе. Всё началось внезапно, с момента моего поступления в колледж. Я жила в общежитии. Кто жил в общежитии, тот знает. Там особая студенческая атмосфера, словно отдельное государство в государстве. А ещё там очень редко возможно остаться одному. И всё же несколько раз получалось так, что я оставалась одна. Тогда-то всё и происходило. Сквозь сон, посреди ночи, в комнате тускло освещаемой рассеянным светом фонарей, которые за окном освещали улицы города, приходило нечто. Оно наваливалось на меня невероятной, удушающей тяжестью. Дикий панический страх сковывал меня, парализуя тело. И я не могла двигаться, не могла произнести ни звука. Это случалось каждый раз, когда я оставалась одна. Однажды, подгоняемая страхом, я даже каким-то образом сползла с кровати, пытаясь сбросить в себя эту невидимую тяжесть, и поползла по полу в сторону двери, выдавливая из горла крики о помощи. Так я тогда и вырубилась, прямо возле двери. А когда проснулась, нечто уже исчезло. По приезду домой я рассказала маме о том, что со мной происходит. Мама внимательно выслушала меня, отмахнулась. «Ой, да брось, Алена, ты просто устала, учёба всё-таки». Да ещё и, видимо, с сердцем проблемы начинаются. Ты бы, дочка, сходила к врачу, проверилась. К врачу я так и не попала. Кто же знал, что лечение требует не моё тело, а моя душа. Однажды с подругами на прогулке по парку я услышала колокольный звон. Подруги на него не обращали внимания, а я прислушалась. Что-то тянуло меня туда, манило непостижимо и очень сильно. «Что это?» — спросила я у Ирины, моей подруги и по совместительству однокурсницы. Ирина вытаращила на меня обалдевшие глаза и усмехнулась. «Аленка, ты чего? Это же храм. Здесь кладбище рядом, а возле него храм стоит». Иринка и остальные девочки быстро забыли о моём вопросе. К тому моменту мы уже поравнялись с храмом и я остановилась. Внутри поселилось чувство невероятного восторга. Я смотрела на ворота храма, слушала колокольный звон, наблюдала за светлыми лицами прихожан. «А что вы стоите? Не заходите!» Неожиданно услышала я голос справа от меня. Я обернулась и увидела высокого мужчину с ясными голубыми глазами, одетого в длинную рясу. Я сразу догадалась, что это батюшка. «А мне, наверное, нельзя». «Это почему же?» – удивился батюшка. «Я некрещённая!» – ответила я. Батюшка удивился ещё больше. «Наверное, не часто встретишь некрещённого взрослого человека». «А ты приходи завтра, я тебя покрещу!» –улыбнулся батюшка. Не буду вдаваться в подробности, но оказалось так, что батюшка, которого звали Отец Андрей, стал моим крёстным. А крёстной стала одна из его прихожанок – Ольга Алексеевна, у которой Отец Андрей был духовным наставником. Она действительно стала моей крёстной, настоящей духовной матерью. Она научила меня молиться, рассказала о писании, о православных праздниках. В общем, как могла, посвятила меня в духовную жизнь. Удивительно, но чем больше я погружалась в это, тем реже со мной стали происходить те ужасные вещи по ночам в комнате, а вскоре я о них и вовсе забыла. Только, как оказалось, не навсегда покинул меня тот кошмар. То, что началось спустя несколько лет, было гораздо страшнее и опаснее. Шло время, я вышла замуж, родила дочь. В храм я, естественно, в последнее время не ходила. Да что там говорить, я не вспоминала об этом, не до этого было. Мы с мужем жили в съёмной квартире. После рождения дочери Маши, мачеха моего мужа, однажды находясь у нас в гостях, предложила нам переехать в её пустующий дом, находящийся за городом. Негоже мы молодой семье с ребёнком ютиться на съёмной квартире. Думали мы недолго. Уже к моменту, когда Машеньке исполнилось два месяца, мы переехали в этот дом. Добротный, просторный дом практически в центре посёлка, с шикарным участком, прекрасным ремонтом. До города рукой подать. Всего 15 минут езды на общественном транспорте. Не говоря уже о своей машине, которая у нас к слову была. О чём ещё можно мечтать? Спокойствие продлилось ровно месяц. Машенька не была беспокойным ребёнком. Но всё же, как и любая молодая мама, периодически я не высыпалась, и иногда бывало, что сон смаривал меня днём. Именно так случилось и в тот день. Мы лежали с Машей на диване. Я только что её покормила, и дочка уже практически заснула. Задремала я вместе с ней. Сквозь дрем чувствую, Маша поползла. Ползёт, ползёт, поднимается всё выше, достигает моего лица и вцепляется ротиком в мой нос. Маш, ну ты чего удумала? – бормочу я сквозь сон, и вдруг меня осеняет. Маше три месяца. Как она может ползти? Она ещё даже не переворачивается. И вдруг ползёт. И в тот же миг на меня снова навалилось что-то. То самое нечто, что и тогда в общежитии. И начинает душить. А потом эта сила открыла мне рот и попыталась проникнуть внутрь. Страх, который я испытала в этот момент, был во сто раз сильнее, чем тогда в комнате общежития. Ведь рядом мирным детским сном спала моя дочка. Паника, тревога, липкий ужас. Чувство, которое я испытывала, не писать словами. Из головы как нарочно напрочь исчезли все молитвы, которые я знала. Кое-как, моля Бога, упрашивая Ангела-хранителя помочь мне, я сбросила с себя эту тяжесть и только спустя несколько минут пришла в себя. Я вскочила и побежала на кухню к мужу. Рассказала ему всё. Но он, как я и ожидала, мне не поверил. Он вообще у меня до определённого времени был атеистом. Но вскоре и он изменил своё мнение. Невидимый ночной гость периодически навещал меня. Я старалась не паниковать и убедилась себя, что это закончится, как и прежде, при этом совершенно забыв, что спасло меня в прошлый раз. Следующие два момента заставили меня действовать решительно. Был обычный день, как и многие. Маше недавно исполнился годик. Она сидела на кухне в своём стульчике и ела кашу. А я что-то готовила, ожидая мужа с работы. Вдруг ясно и чётко в моей голове прозвучал настойчивый голос. «Возьми нож». Я оглянулась. Естественно, кроме нас с Машей на кухне никого не было. Я покосилась на лежащий рядом нож и внезапно ощутила стойкое, непреодолимое желание взять его в руку. «Возьми нож», — настаивал голос. Моя дрожащая рука потянулась к ножу, и вот я уже сжимаю его в ладони. «Подойди к ней, отрежь ей голову». Голос настойчиво гнал меня к Маше, и я покорно шла, ведомая неведомым гипнозом с ножом на изготовке. Не бойся, вкрадчивый голос не оставлял меня, едва я делала попытку очнуться. Голову мы пришьем, сейчас все можно, ее легко будет пришить. Когда я уже подошла к безмятежно сидящей улыбающейся дочке, которая вдохновенно ковырялась ложкой в каше, и уже приготовилась занести нож над ее шеей, я почувствовала сильный толчок, от которого я мгновенно пришла в себя. Холодный пот струился с моего лица. Меня трясло и колотило, ведь я осознала, что была в шаге от непоправимого. Кто меня толкнул? Забегая вперед, скажу, скорее всего это был или мой, или Машин, ангел-хранитель. Я не рассказала об этом мужу, но ножи стала прятать сама от себя. Мужу я объяснял это тем, что Маша стала любопытной, везде лезет, и ножи я прячу, чтобы она ни на роком не поранилась. Второй случай был не менее жутким. Муж был на работе, мы с Машей снова остались дома одни. Как и в прошлый раз, я что-то готовила на кухне, а дочка играла на полу гостиной. Вдруг я слышу пронзительный крик, переходящий в визг, а потом дочка залилась громким плачем. Я побросала все, что держала в руках, и помчалась в гостиную. Дочка по-прежнему сидела на полу, глазки ее были испуганы. Она смотрела куда-то в пустоту и держалась за свое запястье. Я кинулась к дочке и стала ее осматривать на предмет повреждений, попутно пытаясь успокоить. Буквально на моих глазах на руке стал появляться багровый синяк, след от пальцев, которыми кто-то схватил мою девочку. Кто это мог быть, если кроме нас с Машей дома никого не было? Детка, что случилось? – причитала я, забывая, что Маша еще толком не говорит и не сможет мне внятно объяснить. Дядя, дядя, ммм… – бормотала Маша, указывая пальчиком куда-то в угол. Страшный дядя, – поняла я, глядя в совершенно пустой угол и покрываясь мурашками. После этого случая я понимала, что сидеть сложа руки больше нельзя. Что примечательно, после случая с Машей мой муж Миша наконец поверил мне, что что-то не так. Помню, как однажды вечером мы сидели на кухне и пили чай. И тогда я сказала Мише. Миш, я, наверное, схожу с ума. Я боюсь, я очень боюсь, особенно за Машу. Нет, ты не сумасшедшая, – покачал головой Миша, хлебнув глоток чая. Мама мне рассказала, что этот дом построен на месте сгоревшего. В том доме, что был раньше здесь, погибли три человека. Жила здесь семья – молодой муж и жена, и их сын. Семья благополучная, приличная. Во дворе у них были врыты в землю большие бочки для полива. Когда их сынок подрос, он часто играл во дворе и уж очень любил бросать мячики в эти бочки. Однажды у него не получилось достать мячик, он перегнулся через край бочки, не удержался и упал в воду. Мать нашла ребенка, когда уже было поздно. Она не вынесла потери ребенка и сошла с ума. Вскоре ее нашли висящий на перекладине в одной из комнат. Муж ее, оставшись совсем один, спился и в угаре спалил дом вместе с собой. Вот я думаю, возможно, все, что происходит, как-то связано с теми событиями. После рассказа мужа мне стало по-настоящему страшно. Только вот где-то внутри я чувствовала, что это не призраки. Это было что-то другое, что-то еще более страшное и враждебное. Пока вопросов стало больше, чем ответов. Одна моя знакомая рассказала мне, что изредка в салоне красоты, находящемуся неподалеку, арендует комнату довольно сильно медиум по имени Михаил. И, что не менее важно, сейчас он как раз приехал и принимает посетителей. Тогда я подумала, что это мой шанс избавиться навсегда от незваных гостей. Кем были эти гости, я в то время еще не осознавала. Я записалась к Михаилу на прием. Несколько дней ожидания тянулись, будто резиновые. Я с опаской оглядывалась по сторонам, особенно когда мужа не было дома. Я боялась находиться в этом доме. Он стал чужим, опасным. Я больше не ощущала его, как тихую гавань. Казалось, из каждого угла на меня смотрят тысячи глаз и ждут подходящего момента для того, чтобы навредить. Наконец наступил день приема. Меня трясло, я была уставшей и напуганной, да еще не спала почти всю ночь. Медиум, оказавшийся крепким черноволосым мужчиной средних лет, с пронзительными карими глазами, сразу заметил меня среди посетителей. Он пригласил меня в не очереди и усадил напротив себя. Вижу ситуация твоя очень серьезная, без предисловий начал он. Тебя приметили. Скажи подробно, что привело тебя ко мне. Я рассказала Михаилу обо всем, что со мной происходит. С самого начала, не забыв упомянуть об истории дома, в котором мы живем. Михаил внимательно выслушал меня, покачал головой. Это не призраки. Давай разберемся, что с тобой происходит. Он ввел меня в транс, а потом и ввел в транс себя. Я не помню ничего, что со мной происходило в этот момент. Но когда я очнулась, Михаил рассказал мне, что видел по ту сторону. Ты сама понимаешь, что они рядом. Я видел тебя, распятую на кресте. Тебя собираются сжечь. Их четверо. И они очень сильны и злобны. Не дает им закончить начатое то, что перед тобой на коленях стоит Серафим Саровский и истого молится за тебя. «Кто они?» с опаской спросила я. Михаил замешкался, а потом проговорил. Есть Бог, Ангелы. А есть они. Полная их противоположность. Назвать вам их имена, прищурился Михаил. Я отрицательно замотала головой. Страшно было уже само осознание от того, кто меня донимает. И мне даже не захотелось слышать их имена. Господи, у них даже имена есть. А связана ли трагедия в доме с ними? Осторожно, спросила я. Конечно, столько негативной энергетики, столько горя человеческого. Безутешные мать и отец, обвиняя Господа в том, что он отнял у них ребенка, открыли им путь. Я вздохнула. Неужели нет от них спасения? Михаил, казалось, прочитал мои мысли. Смотрите, что нужно делать. Как только они снова начнут вас беспокоить, сразу зовите меня. Прямо мысленно. Михаил, помогите. Я из любой точки мира приду вам на помощь, войдя в особое состояние. А еще вам нужно налить воду вот в эту бутылку. Михаил нагнулся, поднял с пола 5-литровую бутылку и протянул ее мне. Жечь вот эту розу. Следом за бутылкой в моих руках оказалась сушеная роза в пластиковом контейнере. Высыпать пепел в воду, хорошенько перемешать и 40 дней поливать этой смесью дерево в саду. Абсолютно любое. Этот обряд поможет мне эффективнее помогать вам. Совершенно ошеломленная, я поблагодарила Михаила и покинула помещение, прижимая к себе бутылку и сушеную розу. И что же, теперь мне всю жизнь звать на помощь медиума? Вернувшись домой, я позвонила своей крестной Ольге Алексеевне и рассказала ей все то, что говорил мне Михаил. Крестная вздохнула и ответила. Это колдун, Лена. Ты хочешь всю оставшуюся жизнь призывать его на помощь? Всю жизнь жить в страхе? Может пойти более сложным, но правильным путем и избавиться от них навсегда? Это же не призраки, не духи, а те, против которых есть самое эффективное средство — вера в Бога. Есть у нас один очень старый, но очень сильный и прозорливый батюшка — отец Петр. Я думаю, он сможет помочь тебе. Я не буду описывать, как я попал напрямую к отцу Петру. Скажу лишь, что помог мне в этом мой любимый крестный — отец Андрей. Когда я увидела этого статного, седого старика с выцветшими, но полными душевного тепла серыми глазами, я сразу поняла, что он и есть мое спасение. Отец Петр внимательно выслушал меня, изредка кивая головой, и когда я закончила, сказал, «Колдун прав в том, что увидел, кто тебя беспокоит. Да, это они. Лучше не называть их, так их можно привлечь. И в том, что в доме перестали верить в Бога после трагедии, прав. Но колдун не избавит тебя от них, он лишь будет их отпугивать. Они все равно будут рядом. Тебе нужно призывать на помощь самого Господа нашего, тогда они уйдут». Отец Петр подробно рассказал мне, что нужно делать. Если вкратце, то мне нужно было выдержать три дня строжайшего поста, в это время молиться, а потом, спустя три дня, прийти к нему, и он меня причастит. Еще Отец Петр предупредил меня, что все эти дни, а особенно ночи, они станут меня дразнить. Мне необходимо никак не реагировать на них и читать Отче наш, это их отпугнет. А потом, когда все закончится, нужно будет обязательно осветить дом. Первая же ночь стала для меня испытанием. Я легла спать в другую комнату, оставив мужа с Машей, и уже почти уснула, когда дверь в комнату скрипнула и приоткрылась. Сквозь сон открываю глаза и вижу, заходит муж, абсолютно голый и направляется прямо ко мне. В свете ночника видна его ехидная улыбка и безумные горящие глаза. Сон как рукой сняло, я сразу поняла, что это не муж, и стала бормотать про себя молитву. Нечто в образе мужа перекосилось и попятилось назад. Он сгорбился, стал грозить мне пальцем и шипеть. От этого шипения у меня мурашки побежали по спине. Он пятился так несколько минут, а потом просто исчез. А я моментально провалилась в сон, казалось из меня высосали остатки энергии. Наступает вторая ночь. Я так же, как и в первую ночь, легла спать отдельно от своих домашних, понимая, что мне снова предстоит пройти через испытания. Я заснула и сквозь сон слышу топот маленьких ножек, будто Маша бегает по коридору. Бегает и смеется, странно так, навязчиво, монотонно. Хи-хи-хи, хи-хи-хи. Окончательно проснувшись, я вышла из комнаты и вижу такую картину. Маша бегает кругами по коридору, тоненько хихикая, а муж, крадучись, выглядывает из-за дверного косяка и улыбается. «Маша, ты чего не спишь?» Улыбнувшись дочери, спросила я. Тут она оборачивается, лицо ее меняется, тоненький смех превращается в зловещий хохот, и она, сверкая безумными глазами, несется прямо на меня. Липкий, первобытный ужас парализовал меня. Я торопливо забывчиво начала читать молитву. И с каждым словом того, кто предстал передо мной в образе Маши, буквально корежила и выворачивала. Оно остановилось, затем попятилось назад. Снова, как и вчера, зашипело и стало грозить мне пальцем. Когда я дочитала молитву, Маша и муж исчезли. Я заглянула в комнату, где спали дочка и муж, и увидела, что оба преспокойно спят. И по всем признакам видно, что они не просыпались, пока они устраивали в коридоре свое безумное представление. Третья ночь прошла абсолютно спокойно. Меня никто не будил, не тревожил, не заходил в комнату и не бегал по коридору. Наутро я, как и положено, пошла к отцу Петру. Мы поговорили, он причастил меня и взял с меня слово, что я буду молиться и хотя бы иногда посещать храм. Они тебя приметили, будь осторожна, ты у них там, на полях помечена. Ну знай, у тебя очень сильный ангел-хранитель, и он тебе помог, ты столько времени продержалась без помощи. Но благодаря этому испытанию ты до конца уверовала в Бога. Теперь ты знаешь, что все это есть, это существует. Уже потом, когда отец Андрей пришел освещать наш дом, он сказал мне, что отец Петр молился за меня, очень сильно молился. А еще, колдун видел Серафима Саровского, потому что он мой небесный покровитель, и он мне помогает. Предвосхищаю вопросы, отвечу, со мной теперь все хорошо, меня не оставили, но это страшно, это очень и очень страшно. Чувства безысходности, падения в пропасть, потери себя. Я знаю, что они существуют, они могут все что угодно, они управляют нами нашими мыслями, поступками, а еще их очень много. С нашей безумной жестокой реальностью их становится все больше и больше. Чем больше, чем сильнее мы теряем человечность, чем дороже продаем свои души за Фантики. Спасибо.
До 18 лет я была некрещённой. И в существование Бога и Его, так сказать, оппонента верила постольку поскольку. Но некоторые события в моей жизни заставили меня думать иначе. Всё началось внезапно, с момента моего поступления в колледж. Я жила в общежитии. Кто жил в общежитии, тот знает. Там особая студенческая атмосфера, словно отдельное государство в государстве. А ещё там очень редко возможно остаться одному. И всё же несколько раз получалось так, что я оставалась одна. Тогда-то всё и происходило. Сквозь сон, посреди ночи, в комнате тускло освещаемой рассеянным светом фонарей, которые за окном освещали улицы города, приходило нечто. Оно наваливалось на меня невероятной, удушающей тяжестью. Дикий панический страх сковывал меня, парализуя тело. И я не могла двигаться, не могла произнести ни звука. Это случалось каждый раз, когда я оставалась одна. Однажды, подгоняемая страхом, я даже каким-то образом сползла с кровати, пытаясь сбросить в себя эту невидимую тяжесть, и поползла по полу в сторону двери, выдавливая из горла крики о помощи. Так я тогда и вырубилась, прямо возле двери. А когда проснулась, нечто уже исчезло. По приезду домой я рассказала маме о том, что со мной происходит. Мама внимательно выслушала меня, отмахнулась. «Ой, да брось, Алена, ты просто устала, учёба всё-таки». Да ещё и, видимо, с сердцем проблемы начинаются. Ты бы, дочка, сходила к врачу, проверилась. К врачу я так и не попала. Кто же знал, что лечение требует не моё тело, а моя душа. Однажды с подругами на прогулке по парку я услышала колокольный звон. Подруги на него не обращали внимания, а я прислушалась. Что-то тянуло меня туда, манило непостижимо и очень сильно. «Что это?» — спросила я у Ирины, моей подруги и по совместительству однокурсницы. Ирина вытаращила на меня обалдевшие глаза и усмехнулась. «Аленка, ты чего? Это же храм. Здесь кладбище рядом, а возле него храм стоит». Иринка и остальные девочки быстро забыли о моём вопросе. К тому моменту мы уже поравнялись с храмом и я остановилась. Внутри поселилось чувство невероятного восторга. Я смотрела на ворота храма, слушала колокольный звон, наблюдала за светлыми лицами прихожан. «А что вы стоите? Не заходите!» Неожиданно услышала я голос справа от меня. Я обернулась и увидела высокого мужчину с ясными голубыми глазами, одетого в длинную рясу. Я сразу догадалась, что это батюшка. «А мне, наверное, нельзя». «Это почему же?» – удивился батюшка. «Я некрещённая!» – ответила я. Батюшка удивился ещё больше. «Наверное, не часто встретишь некрещённого взрослого человека». «А ты приходи завтра, я тебя покрещу!» –улыбнулся батюшка. Не буду вдаваться в подробности, но оказалось так, что батюшка, которого звали Отец Андрей, стал моим крёстным. А крёстной стала одна из его прихожанок – Ольга Алексеевна, у которой Отец Андрей был духовным наставником. Она действительно стала моей крёстной, настоящей духовной матерью. Она научила меня молиться, рассказала о писании, о православных праздниках. В общем, как могла, посвятила меня в духовную жизнь. Удивительно, но чем больше я погружалась в это, тем реже со мной стали происходить те ужасные вещи по ночам в комнате, а вскоре я о них и вовсе забыла. Только, как оказалось, не навсегда покинул меня тот кошмар. То, что началось спустя несколько лет, было гораздо страшнее и опаснее. Шло время, я вышла замуж, родила дочь. В храм я, естественно, в последнее время не ходила. Да что там говорить, я не вспоминала об этом, не до этого было. Мы с мужем жили в съёмной квартире. После рождения дочери Маши, мачеха моего мужа, однажды находясь у нас в гостях, предложила нам переехать в её пустующий дом, находящийся за городом. Негоже мы молодой семье с ребёнком ютиться на съёмной квартире. Думали мы недолго. Уже к моменту, когда Машеньке исполнилось два месяца, мы переехали в этот дом. Добротный, просторный дом практически в центре посёлка, с шикарным участком, прекрасным ремонтом. До города рукой подать. Всего 15 минут езды на общественном транспорте. Не говоря уже о своей машине, которая у нас к слову была. О чём ещё можно мечтать? Спокойствие продлилось ровно месяц. Машенька не была беспокойным ребёнком. Но всё же, как и любая молодая мама, периодически я не высыпалась, и иногда бывало, что сон смаривал меня днём. Именно так случилось и в тот день. Мы лежали с Машей на диване. Я только что её покормила, и дочка уже практически заснула. Задремала я вместе с ней. Сквозь дрем чувствую, Маша поползла. Ползёт, ползёт, поднимается всё выше, достигает моего лица и вцепляется ротиком в мой нос. Маш, ну ты чего удумала? – бормочу я сквозь сон, и вдруг меня осеняет. Маше три месяца. Как она может ползти? Она ещё даже не переворачивается. И вдруг ползёт. И в тот же миг на меня снова навалилось что-то. То самое нечто, что и тогда в общежитии. И начинает душить. А потом эта сила открыла мне рот и попыталась проникнуть внутрь. Страх, который я испытала в этот момент, был во сто раз сильнее, чем тогда в комнате общежития. Ведь рядом мирным детским сном спала моя дочка. Паника, тревога, липкий ужас. Чувство, которое я испытывала, не писать словами. Из головы как нарочно напрочь исчезли все молитвы, которые я знала. Кое-как, моля Бога, упрашивая Ангела-хранителя помочь мне, я сбросила с себя эту тяжесть и только спустя несколько минут пришла в себя. Я вскочила и побежала на кухню к мужу. Рассказала ему всё. Но он, как я и ожидала, мне не поверил. Он вообще у меня до определённого времени был атеистом. Но вскоре и он изменил своё мнение. Невидимый ночной гость периодически навещал меня. Я старалась не паниковать и убедилась себя, что это закончится, как и прежде, при этом совершенно забыв, что спасло меня в прошлый раз. Следующие два момента заставили меня действовать решительно. Был обычный день, как и многие. Маше недавно исполнился годик. Она сидела на кухне в своём стульчике и ела кашу. А я что-то готовила, ожидая мужа с работы. Вдруг ясно и чётко в моей голове прозвучал настойчивый голос. «Возьми нож». Я оглянулась. Естественно, кроме нас с Машей на кухне никого не было. Я покосилась на лежащий рядом нож и внезапно ощутила стойкое, непреодолимое желание взять его в руку. «Возьми нож», — настаивал голос. Моя дрожащая рука потянулась к ножу, и вот я уже сжимаю его в ладони. «Подойди к ней, отрежь ей голову». Голос настойчиво гнал меня к Маше, и я покорно шла, ведомая неведомым гипнозом с ножом на изготовке. Не бойся, вкрадчивый голос не оставлял меня, едва я делала попытку очнуться. Голову мы пришьем, сейчас все можно, ее легко будет пришить. Когда я уже подошла к безмятежно сидящей улыбающейся дочке, которая вдохновенно ковырялась ложкой в каше, и уже приготовилась занести нож над ее шеей, я почувствовала сильный толчок, от которого я мгновенно пришла в себя. Холодный пот струился с моего лица. Меня трясло и колотило, ведь я осознала, что была в шаге от непоправимого. Кто меня толкнул? Забегая вперед, скажу, скорее всего это был или мой, или Машин, ангел-хранитель. Я не рассказала об этом мужу, но ножи стала прятать сама от себя. Мужу я объяснял это тем, что Маша стала любопытной, везде лезет, и ножи я прячу, чтобы она ни на роком не поранилась. Второй случай был не менее жутким. Муж был на работе, мы с Машей снова остались дома одни. Как и в прошлый раз, я что-то готовила на кухне, а дочка играла на полу гостиной. Вдруг я слышу пронзительный крик, переходящий в визг, а потом дочка залилась громким плачем. Я побросала все, что держала в руках, и помчалась в гостиную. Дочка по-прежнему сидела на полу, глазки ее были испуганы. Она смотрела куда-то в пустоту и держалась за свое запястье. Я кинулась к дочке и стала ее осматривать на предмет повреждений, попутно пытаясь успокоить. Буквально на моих глазах на руке стал появляться багровый синяк, след от пальцев, которыми кто-то схватил мою девочку. Кто это мог быть, если кроме нас с Машей дома никого не было? Детка, что случилось? – причитала я, забывая, что Маша еще толком не говорит и не сможет мне внятно объяснить. Дядя, дядя, ммм… – бормотала Маша, указывая пальчиком куда-то в угол. Страшный дядя, – поняла я, глядя в совершенно пустой угол и покрываясь мурашками. После этого случая я понимала, что сидеть сложа руки больше нельзя. Что примечательно, после случая с Машей мой муж Миша наконец поверил мне, что что-то не так. Помню, как однажды вечером мы сидели на кухне и пили чай. И тогда я сказала Мише. Миш, я, наверное, схожу с ума. Я боюсь, я очень боюсь, особенно за Машу. Нет, ты не сумасшедшая, – покачал головой Миша, хлебнув глоток чая. Мама мне рассказала, что этот дом построен на месте сгоревшего. В том доме, что был раньше здесь, погибли три человека. Жила здесь семья – молодой муж и жена, и их сын. Семья благополучная, приличная. Во дворе у них были врыты в землю большие бочки для полива. Когда их сынок подрос, он часто играл во дворе и уж очень любил бросать мячики в эти бочки. Однажды у него не получилось достать мячик, он перегнулся через край бочки, не удержался и упал в воду. Мать нашла ребенка, когда уже было поздно. Она не вынесла потери ребенка и сошла с ума. Вскоре ее нашли висящий на перекладине в одной из комнат. Муж ее, оставшись совсем один, спился и в угаре спалил дом вместе с собой. Вот я думаю, возможно, все, что происходит, как-то связано с теми событиями. После рассказа мужа мне стало по-настоящему страшно. Только вот где-то внутри я чувствовала, что это не призраки. Это было что-то другое, что-то еще более страшное и враждебное. Пока вопросов стало больше, чем ответов. Одна моя знакомая рассказала мне, что изредка в салоне красоты, находящемуся неподалеку, арендует комнату довольно сильно медиум по имени Михаил. И, что не менее важно, сейчас он как раз приехал и принимает посетителей. Тогда я подумала, что это мой шанс избавиться навсегда от незваных гостей. Кем были эти гости, я в то время еще не осознавала. Я записалась к Михаилу на прием. Несколько дней ожидания тянулись, будто резиновые. Я с опаской оглядывалась по сторонам, особенно когда мужа не было дома. Я боялась находиться в этом доме. Он стал чужим, опасным. Я больше не ощущала его, как тихую гавань. Казалось, из каждого угла на меня смотрят тысячи глаз и ждут подходящего момента для того, чтобы навредить. Наконец наступил день приема. Меня трясло, я была уставшей и напуганной, да еще не спала почти всю ночь. Медиум, оказавшийся крепким черноволосым мужчиной средних лет, с пронзительными карими глазами, сразу заметил меня среди посетителей. Он пригласил меня в не очереди и усадил напротив себя. Вижу ситуация твоя очень серьезная, без предисловий начал он. Тебя приметили. Скажи подробно, что привело тебя ко мне. Я рассказала Михаилу обо всем, что со мной происходит. С самого начала, не забыв упомянуть об истории дома, в котором мы живем. Михаил внимательно выслушал меня, покачал головой. Это не призраки. Давай разберемся, что с тобой происходит. Он ввел меня в транс, а потом и ввел в транс себя. Я не помню ничего, что со мной происходило в этот момент. Но когда я очнулась, Михаил рассказал мне, что видел по ту сторону. Ты сама понимаешь, что они рядом. Я видел тебя, распятую на кресте. Тебя собираются сжечь. Их четверо. И они очень сильны и злобны. Не дает им закончить начатое то, что перед тобой на коленях стоит Серафим Саровский и истого молится за тебя. «Кто они?» с опаской спросила я. Михаил замешкался, а потом проговорил. Есть Бог, Ангелы. А есть они. Полная их противоположность. Назвать вам их имена, прищурился Михаил. Я отрицательно замотала головой. Страшно было уже само осознание от того, кто меня донимает. И мне даже не захотелось слышать их имена. Господи, у них даже имена есть. А связана ли трагедия в доме с ними? Осторожно, спросила я. Конечно, столько негативной энергетики, столько горя человеческого. Безутешные мать и отец, обвиняя Господа в том, что он отнял у них ребенка, открыли им путь. Я вздохнула. Неужели нет от них спасения? Михаил, казалось, прочитал мои мысли. Смотрите, что нужно делать. Как только они снова начнут вас беспокоить, сразу зовите меня. Прямо мысленно. Михаил, помогите. Я из любой точки мира приду вам на помощь, войдя в особое состояние. А еще вам нужно налить воду вот в эту бутылку. Михаил нагнулся, поднял с пола 5-литровую бутылку и протянул ее мне. Жечь вот эту розу. Следом за бутылкой в моих руках оказалась сушеная роза в пластиковом контейнере. Высыпать пепел в воду, хорошенько перемешать и 40 дней поливать этой смесью дерево в саду. Абсолютно любое. Этот обряд поможет мне эффективнее помогать вам. Совершенно ошеломленная, я поблагодарила Михаила и покинула помещение, прижимая к себе бутылку и сушеную розу. И что же, теперь мне всю жизнь звать на помощь медиума? Вернувшись домой, я позвонила своей крестной Ольге Алексеевне и рассказала ей все то, что говорил мне Михаил. Крестная вздохнула и ответила. Это колдун, Лена. Ты хочешь всю оставшуюся жизнь призывать его на помощь? Всю жизнь жить в страхе? Может пойти более сложным, но правильным путем и избавиться от них навсегда? Это же не призраки, не духи, а те, против которых есть самое эффективное средство — вера в Бога. Есть у нас один очень старый, но очень сильный и прозорливый батюшка — отец Петр. Я думаю, он сможет помочь тебе. Я не буду описывать, как я попал напрямую к отцу Петру. Скажу лишь, что помог мне в этом мой любимый крестный — отец Андрей. Когда я увидела этого статного, седого старика с выцветшими, но полными душевного тепла серыми глазами, я сразу поняла, что он и есть мое спасение. Отец Петр внимательно выслушал меня, изредка кивая головой, и когда я закончила, сказал, «Колдун прав в том, что увидел, кто тебя беспокоит. Да, это они. Лучше не называть их, так их можно привлечь. И в том, что в доме перестали верить в Бога после трагедии, прав. Но колдун не избавит тебя от них, он лишь будет их отпугивать. Они все равно будут рядом. Тебе нужно призывать на помощь самого Господа нашего, тогда они уйдут». Отец Петр подробно рассказал мне, что нужно делать. Если вкратце, то мне нужно было выдержать три дня строжайшего поста, в это время молиться, а потом, спустя три дня, прийти к нему, и он меня причастит. Еще Отец Петр предупредил меня, что все эти дни, а особенно ночи, они станут меня дразнить. Мне необходимо никак не реагировать на них и читать Отче наш, это их отпугнет. А потом, когда все закончится, нужно будет обязательно осветить дом. Первая же ночь стала для меня испытанием. Я легла спать в другую комнату, оставив мужа с Машей, и уже почти уснула, когда дверь в комнату скрипнула и приоткрылась. Сквозь сон открываю глаза и вижу, заходит муж, абсолютно голый и направляется прямо ко мне. В свете ночника видна его ехидная улыбка и безумные горящие глаза. Сон как рукой сняло, я сразу поняла, что это не муж, и стала бормотать про себя молитву. Нечто в образе мужа перекосилось и попятилось назад. Он сгорбился, стал грозить мне пальцем и шипеть. От этого шипения у меня мурашки побежали по спине. Он пятился так несколько минут, а потом просто исчез. А я моментально провалилась в сон, казалось из меня высосали остатки энергии. Наступает вторая ночь. Я так же, как и в первую ночь, легла спать отдельно от своих домашних, понимая, что мне снова предстоит пройти через испытания. Я заснула и сквозь сон слышу топот маленьких ножек, будто Маша бегает по коридору. Бегает и смеется, странно так, навязчиво, монотонно. Хи-хи-хи, хи-хи-хи. Окончательно проснувшись, я вышла из комнаты и вижу такую картину. Маша бегает кругами по коридору, тоненько хихикая, а муж, крадучись, выглядывает из-за дверного косяка и улыбается. «Маша, ты чего не спишь?» Улыбнувшись дочери, спросила я. Тут она оборачивается, лицо ее меняется, тоненький смех превращается в зловещий хохот, и она, сверкая безумными глазами, несется прямо на меня. Липкий, первобытный ужас парализовал меня. Я торопливо забывчиво начала читать молитву. И с каждым словом того, кто предстал передо мной в образе Маши, буквально корежила и выворачивала. Оно остановилось, затем попятилось назад. Снова, как и вчера, зашипело и стало грозить мне пальцем. Когда я дочитала молитву, Маша и муж исчезли. Я заглянула в комнату, где спали дочка и муж, и увидела, что оба преспокойно спят. И по всем признакам видно, что они не просыпались, пока они устраивали в коридоре свое безумное представление. Третья ночь прошла абсолютно спокойно. Меня никто не будил, не тревожил, не заходил в комнату и не бегал по коридору. Наутро я, как и положено, пошла к отцу Петру. Мы поговорили, он причастил меня и взял с меня слово, что я буду молиться и хотя бы иногда посещать храм. Они тебя приметили, будь осторожна, ты у них там, на полях помечена. Ну знай, у тебя очень сильный ангел-хранитель, и он тебе помог, ты столько времени продержалась без помощи. Но благодаря этому испытанию ты до конца уверовала в Бога. Теперь ты знаешь, что все это есть, это существует. Уже потом, когда отец Андрей пришел освещать наш дом, он сказал мне, что отец Петр молился за меня, очень сильно молился. А еще, колдун видел Серафима Саровского, потому что он мой небесный покровитель, и он мне помогает. Предвосхищаю вопросы, отвечу, со мной теперь все хорошо, меня не оставили, но это страшно, это очень и очень страшно. Чувства безысходности, падения в пропасть, потери себя. Я знаю, что они существуют, они могут все что угодно, они управляют нами нашими мыслями, поступками, а еще их очень много. С нашей безумной жестокой реальностью их становится все больше и больше. Чем больше, чем сильнее мы теряем человечность, чем дороже продаем свои души за Фантики. Спасибо.
