Ее зовут Регина. Подружились мы недавно, в гостях. Ярко одета, в ушах прикольные серьги, дико сексуальна. Хохочет, небрежно жестикулирует, гремя браслетами, ну просто девчонка. Регина мне очень понравилась. Не то, чтобы я думал немедленно закрутить с ней роман, но общение захотелось продолжить. Встретились, болтаем. Я стал показывать фотки своих детей. Тут Регина достает телефон и показывает красивого мальчика, лет шести. – Какой хороший у вас сын! – говорю. – Спасибо, – отвечает Регина. – Только это внук. – Кто? – Внук! – Регина смеется. – Я бабушка. Конечно, я обалдел. Эта сексуальная оторва с ярко-синими стрелками, с классной фигурой и очень соблазнительной грудью – она бабушка. Бабушка! Но с другой стороны – я сам дурак. Ну бабушка – и что? Беда в том, что мы привыкли воспринимать слово «бабушка» как приговор. Сиди, тетка, дома, смотри телевизор, вяжи носочки внуку. Это у нас еще с глухих советских времен. Бабушка? Ну до свиданья, жизнь закончилась. А всё изменилось. Бабушки нынч