ДОШИРАК (рассказ о детках из детдома)

ДОШИРАК (еще один рассказ о детках из детдома)

Митя тщательно разглаживал расстеленную простынь. Сверху постелил одеяло и положил подушку. 

-На волю, значит, - раздался смех с соседней койки. 

Митя взял простенький детдомовский чемодан, который ему заботливо выдала завскладом. Сложил в него пару штанов, две кофты, ботинки, тапочки, носки, трое трусов. Пошел в ванную за туалетными принадлежностями. 

В коридоре его нетерпеливо поджидал Михаил Иванович («Долговязый» как окрестили его за глаза мальчишки). 

-Ну что копаешься, жди на выходе, я скоро подойду. – Высокая и худая фигура уже удалялась в противоположную сторону. 

Митя ковырял землю носком ботинка. Ласково светило солнце, слышалось пение птиц. Хороший в общем-то день. Мальчик окинул растерянным взглядом серые стены здания, унылый двор, в котором он носился с мальчишками, высокий бесцветный забор. Сердце сжималось от тревоги. 

 -Ну что, пацанчик, пошли, - Долговязый появился неожиданно. – Нотариус до пяти работает. 

Мальчик и мужчина доехали на автобусе до какого-то здания. Вышли. Долговязый засеменил впереди. Открыл дверь, пропустил Митю вперед. Они поднялись на второй этаж. Михаил Иванович толкнул дверь. 

-А, Иваныч, заходи, - из-за длинного дубового стола возвышалась лысая голова с красными лоснящимися щеками. – Заждался. 

Коротышка отодвинул от себя какие-то бумаги. Митя засмотрелся на огромный темный перстень на пухлом как сосиска пальце. 

-Что? Уже готово? – Долговязый довольно хмыкнул. 

- На-ка, касатик, подпиши. 

Мужчина протянул Мите ручку и ткнул пальцем в какое-то место на последнем листе. 

-Что это? – от происходящего у мальчика тревожно закололо в груди. 

-Как что? Мы же двадцать раз обсуждали! – мужчина начал терять терпение. – Разрешение на совместное проживание. Ты же хочешь жить вместе с ребятами? 

Митя кивнул. 

-Вот, и я думаю, что хочешь. А там и Костик, и Славка, уже половина ваших. Долговязый вложил ручку в руку мальчику. 

Митя подписал. 

-Вот и славно, вот и хорошо, еще здесь. – тонкие губы Долговязого расплылись в улыбке. – Еще и пятьдесят тысяч получишь! Видел ли ты когда-нибудь такие деньги? 

Митя замотал головой. 

-Какой хороший мальчик, - усмехнулся коротышка. 

-Подожди за дверью, милок. – Долговязый уже направился к другому краю дубового стола. 

Митя и Долговязый снова ехали куда-то на автобусе, только на этот раз часа полтора. Приехали, когда уже стемнело. Митя успел заметить пустырь, мусорку и покосившийся фонарь. Они подошли к двухэтажному зданию, шагнули в подъезд. 

-Сюда, на первом этаже. – Долговязый остановил мальчика. – Ну проходи, теперь это твой дом. – И криво усмехнулся. 

-Кто там? А, Митька, здорово! Поздравляем с "демобилизацией"! 

Митя прищурил глаза, чтобы лучше разглядеть юмористов. Свет в коридоре был тускловат. 

Остальные ребята высыпали в коридор. 

-Привет тебе, кореш. Митя узнал задиру Костика. 

-В нашем полку прибыло, - голос принадлежал Машке. 

Митя переводил глаза с одного мальчика на другого, от Машки к Светке, от Женьки к Андрею. Всего человек восемь. 

-Ладно, я пошел, а вы тут покажите ему все. – Долговязый плотно прикрыл за собой дверь. 

-Это спальня девочек, это мальчиков, - Света взяла на себя роль гида. - Там ванна и туалет. А здесь кухня. Да ты проходи, мы как раз ужинать сели. 

Костик кивнул на свободный стул. 

-Знаешь, что самое вкусное в магазине? 

-В магазине? 

-А, ты еще не был, - Костик понимающе кивнул. – Вот эта лапша. Эти воспитатели от нас скрывали, а сами небось хавали. Очень вкусно, знаешь как называется? До-ши-рак, - Костик подчеркнул каждый слог. Спасибо Долговязому: подсказал. 

-А чай? 

-Чай делай сам. Вот пакетик, - Костик бросил Мите темно-зеленый пакетик. – Да, крана с чаем у них нет, наверно, дом не такой престижный. А в остальном, как говорит Долговязый, нам повезло. Иначе жили бы каждый сам по себе. А так вполне, он показал и как бутерброды делать, вообще мировой мужик. Ну, ты сам попробуй. 

Митя посмотрел на придвинутую дымящуюся лапшу в пластиковой тарелке. И в груди вдруг все успокоилось. Свои!

#творчествоадвоката