4 марта 1852 года скончался Николай Васильевич Гоголь, русский писатель, классик мировой литературы.
Николай Гоголь родился в селе Сорочинцы Полтавской губернии 1 апреля 1806 года. Учился в Нежинской гимназии высших наук – там перед зданием установлен его бюст с надписью в одно слово: «Гоголь». Учился не блестяще, больше занимался театральными постановками, чем науками. Потом приехал в Петербург устраиваться на должность, но и это не очень получалось. Месяц провел в Германии, снова вернулся в Петербург, печатался в журналах. И вдруг – огромный рывок.
Его «Вечера на хуторе близ Диканьки» были приняты читателями с восторгом. Пушкин восхищался этими повестями. Они были друзьями. Гоголь часто читал ему первому свои сочинения. И в «Избранных местах из переписки с друзьями» рассказывал: «Пушкин, который всегда смеялся при моем чтении (он же был охотник до смеха), начал понемногу становиться все сумрачнее, сумрачнее, а, наконец, сделался совершенно мрачен. Когда же чтение кончилось, он произнес голосом тоски: «Боже, как грустна наша Россия!»
«Русь, куда ж несешься ты? Дай ответ. Не дает ответа. Чудным звоном заливается колокольчик, гремит и становится ветром разорванный в куски воздух; лети мимо всего, что ни есть на земли. И, косясь, постораниваются и дают ей дорогу другие народы и государства…», – писал Николай Васильевич.
Кто же он был, этот человек, так глубоко понимавший и так точно описавший современную ему Россию? Сумевший из анекдота о том, как в одном губернском городе столичного прощелыгу приняли за государственного ревизора, написать комедию, которая до сих пор идет в театрах. Или другую историю про чиновника, скупавшего у помещиков души умерших крестьян, воплотить в масштабную поэму «Мертвые души». И что это за жанр такой, с виду смешной, а вдумаешься – глубоко трагический. Гоголь в тех же «Мертвых душах» писал: «И еще долго определено мне чудной властью идти об руку с моими странными героями, озирать всю громадно несущуюся жизнь, озирать ее сквозь видный миру смех и незримые, неведомые ему слезы».
Поистине: смех сквозь слезы – классический образ. Еще у Гомера встречалось: Андромаха, «улыбаясь сквозь слезы, душистым покровом персей одела его…». И у Антиоха Кантемира тоже есть такой образ: «Смеюсь в стихах, а в сердце о злонравных плачу».
А ПОТОМ ВИССАРИОН БЕЛИНСКИЙ НАЗВАЛ ЭТО «ГОГОЛЕВСКИМ СМЕХОМ СКВОЗЬ СЛЕЗЫ».
В чем же суть? А в том, что мы не насмехаемся над гоголевскими героями. Над Павлом Ивановичем Чичиковым и Коробочкой («Мертвые души»), над Акакием Акакиевичем Башмачкиным («Шинель»), над Иваном Александровичем Хлестаковым и Антоном Антоновичем Сквозник-Дмухановским («Ревизор»). Гоголь не позволяет: «Над кем смеетесь? Над собой смеетесь». И призывает нас к милосердию, состраданию этим людям. Порой несчастным, нелепым («прореха на человечестве»), но живым. И каждого Гоголь называет по имени, отчеству и фамилии. Потому что у каждого есть человеческое достоинство. И данная Богом душа, хоть и запрятанная, бывает, очень глубоко.
Духовный смысл своего творчества Гоголь раскрыл в предсмертной записи: «Будьте не мертвые, а живые души. Нет другой двери, кроме указанной Иисусом Христом, и всяк, прелазай иначе, есть тать и разбойник».
«С этим связана и главная идея «Мертвых душ» – идея духовного воскресения падшего человека», – считает Владимир Воропаев, профессор МГУ, исследователь творчества писателя. «Гоголь хотел провести своего героя через горнило испытаний и страданий, в результате которых он должен был бы осознать неправедность своего пути».
Этим внутренним переворотом, из которого Чичиков вышел бы другим человеком, по-видимому, и должны были завершиться «Мертвые души».
Александр Матвеевич Бухарев (в монашестве архимандрит Феодор), не раз беседовавший с Гоголем о его сочинении, в примечании к своей книге «Три письма к Н.В.Гоголю, писанные в 1848 году» рассказывает: «Помнится, когда кое-что прочитал я Гоголю из моего разбора «Мертвых душ», желая только познакомить его с моим способом рассмотрения этой поэмы, то и его прямо спросил, чем именно должна кончиться эта поэма. Он, задумавшись, выразил свое затруднение высказать это с обстоятельностию. Я возразил, что мне только нужно знать, оживет ли, как следует, Павел Иванович? Гоголь, как будто с радостию, подтвердил, что это непременно будет, и оживлению его послужит прямым участием сам Царь, и первым вздохом Чичикова для истинной, прочной жизни должна кончиться поэма».
На вопрос архимандрита Феодора, воскреснут ли прочие персонажи первого тома, Гоголь отвечал с улыбкой: «Если захотят».
Рукопись второго тома «Мертвых душ», как известно, была сожжена писателем в ночь с 11 на 12 февраля 1852 года в доме на Никитском бульваре в Москве, где ныне находится мемориальный музей – Дом Н.В. Гоголя.