На птицефабрике.
Бескрайние зеленые поля. Вдали шумит лес. Какое умиротворение... Но что это? Камера на треноге бегает по двору и отщёлкивает снимки. Камера? По двору? По двору птицефабрики! Всё сняла? Трактор, технику. А что там наверху? Флюгер? Какой смешной! Это же петух! Что? Что такое? Да у него бинокль? И он смотрит прямо на камеру. И ему это совсем не нравится. Чужак. Чужак на дворе. Петух бросает бинокль и слетает вниз.
Он изо всех сил долбачит камеру. Та еле уворачивается. Прикрывается от ненормального петуха и скрывается внутри здания.. Фух.. тишина и покой. Длинные ряды с яйцами, яркие лампы, теплыынь.
Что за треск в тишине? Ой, скорлупка-то лопнула! Кто-то шевелится. Ай-яй, там кто-то есть, желтенький, маленький. Да как он там умещается? Залюбуешься на зрелище! Вот и камера залюбовалась.
Одно из яиц треснуло и вышибло скорлупу. Показались костлявые цыплячьи ноги. Вылупившийся цыплёнок осмотрелся и радостно крикнул прямо в камеру: Мама!
Крепко прицепился крылышками за шнур. Ага, как же, мама! Камера отодрала цыпленка от шнура и водрузила на место. Бежать, срочно бежать, пока эти желторотые сИроты не прицепились намертво!
Фух... сбежала... а что тут у нас? Сумасшедший дом? Только не смотреть, только не смотреть, а то прицепятся и тогда уже не будет спасения. Почти на цыпочках, чуть дыша, она незаметно стала пробираться через этот жёлтый, пушистый ковёр. Беспрерывно пищащий. О-о-о-оп! И она за дверями! Ну, вот же, вот! Наконец нашла то, что искала! Настоящая птицефабрика! Сидят себе спокойненько, все в клеточках, никто не вырвется... как этот ненормальный петух сверху... или этот, из скорлупы со своим: мама!
Ну, что, поснимаем? Да, да, вот эту, с платочком на голове. Какой миролюбивый и кроткий взгляд! А рядом? Высокомерная, кривоногая.. но с лорнетом! Думаете зачем лорнет? Так зерно просматривать на ленте! На какой ленте? На транспортной! Вдоль клеток транспортная лента с кормом. И вот эта высокомерная, ну, очень недовольна! Орёт каждую минуту: безобразие, зерно бракованное, мелкое и невкусное! При этом больно клюёт миролюбивую соседку по голове - ну, в общем-то понять можно: а кого ещё клевать, на ком сорвать гнев?
А вот третья в клетке, товарищ по несчастью - беленькая толстушка, с ярко-красным гребешком, вообще не обращает внимания на то, что есть или не есть. Она с обожанием смотрит в клетку напротив. В ушах висячие серёжки, на шейке платочек, стоит, приплясывает, кокетливо поправляет перья на голове. То одним боком повернётся, то другим. Ну? Догадались? Правильно, там петушок, золотой гребешок, масляна го... ну, дальше знаете. Правда, совсем гребешок не золотой... скажем только наклёвывается. Такой себе подросток: долговязый, худющий, с тремя пёрышками вместо хвоста. И тем не менее... уже отпускает воздушные поцелуи направо и налево. Будущий мачо!
Наша Беленькая со своими модными серёжками и платочком на шейке просовывает голову между прутьев и грозит петушку. Громко и возмущённо голосит. Ну, форменное унижение! Так думала миролюбивая курочка. И.. решила "помочь" вернуться "заблудшей овечке" в коллектив. Она ей и подмигивала, и наступала на ногу, и.. да толкнула она Беленькую, многозначительно повертев у виска...
Усё... она - враг на всю жизнь! Беленькая как толкнёт в ответ, да как заорёт... вы поняли что... непереводимое. Миролюбивая как упадёт, да как ногу обдерёт между прутьев. Сильно так, до крови, до полуобморочного состояния. Да как заорёт на Беленькую: чтоб тебе провалиться на этом месте! Даже встать не может.
А-а-а-х! Это прокатилось эхо осуждения Беленькой по всей птицефабрике. Она уж и извинялась, и ножку пыталась вылечить. Всё напрасно! Все плюнули на неё.. и не только фигурально! Петух, предатель, даже не смотрел в её сторону. Короче - изгой изгоем! Да, единственная, кто не заступился за миролюбивую и сказал "так ей и надо" была коричневая соседка Ворчливая. На то она и ворчливая...
Камера отсняв последние кадры, обтирает пот со "лба". И..., делая ручкой всем курам, исчезает в дверях. Уж вечер, солнышко двигается к закату. У подростков жизнь только начинается. Кто-то делает себе начёс в стиле ирокез, кто-то подводит угольком брови. А между петушками драка. Кто, ну, кто удосужился посадить в одну клетку двух петухов?
Одна курица собрала вокруг себя зевак и читает лекцию о вреде комбикорма. Многие слушают открыв рот. Две хихикают и перешёптываются. Лекторша, заметив нахалок, шмякает промеж глаз обеим...
Это сладкое слово: ОБСЛУГА!. Появление обслуги не очень беспокоит куриное семейство. Они привыкли. Накормит, напоит, погладит. Обязанность! И тут: ох.. Миролюбивая-то не может встать! А ОБСЛУГА заметил её. Ощупал и... э-э-э-э. Вот ничего хорошего в этом ээээ не было! Все понимали: курице конец. Кому нужна больная курица?? И вообще: больная? Миролюбивая представила: она на вертеле... нет, она в микроволновке... нет, ее кладут в бульон! Нет, она встанет, вот сейчас прям и встанет! Это не может случиться с ней. Почему, зачем с ней? И вообще, с какой стати именно с ней? Она ещё и за воротами не была, и с петухом не была, и цыплят не высиживала. Да много ли как она ещё не была!
А обслуга ушёл за коробкой, все это знали. Ушёл за её приговором. Время шло, никто не появлялся. Чёрт! Но это ж невыносимо! Такая неизвестность: прибьют или нет?
Уже и свет погасили, уже все и заснули. Все, да не все! Как тут уснёшь?
Храп со всех сторон, но миролюбивую не беспокоило зрелище спящих подростков - она и сама так храпела. Но только она сегодня не будет спать. Может, это её последняя ночь. Надо насладиться каждым мгновением, пусть даже с неприятным многоголосым храпом. На том свете и того не будет!
Темно, только светятся глаза Миролюбивой...
Она всё-таки уснула, потому что утром очнулась от переполоха. Клетки с курами куда-то уносили. И её клетку понесли куда-то. Столько обслуги! А с лапой всё-таки получше. Миролюбивая стоит! Стоит, как все! Да, приходится держаться за прутья клетки.
Кто-то когда-то рассказывал... да ну, может это всё сказки, но в сказку всегда охотнее всего веришь. Так вот: кто-то рассказывал, что вообще-то кур забирают какие-то хозяева. Что там даже выходят гулять по травке... дают вкусную еду и всё такое... вранье, да?
А их клетку открыли, схватили Ворчливую. Ну, так просто она им не далась: чуть глазик обслуге не выклевала. Еле закрыли коробку. Беленькая тоже, дура, отличилась. Уж и плакала, голосила, зацепилась за прутья лапами. Чуть лапы на клетке не оставила. Миролюбивая, чтоб не заметили хромоту, решила лётом. Эх, полетать не дали. Схватили, бесцеремонно посадили в коробку. Миролюбивая приземлилась на чью-то голову. Получила хороший пинок. Это "родная" лапа Ворчливой. Но что значит какой-то пинок против зажаренного тела? Коробку захлопнули и они оказались в темноте. Миролюбивая улыбалась. Она не одна, их тут много. Значит, её не зажарят. В уме рисовалась травка, большая семья, и многочисленные цыплята. Бабы всё же дуры. Всегда хотят верить в сказки.
Коробку качнуло, что-то под ней заурчало, все сбились в кучу и заголосили.
Солнце стояло высоко в небе, когда петушок-флюгер смотрел вдаль, приложив крыло к глазам. Достав платок, он утёр слезу, шумно сморкнулся и помахал вслед удаляющейся машине.