Пьесу «Вишневый сад» Антон Павлович задумал как комедию.
Он и жене Ольге Книппер обещал это в письме:
«Следующая пьеса, какую я напишу, будет непременно смешная, очень смешная, по крайней мере по замыслу».
Над названием Чехов тщательно работал, изменяя его.
Станиславский вспоминал, как они обсуждали с Чеховым пьесу:
«Послушайте, я же нашел чудесное название для пьесы. Чудесное!» – объявил он, смотря на меня в упор.
«Какое?» – заволновался я.
«Ви́шневый сад», – и он закатился радостным смехом. Вместо объяснения Антон Павлович начал повторять на разные лады, со всевозможными интонациями и звуковой окраской: «Ви́шневый сад. Послушайте, это чудесное название! Ви́шневый сад. Ви́шневый!»…
После этого свидания прошло несколько дней или неделя…
Как-то во время спектакля он зашёл ко мне в уборную и с торжественной улыбкой присел к моему столу.
«Послушайте, не Ви́шневый, а Вишнёвый сад», – объявил он и закатился смехом.
В первую минуту я даже не понял, о чём идет речь, но Антон Павлович продолжал смаковать название пьесы, напирая на нежный звук ё в слове «Вишнёвый», точно стараясь с его помощью обласкать прежнюю красивую, но теперь ненужную жизнь, которую он со слезами разрушал в своей пьесе.
На этот раз я понял тонкость: «Ви́шневый сад» – это деловой, коммерческий сад, приносящий доход. Такой сад нужен и теперь.
Но «Вишнёвый сад» дохода не приносит, он хранит в себе и в своей цветущей белизне поэзию былой барской жизни.
Такой сад растёт и цветёт для прихоти, для глаз избалованных эстетов. Жаль уничтожать его, а надо, так как процесс экономического развития страны требует этого».
Станиславский спорил с Чеховым о жанре пьесы:
«Это не комедия, не фарс, как Вы писали, — это трагедия, какой бы исход к лучшей жизни Вы ни открывали в последнем акте… Я плакал, как женщина, хотел, но не мог сдержаться».
Он и поставил пьесу как трагедию. Чехов переживал из-за этого и писал жене:
«Сгубил мне пьесу Станиславский».
В лирической комедии Чехова нет однозначно хороших или плохих героев, и всё действие сосредоточено на их внутреннем мире.
Герои «Вишнёвого сада» смешны своей наивностью и неприспособленностью к жизни.
Станиславский тогда ещё не понял эту концепцию, и потому сделал всё по-своему.
Но пьеса получила ошеломительный успех.
Владимир Набоков понял правильно: он говорил, что для Чехова мир «смешон и печален одновременно, но, не заметив его забавности, вы не поймете его печали, потому что они нераздельны».
Здесь я ранее писала "Сгубил мне пьесу Станиславский": https://dzen.ru/a/Y6nmsEYhg0w6hUdI?sid=186174667720132610