Она пришла ко мне с каким-то опрокинутым лицом, и было в нем что-то такое, что не позволило съехидничать или позубоскалить по нашей давней привычке. А когда она вытащила из сумочки бутылку коньяка - армянского! пять звездочек! - я вообще замолчала и поняла: что-то случилось, коли добродетельная и непьющая моя Марина отважилась на такой шаг.
—Давай помянем моего любимого…
Я похолодела - Серега, славный ее муж, отец двоих детей, здоровый и незлоупотребляющий, душа-человек...
— Да нет, — как-то устало-печально улыбнулась Марина, — ничего с твоим обожаемым Сергеем не случилось: жив, здоров...
Это в Екатеринбурге убили дорогого моего человека...
— Да ты сроду там не жила, с чего вдруг? Откуда? Как?..
Она действительно сроду не была в тех местах, но единожды самолет, в котором она летела за детьми в Белоруссию, тормознули в том аэропорту. Народу насобиралось безумное количество - конец месяца, что-то приключилось с поставкой бензина-керосина, и все рейсы оказались на сутки водворенными не в самые лучшие условия.
От сидения на жесткой скамейке у нее уже затекли ноги, и она была зла на весь белый свет. А напротив на таких же неудобных скамейках расположилась компания - веселая и малость подогретая дефицитным в те времена армянским коньячком. Из их громких разговоров она поняла, что это туристская группа с «Уралмаша», инженеры, которых наградил профком поездкой в Баку. И все они могли вернуться домой на автобусе, но никто не желал этого, и делегировали какую-то пробивную даму с золотыми зубами выбивать номера в гостинице.
«О, - решила Марина, я тоже ведь могу потребовать номер». И ринулась в соседнее здание. «Нету номеров», - буркнула тетка в окошечке, а тут ввалились «бакинцы», как их окрестила она про себя, и шумно стали пихать паспорта. «Вечный невезун», уныло констатировала Марина. «He расходимся, все в холл!» - зычно вопила профсоюзница, блистая золотом во рту и пергидрольными кукольными волосиками. В гостинице были кресла, и Марина решила ночевать здесь, несмотря на косые взгляды тетки из окошечка. И задремала.
Проснулась от воплей и хлопанья пробок шампанского - компания уже скинула свои вещички в номера и вернулась в холл для продолжения банкета. Аромат копченостей заполонил все.
«Господи, какие ж они благополучные! Блатные» (тогда это слово означало имеющие блат, возможность купить дефицит с черного хода).
— Девушка! Раз уж мы вас разбудили — идите к нам! — перед ней стоял высокий красавец. К вниманию таких мужчин она не была привычна - это был другой уровень: холеный, явно начальствующий и уж точно избалованный женским вниманием. И отчаянно захотелось кусочка вон той роскошной рыбины, которой в её родном городе, ей и видеть-то сроду не доводилось. Почувствовав ее колебание, он вдруг схватил кресло, в коем она угнездилась, и легко, играючи, перенес в их уютный уголок.
Потом она очнулась уже у него в номере и даже не удивилась и не ужаснулась, словно так все и должно было быть. И муж, и дети - все куда-то ушло в сторону, были только Он и Она. Никогда более в жизни она не чувствовала себя Женщиной, никогда более не испытывала столь полной гармонии. Счастье? Да воял ли. Знала, знала, что придет рассвет, привезут бензин, и они разьедутся, разлетятся в разные, такие разные сторонушки...
Они проговорили всю ночь. Они любили друг друга с такой истовостью, потому что оба знали — «мы не увидимся уж боле».
У каждого семья, дети, свой круг, своя жизнь...
Никогда она не была так красива, как в то утро, с траурными тенями под глазами. «Поедем со мной в Баку», - просил он ее.
— «Нет, — качала она головой, нет, невозможно». — «Но почему, почему мы не могли найти друг друга раньше?» «Не судьба, —шептала она горько. — Не судьба!»
— Она улетала первой и долго смотрела на него с трапа. Запоминала. Запомнила. Через 20 лет был расстрелян успешный предприниматель, и его лицо явилось ей со всех экранов TV и со всех страниц газет.
Мы пили коньяк, обе не любя его, мы поминали Мужчину, осветившего светом жизнь Женщины…