Очень угнетает «антивоенная позиция» у людей, в том числе знакомых. Приходится идти на постоянный компромисс с совестью, поддерживая общение - до того это представляется глупым, даже мерзким в наличных обстоятельствах.
В этой связи особенно неприятно смотрится «антивоенная» позиция духовенства, выражаемая в наших реалиях такими, как извергнутый из сана протоиерей Алексей Уминский.
Умный, интеллигентный человек - по каким-то своим причинам поражённый этим тухловатым духом абстрактного «миротворчества». Вовсе не христианского - что бы по этому поводу не говорилось.
И именно абстрактного - что очень характерно для «миротворцев» от интеллигенции и религиозных софистов.
Много лет подряд по отрывочным сведениям, появляющимся то тут, то там, приходится наблюдать эту странную - позорную для любого мыслящего, нравственного человека тенденцию - «лишь бы не было войны», подкрепляемую, стандартно, антисоветизмом (якобы украинские фашисты это просто такие несколько отбитые на голову антисоветчики, борющиеся с «проклятым совком»), каким-то извращённым славянофильством (мол, мы же братья - хотя они нас братьями не считают «ни по родине, ни по матери»), религиозным либертарианством («...да, у меня своё мнение - вы обязаны его уважать»).
Протоиерей Уминский не посчитал необходимым аж дважды явиться на церковный суд и как раз хотя бы пояснить это своё мнение. Таким образом, суть его «миротворчества» так и осталась не ясной.
Конкретным же поводом для его противостояния с Патриархией стала известная литургическая молитва, в которой о.Алексею и прочим, ему подобным, очень не понравилось обращение к Богу с просьбой о даровании победы. И это - лакмусовая бумажка, обнаруживающая всё убожество такого рода «миротворцев».
Что же такое им не нравится? Ведь вся эта молитва - это манифестация Русской Церкви, не разделенной границами трёх русских государств на постсоветском пространстве. Манифестация единства Руси. И не более того. И если мы просим у Бога даровать победу - то только над «на Святую Русь ополчающимися», «чающими разделити единый ея народ», «раздрати Церковь». Нигде не сказано ни «убей хохлов», ни «убей натовцев» (ни даже «уничтожь всех геев и защити наши духовные скрепы»). Нигде не сказано «помоги захватить Киев - мать городов русских».
Что, что конкретно не по нраву тут г-ну Уминскому?!
Есть сведения, что он рекомендовал своим духовным чадам «искать духовников, молящихся не о войне, а о мире».
Но где же тут сказано о войне? И какого мира нужно уминским, кураевым и прочим им подобным высоколобым болтунам? Не желая молиться о мире, в котором Русская Церковь и русский народ едины, мире, который разрушен неофаштстским мятежом в Киеве и его кураторами в Европе и США, мире, который возможен, к несчастью, только после той самой ненавистной им победы, они явно и недвусмысленно показывают себя предателями родины, того самого единого русского народа.
Безусловно - в здравом уме войны не хочет никто. Отвращение к любым конфликтам, тем более, сопряженным с массовым убийством друг друга, кажется таким же естественным, как дышать - у психически здоровых людей. Но у психически здоровых, зрелых личностей, живущих на только бытовыми интересами, ещё большую боль и гнев должны вызывать все формы физического и морального насилия над ближними, геноцида, унижений и убийств. «И ярость благородная вскипает как волна».
Справедливая, морально оправданная война - всё же куда меньший грех, чем равнодушный «миролюбивый» гедонизм, основанный на личном моральном убожестве, трусости, выгоде и тому подобном. Ибо не сказал ли Сын Божий: «Нет любви большей, чем если кто положит душу за друзей своих».
Хотя, конечно, «гневаясь не согрешайте, солнце да не зайдёт во гневе вашем».
Именно такого миротворчества, такой проповеди можно было бы ожидать от духовенства и того же бывшего протоиерея Уминского, бывшего протодиакона Кураева и прочих явных и «тайных» «миротворцев» в сане. Потому, что ожесточение, растущее на войне, должно иметь достойный - евангельский - ответ.
Но, увы.