И нежно-розовый восход,
И свет зажжённых фонарей,
И шум машин - который год
Вкус жизни придают земле.
Широкие дворы, дома
Поправшие вершиной небо,
И толчея, и кутерьма,
Быль воплощенная и небыль
Воссоздают тот колорит,
Который назван современным,
Но нечто тихо говорит
Сквозь шум машин,
В бетонных стенах.
Такое нечто, что теперь
Винтажным часто называют
И в мировую канитель
Как будто бы не допускают,
Но
сквозь высотные дома,
И эстакадные опоры
По секретерам спят тома
Под ночь завешивают шторы,
Погасят бра и ноутбук,
Включат системы охлажденья,
И, вслушиваясь в каждый звук,
Как в жизнь, уходят в сновиденья.
В которых нечто говорит
Не воспеваемое ныне -
Неповторимый колорит
Ничем не тронутой святыни.
И нежно-розовый восход,
И свет зажжённых фонарей,
И шум машин - который год
Вкус жизни придают земле.
Широкие дворы, дома
Поправшие вершиной небо,
И толчея, и кутерьма,
Быль воплощенная и небыль
Воссоздают тот колорит,
Который назван современным,
Но нечто тихо говорит
Сквозь шум машин,
В бетонных стенах.
Такое нечто, что теперь
Винтажным часто называют
И в мировую канитель
Как будто бы не допускают,
Но
сквозь высотные дома,
И эстакадные опоры
По секретерам спят тома
Под ночь завешивают шторы,
Погасят бра и ноутбук,
Включат системы охлажденья,
И, вслушиваясь в каждый звук,
Как в жизнь, уходят в сновиденья.
В которых нечто говорит
Не воспеваемое ныне -
Неповторимый колорит
Ничем не тронутой святыни.